Я здесь главный

POV Klaus Стою на коленях и рыдаю, как сопляк. Но ничего не могу с этим поделать. Мне никак не справиться со слезами. Я уже и не помню, когда в последний раз плакал. По-моему, года в четыре, когда Майкл впервые меня ударил. Я был маленький и не понял, что я сделал не так, я всего лишь уронил игрушечную машинку. Она громко ударилась об пол, но не сломалась. Однако Майкл взбесился и больно отшлёпал меня. Я заплакал. — Перестань скулить, мальчишка! Ревёшь, как сопливая девчонка! Настоящие мужики не плачут! — накричал тогда на меня Майкл. И с тех пор я сжимал кулаки, стискивал зубы, как бы не было больно, но никогда не плакал. А сейчас, стоя на коленях перед Кэролайн, я настолько морально истощён, что не в силах с этим справиться. Мне мерзко и стыдно. Но это так долго копилось внутри меня. — Клаус, пожалуйста, не надо... — я слышу её тихий голос, но он звучит будто из-под воды. — Успокойся, пожалуйста! — она просит меня так жалобно, что стыд накрывает меня до предела и я, наконец, замолкаю. — Прости меня, sweetheart. — винюсь я и не узнаю своего голоса, он хриплый и бесцветный. — Я не должен был, прости! — говорю резче и отстраняюсь. Всё это время я рыдал у неё на груди, как маленький мальчишка. Стыдно. До скрежета зубов. Ужасно стыдно. — Ничего. — также тихо, как и раньше говорит она. Я сажусь рядом на полу, опираясь спиной о кровать, нервно обхватываю голову руками. Наверное, так я пытаюсь скрыть своё лицо. Мне стыдно. Неужели великий и ужасный Никлаус Майклсон только что рыдал? Самому от себя тошно. — Прости, я слабак! — злюсь на самого себя, хочется бежать куда подальше, но я должен понять, Кэролайн прощает меня или по-прежнему ненавидит, а возможно теперь ещё и презирает меня - плаксивого тюфяка. — Love, ты презираешь меня? — спрашиваю обречённо, боясь услышать ответ. — Нет, я тебя не презираю. Почему ты так думаешь? — спрашивает она в ответ. — Я раскис. Это непозволительно для мужчины. Это стыдно. И мерзко. Я не только чудовище, но ещё и тряпка! — выдаю самоуничтожающую тираду, потому что не могу остановиться. — А я это вижу по-другому, Клаус. — возражает она, но я не понимаю смысла, мне так удивительна её фраза, что не замечаю, как убираю руки от лица и смотрю на неё. — Что ты имеешь ввиду, Кэролайн? — Это значит, что ты чувствуешь. — говорит она, глядя мне прямо в глаза, и я вижу, она искренне в это верит. — Это значит, что твой внутренний зверь ещё не сожрал тебя, и в тебе осталась человечность! — заканчивает она и опускает глаза. Возможно, эти слова должны были меня утешить, но мне больно. Да, я знаю, я чудовище. Но одно дело самому считать себя зверем, и совсем другое слышать это от любимой девушки. Вот что по-настоящему больно. Я застыл. Смотрю, как она прячет от меня глаза и сильно сжимает руки, переплетая пальцы в замок. И теперь я вижу, она не простила меня. Но ей меня жаль. Лучше бы Кэролайн меня и дальше ненавидела. — Мне лучше уйти. — хриплю потухшим голосом. — Я тебя больше не потревожу, sweetheart. Молча поднимаюсь. Плетусь к двери, тяну за ручку. — Клаус! — она останавливает меня на самом пороге. Притормаживаю, но не оборачиваюсь. Боюсь снова увидеть жалость на её лице. — Клаус, что значит - больше не потревожишь? — слышу в её вопросе возмущение. Не понимаю и оборачиваюсь. Кэролайн быстро встаёт с кровати и делает шаг ко мне. — Это значит, я свободна? — неуверенно, но с явной надеждой в голосе спрашивает она и смотрит на меня, а у самой глаза на мокром месте. — Не сейчас! — вырывается у меня. Слишком громко. Она вздрагивает. — Я должен подумать, как нам быть дальше. — продолжаю мягче. — Ты боишься, что я заявлю на тебя в полицию? — Кэролайн спрашивает напрямик и сверлит меня взглядом. — Не бойся, я никому ничего не скажу. Никто. Ничего. Не узнает! — говорит почти по слогам. — Я просто исчезну из твоей жизни. Ты забудешь меня. Я постараюсь забыть тебя. — её голос равнодушен, а от её лица веет холодом. От этого у меня сердце кровью обливается. Делаю шаг к ней, и сам себя не контролируя, беру её за плечи. Кэролайн замирает. — Я не могу! — рычу сквозь зубы и стараюсь справиться с гневом. — Я не могу отпустить тебя! И забыть не смогу! Неужели ты не видишь, как ты действуешь на меня? — я всё-таки не справляюсь с эмоциями и кричу. — Когда ты, наконец, раскроешь глаза, Кэролайн?! Я люблю тебя! Ты засела у меня вот здесь и убиваешь своим равнодушием! — ору и стучу себе в грудь в область сердца. — Я уже не смогу без тебя, как ты не поймёшь! Я опять не сдержался. Кэролайн в слезах. А мне снова тошно от самого себя. Отпускаю её плечи и сбегаю прочь. Я сейчас безумен и не контролирую себя. Вбегаю в свой кабинет, нахожу таблетки, глотаю целую горсть. Мониторы видеонаблюдения на столе мигают, оповещая о движении в комнате Кэролайн. Подхожу и вижу, как моя девочка спускается по стене и рыдает. — Фак! — ору как бешеный. Хватаю стул и со всей дури ударяю по монитору, сначала разбиваю один, потом другой. Потом ещё оставшиеся два. Превращаю всю технику в груду металлолома. Но этого мне мало. И я начинаю рушить, разбивать и ломать всё, что попадается мне на пути. — Фак! Фак! Фак! — кричу и разношу всё вокруг. Прихожу в себя от протяжного скрежета. Я сломал кофемашину, служившую мне верой и правдой все эти дни. — Блять! Совсем с катушек слетел, долбоёб! — ругаю самого себя. Обессиленно сажусь на пол и оцениваю масштабы бедствия. — Что же ты со мной делаешь, sweetheart?! — хриплю как раненый зверь и понимаю, что у меня кружится голова и тянет в сон. Таблетки. С дуру я выпил целую горсть... Где-то на задворках разум кричит мне срочно бежать в ванную и два пальца в рот, чтобы вырвало. Но в реальности я настолько опустошён и обессилен, что меня даже радует моё состояние. И мне нравится наблюдать за собой. Как кружится голова, как мутнеет сознание, как слипаются веки, дыхание становится тише, зато сердце будто отбивает чечётку. И ещё через несколько минут мне всё труднее фокусировать зрение. — Клаус? — её голос слышен будто издалека из-за сильного шума в ушах, но я всё ещё в рассудке и понимаю, что она рядом. Поворачиваюсь на звук. — Кэролайн... — говорю, или шепчу... Не понимаю. Она испуганно оглядывает разруху в комнате, затем переводит взгляд на таблетки на полу, на меня. Я пытаюсь сфокусировать взгляд на ней. Но в глазах двоится. — Кэррроо... — шепчу, но сознание резко покидает меня. — Клаус! Клаус, мать твою! Очнись! — я снова слышу её голос - отчаянный и испуганный. И чувствую, как обжигает мою щёку удар ладонью. Открываю глаза. Кэролайн колотит меня по лицу. — Слава богу! Очнулся! — выдыхает она и больно хватает меня за волосы. Такой злой я её ещё не видел. — А ну, вставай! — угрожающе кричит она на меня и тащит за волосы. Я шиплю от боли и инстинктивно поднимаюсь. Меня пошатывает, но я не сопротивляюсь, ничего не соображаю, просто тащусь за Кэролайн. Она заталкивает меня в ванную, буквально впихивает в душ и на всю включает прохладную воду. От слабости я скатываюсь по стенке и сажусь, поджав колени. — Клаус, сиди здесь и не шевелись! Я сейчас приду! Ты меня понял? Понял? — она орёт мне в ухо так, что ещё чуть-чуть и у меня треснут барабанные перепонки. — Понял! — выплёвываю я, лишь бы она замолчала. Кэролайн кивает и опрометью выбегает из ванной. Я остаюсь сидеть под прохладными струями воды. Это меня отрезвляет. Меня уже не тянет в сон. Через несколько минут Кэролайн снова вбегает в ванную, выключает душ. Поднимаю голову и замечаю какую-то банку у неё в руках. — Пей! — командует она и приставляет банку с какой-то мутной жидкостью к моему лицу. — Что это за хрень? — слабо сопротивляюсь я. — Пей, я сказала, или я за себя не ручаюсь! — она так зла и взвинчена, что я готов выпить даже яд, лишь бы она успокоилась. Покорно заглатываю хрень из банки. Не понимаю, что это - сода, или соль? Гадость несусветная! — До дна! — снова командует Кэролайн. Я давлюсь, но покорно допиваю. Пусть только это закончится. Но не успеваю вернуть банку, как меня начинает выворачивать. От испуга и на адреналине я успеваю метнуться к унитазу, и меня рвёт, сильно и беспощадно. Когда отползаю от унитаза, горло саднит. Желудок ещё сворачивается от спазмов. Кажется, я выблевал все внутренности. Но вроде бы стало легче. Мозги просветлели. — Оклемался? — слышу недовольный голос. Поднимаю голову, надо мной стоит разъярённая Кэролайн. Улыбаюсь, как дурак, в гневе она так сексуальна! — Так бы и прибила, идиота кусок! — шипит она, как змея. А потом её прорывает. — Ты в своём уме? Чем ты думал, придурок? Зачем ты нажрался этих таблеток? — она кричит и плачет, у неё снова истерика. А я сижу на полу ванной и улыбаюсь. Кэролайн за меня испугалась. И спасла. Значит, я не совсем ей безразличен... — Возьми, прополощи горло! — она протягивает мне стакан с водой. И я подползаю к ванне и покорно выполняю. Кэролайн в это время включает воду. — И лицо нужно умыть. Давай, я помогу. — она умывает меня своими тёплыми ладошками. Её кожа такая нежная и приятная, что я от наслаждения прикрываю глаза. — Полотенце. — она помогает мне вытереть лицо. — Сиди здесь, я сейчас принесу тебе сухую одежду. — Спасибо. — слабым голосом благодарю я, а она резко выходит из ванной. POV Caroline Я в шоке. Выхожу из ванной, громко хлопаю дверью. Пускай посидит там один и подумает, идиот. Это же надо, нажраться таблеток, да ещё и психостимуляторов. Хорошо, я вовремя зашла. Я просто не выдержала - сначала грохота наверху, а потом подозрительного затишья. Осматриваю внимательнее комнату Клауса. Я здесь впервые. И я в ужасе. Он разгромил всё. Даже кровать перевернул и разломал в щепки, так же, как и комод со шкафом. И что с его одеждой? Куча тряпок валяются по полу... Вокруг столько хаоса и разрухи... Нет, эту комнату не спасти. Самоотверженно пытаюсь найти хоть что-то из его одежды. На удачу выуживаю серую хэнли и чёрные джинсы. Нахожу боксеры в куче белья рядом со сломанным комодом. Складываю всё на уцелевший стул. — Да, это полный пипец! — вырывается у меня. — Извини. — слышу тихое за спиной. Поворачиваюсь и вижу Клауса. Он опирается на дверной косяк. Лицо бледное, как у мертвеца. — Как ты себя чувствуешь? — мне снова страшно, вдруг таблетки успели всосаться в кровь, ну или раствориться в желудке. — Хреново, но уже лучше. Спасибо. — хрипит он и делает шаг вперёд, но снова хватается за дверной косяк, чуть не падая. Подбегаю, помогаю ему удержаться на ногах. — Прости, голова кружится. — извиняется Клаус, он всегда боится быть слабым, не понимает, что это не слабость, это просто обстоятельства. — Сможешь спуститься? Тебе нужно прилечь. — говорю я, и обхватываю его за талию. — Да. — отвечает коротко и кивает. И мы потихоньку спускаемся в гостиную на первом этаже. Я помогаю ему приземлиться на диван. — Я схожу за одеждой, я нашла кое-что из уцелевшего, тебе нужно переодеться. — он молча кивает, я снова бегу наверх и через пару минут уже отдаю ему те самые джинсы и хэнли с боксерами. — Переодевайся. А я пока найду таблетки активированного угля, в аптечке где-то были. — Зачем? — удивляется Клаус. — Как зачем? Впитает токсины от твоей отравы! — огрызаюсь я. Как же он меня сейчас злит. Клаус, видимо, понимает, что я снова психанула и больше не рискует выводить меня. Молча переодевается и ложится на диване. Я в это время нервно рыскаю по полкам в поисках аптечки. — Скорее всего аптечка на кухне в крайнем левом шкафчике наверху. — осторожно говорит Клаус, видя мои бесплодные поиски лекарств. — Сразу не мог сказать! — снова огрызаюсь я, фыркаю, и спешу на кухню. Нахожу аптечку, там где он сказал. Беру активированный уголь, наливаю стакан воды, возвращаюсь в гостиную. — Какой у тебя вес? — Что? — Клаус, просто скажи, сколько ты весишь? — изо всех сил стараюсь сдержать раздражение. — Не знаю, 70 или 80 килограммов. — неуверенно отвечает он. Отсчитываю восемь таблеток, отдаю ему вместе с водой. — Выпей! Все! — на этот раз без лишних вопросов он берёт таблетки и воду, и всё покорно выпивает. — Спасибо! — говорит он с лёгкой хрипотцой в голосе и смотрит на меня благодарным взглядом. — Тебе нужно поспать. — достаю из шкафа плед, накрываю его. — Не уходи, пожалуйста, Кэролайн! — он хватает меня за запястье и смотрит умоляющим взглядом. Я вспоминаю, как накануне он спас меня от моей детской фобии - боязни грозы. И я тоже не могу сейчас его бросить одного. Он и так пережил нервный срыв. Смиренно вздыхаю и ложусь рядом. Клаус двигается и обнимает меня за талию. — Прости меня за всё, sweetheart. — шепчет он мне на ухо, и сильнее прижимает к себе. И я забываю обо всех несчастьях. Ловлю себя на том, что мне снова хорошо и безопасно в его объятиях. — Мы это переживём. Вместе. — шепчу ему в ответ. — А теперь спи... — он целует меня в макушку, и мы постепенно засыпаем и не слышим, как наверху в комнате разрывается от звонков телефон Клауса. Перемены уже на нашем пороге...