Siren Song / Песнь сирены

На третий день плавания корабль остановился. Сначала Чонин не заметил этого, будучи занят своими обязанностями мытья палуб нижнего уровня. Он устал от постоянного недосыпа ночью, и монотонные движения шваброй по половицам заставили его задремать во время работы. Он не почувствовал ни замедления судна до полной остановки, ни глухого стука незнакомых шагов по верхней палубе. Однако, чего уж он точно не мог не заметить, так это первого крика. Кровь Чонина застыла в жилах при этом звуке, он выронил швабру, прикрывая рот, пытаясь справиться с удушьем. Проклятье. Конечно же швабра не могла просто тихо упасть. Куда он мог пойти? Куда он должен был бежать? Можно ли здесь вообще куда-либо бежать? Он пробыл на этом корабле всего несколько дней и до сих пор никак не мог разобраться в сети лабиринта одинаковых деревянных коридоров нижней палубы. Вопли членов экипажа и кричащий требования незнакомый голос доносились со всех сторон, и все, что Чонин мог сделать — не упасть в обморок прямо на месте. Он прижался спиной к стене, и подтянул швабру ногой, чтобы взять ее. Он молился, чтобы никто его не увидел. Пощадите. Он повторял это снова и снова, как заклинание, останавливаясь лишь для дыхания. Пощадите. Вдох. Пощадите. Выдох. Пощадите. Вдох. Пощадите. Выдох. Пощадите. Вдох. « Пощадите нас! » — Чонин чуть не подавился — это было его капитан. Он прижал швабру к груди и продолжал молиться. Надеяться. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Его мантра не оставляла времени ни на дыхание, ни на сердцебиение. Он слишком поздно понял, что голоса с верхних палуб замолчали, что, пока он думал, шаги все приближались и приближались по коридору. Пожалуйста. Шаги были тяжелыми, резкими. Они слегка прицокивали — каблуки, по звуку, возможно, со стальными набойками. Ботинки того, с кем Чонин не хотел сталкиваться в темном, узком коридоре, как этот. Пожалуйста. Он поднялся на корабль в поисках лучшей жизни. Разве в восемнадцать лет не слишком рано умирать? Щелчок послышался ближе. Чонин закрыл глаза. Пожалуйста. Ближе. Еще ближе. Цоканье прекратилось. Когда Чонин, наконец, снова открыл глаза, перед ним стоял мужчина с непроницаемым выражением лица. Он на удивление молодо выглядел, возможно, был ровесником Чонина, хотя годы могли компенсировать то, чего ему не хватало в росте. Его волосы были черными, как и его глаза — большие глаза, просканировавшие Чонина с головы до ног несколько раз, прежде чем остановиться на его лице. Небольшое количество света, проникавшее в коридор, отражалось от его глаз, от его серьги, от кнопок его пальто, от пряжек с его сапог. Возможно, если бы Чонин был в любой другой ситуации, он бы потратил уйму времени, пытаясь изучить его лицо, и, возможно, он даже нашел бы его довольно красивым, если их разница в возрасте была не такой большой. Однако сейчас он был слишком сосредоточен на мече, лежащем в руке мужчины. Кровь покрыла лезвие; а человек перед Чонином, по всей видимости, не получал ранений. Пират. Так и было. Чонин уже собрался умереть здесь, в этом коридоре, как неизвестный драитель палуб. Его глаза продолжали изучать меч другого человека — как он умрет? Его зарежут? Покромсают на куски? Будет ли убийца милосердным или измучит его растягиванием смерти? Чонин прикусил губу, достаточно сильно, чтобы проступила кровь, когда он подумал о своем отце. Он увидится с ним в ближайшее время. Вся его жизнь промелькнула перед глазами на лезвии меча злоумышленника, и он сосредоточился на воспоминаниях об отце, говорящим, что он был хорошим мальчиком, умным, тем, кто найдет прекрасное место в жизни. Его отец всегда говорил это, когда гладил Чонина по голове. Он практически мог почувствовать это сейчас. Исключением было то, что прямо сейчас он чувствовал руку, коснувшуюся его лица. Этого не было в воспоминаниях его детства. Оторвав взгляд от меча, Чонин понял, что рука на его щеке принадлежала человеку перед ним; оружие опущено, глаза не покидают лицо Чонина. Чонин ждал. Он ждал, что человек вновь поднимет свой меч и убьет его, пока он пребывает в растерянности. Он ждал, что человек уронит его на пол и нападет, в то время как он неподвижен. Он ждал чего-то, чего угодно. Но ничего не произошло. Мужчина продолжал слегка поглаживать щеку Чонина, наблюдая за ним. Посторонний глухой звук с верхней палубы заставил нарушителя впервые отвести взгляд от Чонина, и поднять глаза к потолку. Его рука опустилась на плечо Чонина, чтобы после вовсе безвольно опуститься. Настало время. О чем бы ни думал Чонин, ничего не произошло, однако, мужчина просто прошел мимо него и продолжил спускаться по коридору, скрипя сапогами во время ходьбы. Его меч снова был поднят. После того, как он исчез из поля зрения, Чонин рухнул на пол, пряча лицо в ладонях. Слишком близко. Он находился там в течение долгого времени, слушая крики, грохот, топот ног в тяжелых ботинках. В конце коридора он увидел других людей с мечами, которых он не узнавал, бегающих, несущих вещи. И все же он ни разу не увидел хотя бы одного из членов своей собственной команды. В горле образовался ком, когда он подумал о том, что могло произойти с остальными. Нет. Может быть, они живы. Может быть, капитан ведет переговоры на верхней палубе прямо сейчас! Он, возможно, не обращался с ним хорошо, но Чонин верил в него. В конце концов, он же был капитаном, не так ли? Используя свою швабру для устойчивости, Чонин медленно, тихо проложил свой путь через лабиринт, которым была нижняя палуба, ныряя в шкафы и маленькие комнаты, когда услышал звук. За весь свой путь он не увидел ни единой души. Из его собственной команды или кого-либо еще. Когда он обнаружил, что близок к верхней палубе, он старался изо всех сил спрятаться за дверьми, пытаясь разглядеть что-либо. Экипаж был весь здесь на коленях, все пятьдесят с лишним человек на палубе, живых, судя по всему, хоть все их запястья и были связаны. Его капитан стоял перед толпой, у ног человека, которого Чонин видели ранее. Обувь его была на низком каблуке, который и цокал, когда его владелец делал шаг. «Это все?» — Человек, по-видимому, капитан пиратов, исследовал экипаж Чонина с обнаженным мечом. Чонин мог видеть рану на ноге своего капитана — это объясняло кровь на мече. — «Похоже, наши дела почти закончены на этом судне. Как только мы завершим то, что планировали.» «Как смеете вы, паразиты, вторгаться на этот корабль?!» — взревел капитан Чонина, разъяренно сплевывая в ноги пирата. — «Это судно принадлежит королю Сапфировой страны, а вы смеете появляться на борту и брать то, что вам нравится?! Мерзкие морские крысы, я клянусь, в один прекрасный день вы будете уничтожены! » Лицо капитана пиратов помрачнело, и он поудобнее взялся за свой меч. Сделав шаг к капитану Чонина, он поднял оружие, а затем быстро пнул связанного человека в живот, когда тот отвлекся на лезвие. Капитан упал на бок, хрипя. «Я редко причиняю излишний вред своим пленникам, » — пират в отместку плюнул в капитана Чонина, попав ему прямо в лицо. — «Но если ты собираешься быть так груб, я буду вынужден наказать одного из вас для острастки. Единственный вопрос в том, кого же выбрать… » — Он снова обошел всю группу, проводя пальцами по лезвию. — «Может, судовой повар? Или навигатор, чтобы уничтожить ваши шансы вернуться обратно… » — Он остановился и вернулся к капитану, направив кончик своего меча на его голову. — «Нет, я думаю, что сам капитан произведет куда большее впечатление, не так ли?» Капитан Чонина внезапно сменил свою песенку: «Нет! Нет, пожалуйста, пощади меня! Пощади всех нас! Мы только верные поданные нашего короля! Вы, пираты, понимаете верность, не так ли? Пожалуйста! » — Оглядываясь в отчаянии, его глаза наткнулись на Чонина, убежище младшего оказалось не таким надежным, как он надеялся. — «Полотер! Схватите его, кто-нибудь! » Перед тем, как Чонин успел пошевелиться, двум мужчинам, стоявшим позади группы, со все еще связанными руками удалось встать и добраться до него. Каждый из них схватили одну из рук Чонина и вывел его на палубу, бросив на пол перед пиратским капитаном. Колени Чонина проехались по доскам. «Возьми его! Он весь твой, можешь сделать с ним все, что только захочешь! Отрезать руки, бросить его за борт, дать ему имя, можешь делать все, что хочешь! Только, пожалуйста, пощади жизни всех остальных! Мальчик весь твой! » «Возьми его! Пощади нас!» — вторил остальной экипаж. Чонину нечего было сказать. Что он мог сказать? Все, что ему оставалось, это беспомощно смотреть на капитана пиратов, уповая лишь на его милость. Он не ожидал, что тот снова посмотрит прямо на него, с тем же самым странным и пустым выражением лица, как это было внизу. Чонин не ожидал пощады во второй раз, не при свидетелях — более пятидесяти человек его собственного экипажа и несколько других пиратов, грузивших вещи. Пират нахмурился, но не из-за Чонина. Потянув уборщика вверх за запястье, он взмахнул мечом на оставшуюся часть экипажа: «Какая же отвратительная у вас команда! Бросить своего собственного члена экипажа, как мясо волкам, — это то, что вы называете верность? Меня от вас тошнит.» Он завел руки Чонина за спину, туго сцепив запястья: «Я возьму вашего мальчика, но так вы не откупитесь. Этим вы только что разозлили меня… » «Капитан» — двое молодых людей с пугающим количеством сережек у них прервали капитана пиратов. С угла, с которого смотрел Чонин, металл намного превосходил размер самого уха. «Чондэ, Сехун, вернитесь на нижние палубы. Помните сундук, что мы решили оставить? Теперь заберем и его, » — двое мужчин исчезли, и капитан мечом указал в сторону другого пирата. Невероятно высокого человека с ярко-рыжими завитками и несколько тревожной улыбкой. — «Чанёль, пометь их паруса. Весь океан заслуживает знать об их трусости ». «Да, сэр!» Чонин остался замершим, совершенно не в состоянии больше чувствовать свои руки, которые капитан связал так крепко, пока пираты выполняли приказы. Они все еще стояли перед экипажем Чонина, капитан держал свой меч направленным на их лица, чтобы сдерживать их в одной линии. Связка маленьких метательных ножей, привязанных к бедру пирата, заставляли членов экипажа оставаться на своих местах. Чонин не смотрел ни на одного из них. Вместо этого он наблюдал за рыжеволосым пиратом, приступившим к разрисовке парусов красно-кровавой краской. ТРУ́СЫ. Огромные буквы на каждом сапфирово-синем парусе, снова и снова. Капитана пиратов, казалось, восхищала работой его команды, судя по небольшой улыбке, появившейся в уголке его рта. Двое мужчин, спускавшихся вниз, вернулись с небольшим сундуком, которого Чонин никогда раньше не видел, а также с большой кипой синей ткани. «Нашли их запасные паруса, капитан. Уничтожить их? » Капитан выглядел задумчивым. «Не портите их. Мы найдем им применение, » — парни кивнули и проделали свой путь через импровизированный мост из доски на их собственное судно, рыжий пират последовал их примеру, как только была сделано его работа с парусами. Подойдя к капитану Чонина в последний раз, капитан пиратов резко наступил на его ногу. Чонин поморщился от последовавшего хруста. — «Настоящая нечисть здесь не я.» Пират зашипел от последующего удара в лицо. Чонин не мог смотреть. «Удачно вам вернуться обратно к берегу с вашими тросами.» Он безмолвно шел через досочный мост, уходя с корабля, на котором он должен был вернуться домой, на палубу, покрытую бочками, коробками и ящиками. Капитан убрал доски, и корабль начал отдаляться, Чонин с трудом сглотнул, осознав, что он был на чужом корабле в чужом океане, не имея представления, что же с ним будет дальше. Красные отметины вокруг его запястья напомнили ему, что это не самое худшее. «Они, должно быть, заслужили, » — один из пиратов кивнул на корабль Чонина и с усмешкой взял один из ящиков. — «Не каждый удостаивается привилегии иметь корабль, полностью обчищенный знаменитым капитаном пиратов Кенсу, не так ли?» Капитан пиратов Кенсу. Бывшие товарищи Чонина не часто общались с ним, но это имя он знал. Молодой, но безжалостный пират, мишенью которого становились корабли с родины Чонина — Сапфировой страны. Никто не знал точное количество убитых им, но все достаточно хорошо знали, что он не боялся убить кого-либо, чтобы получить желаемое. Хватка Кенсу на запястье Чонина усилилась, когда он потянул его к куче бочек. Чонин не был мертв, но как долго он сможет продержаться таким образом, еще предстояло узнать.