Siren Song / Песнь сирены

«Эй, смотри! В тех бочках фрукты! » «Они не могут храниться на воде дольше, чем пару дней. Мы должны съесть их быстрее, чем они испортятся.» «Возьмите всю еду на корабль. Вперед.» Чонин молча следовал позади, держа бочку яблок в руках. Ни один из пиратов на корабле не обращался к нему, а сам Кенсу давно освободил его руки, но он чувствовал, что будет лучше остаться с командой на данный момент. Еще несколько пиратов вышли с нижней палубы, и теперь оказывали помощь в переносе пищи до камбуза корабля. Все беспрекословно следовали приказам Кенсу. Очевидно, он был таким же суровым капитаном, как и рассказывали истории. Они таскали бочки и ящики, пока не почувствовали, что солнце начало прожигать палубу. Бесконечно голубое море и небо, ни земли, ни других судов в поле зрения во всех направлениях. Первый корабль Чонина и все те несчастные люди на борту… В его мыслях часто крутились вопросы — что они делают сейчас, как они вернутся домой, по-прежнему ли они движутся к своей первоначальной цели. Потерявшись в своих мыслях Чонин почти врезался в спину высокого рыжеволосого пирата, Чанёля. Экипаж был на удивление мал, даже для такого небольшого судна, как это. Помимо самого капитана Кенсу, был Чанёль, Сехун с детским личиком, Чондэ (который, судя по тому, как он помог подлатать раны Сехуна после очередного возвращения на корабль, обладал некоторыми знаниями в медицине), и остальные, кого он не видел на своем старом корабле: ослепительно выглядящий Лухан, сладкоречивый Бэкхён, едва знающий о присутствии Чонина, поскольку он тоже был занят приведением в порядок возвращающихся пиратов, и Минсок, не покидавший камбуз корабля с того момента, как Чонин поднялся на борт. Из разговоров вокруг, казалось, что Минсок был поваром или что-то вроде того. Остальные, по видимому, довольно сильно уважали его, так что Чонин не мог не задаться вопросом, что же это за человек. Он подошел, чтобы забрать еще одну бочку, тогда же, когда капитан сделал то же самое. «Больше фруктов, » — Кенсу заглянул в бочку. — «Из пищи эта последняя. Отнеси Минсоку в… » Он затих, когда поднял глаза и понял, к кому он на самом деле обращался: «На корабль. Вперед.» И Чонин пошел, так быстро, как его ноги только могли нести его. Нижние палубы пиратского корабля были темными и составляли лабиринт, как и на предыдущем корабле Чонина. Но его ноги уже, казалось, знали нужную дорогу, и он прибыл туда довольно быстро. Там был только Минсок, занимаясь, по предположению Чонина, обедом. Он мягко улыбнулся Чонину, когда тот вошел, вызвав у мальчика некоторое остолбенение, когда его на самом деле признал кто-то на борту судна, кроме капитана. Это была прохладная улыбка, будто его разум был занят чем-то другим. «Кенсу раньше никогда никого не приводил с других кораблей, » — внимание Минсока вернулось к готовке, пока Чонин ставил бочку рядом с остальными. — «Он забирал различные сокровища, оружие, разные диковинки, но человека — никогда. Интересно, что же заставило его так поступить… » — Чонин был уверен, что сам бы хотел это знать, но, похоже, Минсок не ждал ответа. Та же отстраненная улыбка вернулась на его лицо, когда он принялся рубить овощи: «Остальные, возможно, не сказали тебе, но меня зовут Минсок. И на самом деле я рулевой этого корабля.» Ох. Чонин выпрямился: «Второй в команде, после Кенсу. Я также отвечаю за питание и охрану камбуза, когда мы захватываем другие корабли. В обычное время ты можешь найти меня здесь или в моей комнате.» Чонин понимающе кивнул, но его рот был просто не в состоянии сформировать какие-либо слова. Не то, чтобы ему нечего было сказать. Рулевой подошел к одной из бочек, стоявших у стены, и бросил Чонину небольшой апельсин. «Они долго не продержатся, так что мы должны начать есть их сейчас, чтобы не потратить впустую. А сейчас беги, осмотри корабль перед обедом. Теперь это твой дом.» С апельсином в руке Чонин сделал так, как ему было велено, и покинул камбуз. Когда он снова вышел на верхнюю палубу, он услышал голоса; Сехун и Лухан сидели на веревочной лестнице у смотровой площадки, но говорили, словно находились на противоположных концах корабля. «На этот раз мы забрали столько прекрасных вещей, Лухан. У них было так много всего! Я не знаю, что они собирались с ними делать, но я присмотрел кое-что для себя.» «Просто надейся, что больше никто не приметил их, когда Минсок придет делить это все.» «Я буду бороться. У них были действительно мил… » «Побрякушки, я полагаю. Ты всегда берешь украшения. Раздаешь своим парням и девушкам, сердцеед.» »… Тише, ты.» — но Сехун уже смеялся, игриво ударяя Лухана по руке. — «Там было достаточно всего, добычи хватит на всех.» «Замечательно. Но что насчет… него? — Лухан увидел Чонина и замер, случайно наткнувшись взглядом на мальчика. Он оглянулся на Сехуна, неловко закусывая губу. Чонин не шевелился. «Ну… Предположу, что он принадлежит капитану.» Чонин схватил апельсин и направился к нижней палубе.

***

Обед начался, как только солнце исчезло с неба. Именно тогда Чонин осознал, попутно пребывая в шоке, что на самом деле там было всего семь человек на борту (восемь, если считать его самого). Он полагал, что были и другие пираты, с которыми он просто не сталкивался, или которые, может быть, спали, но нет, по-видимому, такой маленький корабль, как этот, мог управляться экипажем из семи человек. Чонин содрогнулся при мысли о том, какими же жестокими они должны быть, чтобы осаждать целые корабли, иногда нападая лишь втроем или вчетвером, чтобы иметь кого-то для защиты собственного судна. Но впрочем… если было верным то, что целью Кенсу были только корабли из Сапфировой страны, пребывавшей в мире в течение многих столетий, это было не так уж и удивительно. Там почти не было ни военной мощи, ни военно-морского флота, большая часть населения никогда не ввязывалась в драки из-за общего презрения к насилию. Большинство команд кораблей этой страны были составлены из моряков, вышедших в океан лишь потому, что на земле для них не было рабочих мест, и у них уж точно не было никакого опыта или навыков боевых действий. Это казалось невероятным — для такого крошечного экипажа сокрушать суда, на борту который было от пятидесяти до сотни человек, однако, если вся это небольшая кучка людей была безжалостными пиратами, готовыми убивать (и снаряженными для этого), то невозможное могло стать возможным. Подсчитывая количество людей, сидящих вокруг стола, за которым сидел и он, Чонин спокойно смотрел на свою тарелку в течение нескольких минут, не чувствуя желания есть. «Оно вообще говорит?» — ухмыльнулся Чанёль, помешивая рагу странно изогнутой ложкой. Пираты сдержанно поглощали пищу, Чонин помнил подобное с самого детства — даже при изобилии еды те, кому приходится иногда обходиться без нее, не принимают это как само собой разумеющееся. Он открыл рот, потом закрыл его снова. Он понял, что не проронил ни слова после того, как пираты напали на его бывший корабль. «Он, вероятно, не хочет говорить, » — укорил его Минсок, но другие молчать не хотели. «Я думаю, твой мальчик сломан, капитан, » — хихикнул Чондэ, хоть и притихнув немного, когда капитан посмотрел на него в ответ. «У него есть имя?» «Ч-Чонин, » — хором прозвучал звон ложек, застывших в мисках, никто не ожидал ответа на вопрос Лухана. Чонин и сам на самом деле не ожидал от себя такого, но только что он сделал это. — «Меня зовут Чонин.» Выражение лица Минсока сменилось улыбкой, более искренней, чем та, которую он нацепил во время готовки: «Так ты все-таки говоришь! Я уже начинал беспокоиться. Сколько тебе лет, Чонин?» «Восемнадцать». Он был встречен кивками со стороны всех, кроме капитана Кенсу, на лицо которого в очередной раз царило странно пустое выражение, которое Чонин не мог прочитать. В нем было всё и, одновременно, ничего. «В его голове, вероятно, происходило множество вещей, и, скорее всего, он вообще не слышал меня, » — подумал Чонин. Он получил надлежащее представление, узнав роли каждого члена экипажа. Из-за такого малого количества человек, естественно, многие из них выполняли несколько функций, так же, как и Минсок, который и был рулевым, и отвечал за приготовление пищи. Сехун и Лухан оба были навигаторами, спали они посменно, так что, по крайней мере, один из них всегда бодрствовал в любое время суток, хотя оба они, как правило, оставались на ночь, чтобы по звездам подтвердить направление. «Хороший навигатор имеет важное значение для любого судна, я уверен, что ты знаешь это, » — Чонин не знал, но все равно кивнул. — «Мы все можем ориентироваться по звездам, в некоторой степени, но не так, как эти двое. Лухан — живорожденный компас.» Лухан выглядел гордым: «Он остается на борту, когда мы штурмуем корабли, как и я. Без любого из этих двоих мы бы пропали.» Чанёль был, собственно, всем. По-видимому рожденный на корабле сам он был ответственен за многое для поддержания корабля в надлежащем порядке: имел дело с парусами, ремонтировал все, и в целом следил за переносом вещей на корабль и с него. Если требовалось что-то сделать, Чанёль был достаточно мускулист для этого. Ранее в тот же день он радостно причислил к своей работе роспись парусов сапфирового корабля. Бэкхён был главным медиком корабля, а также опытным плотником. Желудок Чонина перевернулся от удивления, как эти две роли могли совмещаться между собой. У Чондэ так же имелись медицинские знания, но не такие, как у годами специализировавшегося Бэкхёна. Бэкхён был последним из экипажа, обычно остающимся во время сражений, потому что Чондэ предпочитал участвовать в них. Другой задачей Чондэ были изделия из дерева, как и у Бэкхёна, но в основном он создавал бочки для хранения чего-либо. «Я, судя по всему, самый важный человек на корабле, » — ухмыльнулся Чондэ, не обращая внимания на протесты. — «Без меня все наши вещи просто бы валялись по всем палубам, в камбузе, в трюме, все было бы в разрухе.» «Что ты можешь делать, малыш?» — Чонин задался вопросом, забыл ли уже Чанёль его имя. На самом это не удивило бы его. Но насущной проблемой был вопрос Чанёля, и Чонин почувствовал сжимающимся в пять раз под пристальными взглядами пиратов. «Я… на самом деле ни на что не способен. Я пробыл в море всего лишь два дня; это был мой первый рейс. Все, что я действительно умею, это мыть шваброй пол и взламывать замки, » — он с трудом сглотнул. Кенсу медленно кивнул, по-видимому, начав прислушиваться в конце концов: «Взлом замков — это хорошо. Никто из нас не умеет этого делать; если дверь закрыта, обычно мы просто выламываем ее.» Все согласно зашумели, и Чонин со вздохом доел свое рагу. Капитан внезапно откланялся и вышел из комнаты. Яблоко покатилось по столу в сторону Чонина, мягко врезаясь в грудь и обращая его внимание к двери, через которую вышел капитан. Остальные пираты так же держали яблоки, недоумевая, как и Чонин. «Вас будет тошнить от фруктов в течение трех дней, » — пожал плечами Минсок. — «Но будь я проклят, если позволю хорошей еде пропадать на моей кухне, поняли?»

***

Чонин сидел на палубе и поедал свое яблоко. Маленькие фонари стоявшие по всей верхнюю палубе были единственным светом на многие мили. Чонин предположил, что это было плохой видимостью для Сехуна или Лухана — не видеть край корабля и пропадать в темноте. Оба навигатора были на другой стороне палубы, держа лампы в руках и разложив карты на полу, болтая, размахивая руками и указывая на небо. Чонин облокотился на небольшой поручень на краю корабля, глядя вниз на воду. Она была черной, бесконечной, словно чернилами; как небо без звезд. Он неприятно поморщился, вспомнив своего бывшего капитана, предложившего выбросить его за борт, чтобы успокоить пиратов. Это выглядело некрасиво даже в той ситуации. Он огляделся, чтобы понять, что он, скорее всего, на правой части палубы, и может узнать название судна. Большинство кораблей, которые Чонин видел в доках у себя дома гордо носили свои имена, выгравированные на боку, ближе к задней части. Подобрав с пола один из фонарей, он повесил его на поручень и огляделся. Ничего. Он проверил другую часть палубы. Ничего. «Я думаю, ты уже заметил, что мы не обычный пиратский корабль?» — Чонин чуть не упал за борт от внезапно раздавшегося голоса. Минсок стоял рядом с ним, прослеживая взгляд Чонина. «Но все-таки вы пираты?» «О, да, определенно.» «Вы убивали кого-нибудь?» «Из того, что я видел — нет, но я не могу гарантировать, что никто не умер от ран, полученных от моих рук, » — манера небрежности, с которой Минсок отвечал ему была слегка тревожной, его голос звучал спокойно и свежо, как ветер в парусах, будто бы он спросил, какой его любимый цвет. «И вы только забираете сокровища?» «Что бы мы ни нашли, но это не причина нашего пребывания здесь. Сокровища лишь приятное приложение, стимул продолжать идти. Мы ищем нечто другое.» Чонин жевал черенок от яблока — все, что осталось от плода. «И что же вы ищете?» «Хм… Я не вправе сказать тебе. Не все мы ищем, только капитан. Даже он не все нам рассказал. На самом деле, он вообще не многое нам говорит, » — Минсок вручил Чонину еще одно яблоко, которое тот с удовольствием взял. В море пищу не следует принимать как должное, он знал это слишком хорошо. — «Мы нужны ему, чтобы искать, а нам нужна еда, чтобы прокормить экипаж, так что мы берем запасы с кораблей, которые атакуем. Любые другие ценности… им просто трудно сопротивляться.» Он слегка усмехнулся на серьезное лицо Чонина, и оба они откусили от своих яблок: «Ты не похож на пирата, но это появится в тебе.» «Это просто закон моря, » — он был буквально без объяснений похищен, но Минсок явно пытался облегчить ему жизнь, и Чонин оценил это. — «Я провел большую часть своего детства впроголодь и много воровал. Я могу справиться с этим ». Минсока, казалось, это позабавило: «Именно поэтому ты можешь взламывать замки?» «Я не вправе сказать.» Они наблюдали за бегущими волнами; бездушными, черными и холодными. В течение длительного времени повисла тишина, за исключением постоянной болтовни двух навигаторов с другого конца палубы. «У нашего корабля действительно есть имя, » — внезапно проговорил Минсок. — «Но у нас есть причины не раскрывать его. Кенсу помнит имя каждого корабля, который он когда-либо встречал, так что он не тратит время на погоню за одним и тем же кораблем снова и снова.» Чонин кивнул ему продолжать: «Если имя нашего корабля будет хорошо известно, корабли Сапфировой страны будут поджидать нас; они будут обходить нас стороной, игнорировать и даже могуть попытаются напасть. Легче, когда они не знают, кто мы. Наш корабль неузнаваем, не так ли?» «Я…полагаю, что так?» «Да, и мы часто меняем паруса. Независимо от того, какие истории они рассказывают о нас, возвращаясь на берег, никто никогда не узнает нас до тех пор, пока не станет слишком поздно. Но у корабля есть имя; капитан дал его. Могу ли я первым приветствовать тебя на борту «Поющей Сирены»?» «Поющая Сирена…» Какое странное имя для корабля. Прошлый корабль Чонина назывался просто «Ангел». «Мы не знаем историю предшествующую этому, но для капитана оно много значит. Мне нравится, хотя звучит, будто мы ведем людей к их смерти, » — только что бодрый Минсок внезапно, неожиданно стал пугающим… «И меня в том числе?» «Нет, теперь нет. Теперь ты живешь на корабле, так что капитан будет добр к тебе. Он считает, что должен заботиться о своих людях.» Минсок выбросил черенок — остатки своего яблока, в то время как Чонин съел свое полностью: даже семечки — в воду. «Я лягу спать прямо сейчас. Ты знаешь, где спит экипаж? Уверен, там есть место для…» «Я искал тебя, » — Чонину показалось, что он слышал слабый щелчок во время разговора с Минсоком, и теперь он был уверен, что капитан Кенсу стоял рядом с ними, держа фонарь в руке. Он выглядел совершенно по-другому без всего своего оружия, а еще он был абсолютно уставшим. — «Чонин, где ты спал на предыдущем корабле?» Чонин был абсолютно растерян от того, что капитан назвал его по имени, что он почти забыл ответить: «Ах, я спал в трюме, капитан. Я собирался пойти туда сейчас.» То же странное выражение лица снова. Минсок, казалось, тоже заметил его, молча смотря на капитана. «В этом нет необходимости. Ты будешь спать со мной в моей комнате.»