Siren Song / Песнь сирены

— Болит? — Кенсу снова спросил Чонина, слегка погладив пальцами новые повязки младшего. Они были просто обернуты вокруг его правой руки, но даже это было настолько интимно, что он не мог не покраснеть. — Немного. — Мне больно видеть тебя, раненным из-за меня… — он вздохнул, слегка нахмурившись, но Чонин лишь улыбнулся в ответ. — Это же ради тебя. Мне все равно. К тому же, другие тоже пострадали. — Все остальные подписались на это сами, присоединившись к Сирене, но… Ты… -… недвусмысленно сказал тебе, что хочу сражаться за тебя. Все действительно в порядке. Океан шептал за окном, и сладко пел ветер, кружащий вокруг Сирены, наполняя паруса и отправляя корабль в путь. Чонин почувствовал, как простыни рядом с ним натянулись, будто затягивая его в кровать. — Чонин, когда все это закончится, я… хочу спросить кое-что у тебя. Голос Кенсу был тихим. Таким тихим в этой темноте, почти затерявшимся среди песен ветра и волн. — Да? — На самом деле, я спрошу позже, — мягкий поцелуй прям в губы Чонина, как и каждую ночь, и нежное прикосновение, очерчивающее шрамы на его щеке. — Буду ждать.

***

Одной рукой держась за щеку, другой — крепко обхватив рукоять шпаги, Чонин стоял в трюме Сапфирового корабля, в ожидании следующего шага. Такой крошечный корабль был на удивление заполнен моряками, настолько, что стал похож на банку с сардинами. К сожалению, большинство этих людей были вооружены так же, как и в предыдущих схватках, и с таким количеством противников в этом мизерном пространстве было слишком легко оказаться в дураках. Именно так Чонин и оказался в трюме этого Сапфирового корабля, прижавшись спиной к двери, пытаясь успокоить дыхание и обдумать, что делать дальше. Сехун выручил его из предыдущего затруднительного положения, к счастью, шипованная дубина быстро поработала над коленями и ногами моряков, окруживших Чонина, а также упростила их транспортировку на верхние палубы без сопротивления, туда, где их ждал Ифань. К сожалению, это было до того, как одному из мужчин удалось сильно ударить Чонина в грудь, с хрипом повалив его на пол. В то время, как Сехун вытаскивал сапфировых матросов, уже выведенных из битвы, на верхнюю палубу, Чонин тихо пробирался по трюму, еле дыша и пытаясь придти в себя. Подождите. Оберон был удивительно маленьким кораблем, возможно, самым маленьким в Сапфировой стране. И был странным сам факт нахождения такого корабля настолько далеко от родной страны, учитывая, что большой груз перевозить он не может. Не то, чтобы на нем вообще был груз, это Чонин быстро обнаружил, как только его глаза привыкли к темноте. Случайно задев щеку небольшим кусочком проволоки, все еще обвязанной вокруг его пальца, Чонин убрал руку от лица и пошел осматривать небольшую кучу ящиков и бочек, заполнивших трюм. Его шаги были медленными, вдумчивыми, пока он внимательно прислушивался к стукам, крикам и воплям, окружавшим его и трюм со всех сторон. Швабра, небрежно брошенная на пол. Чонин поднял ее, использовав в качестве опоры, чтобы спокойно пройти через комнату, пока не дошел до ящиков. Убрав несколько слоев пыли с одного из них, он открыл его, слегка закашлявшись от сильной пыли и сырости. В ящике были только запасные паруса. В следующем — инструменты. Одна бочка с остатками запасов фруктов. Любопытно. На этом корабле нет груза. Чонин со вздохом сел на грязный пол трюма, снова кашляя и случайно вдыхая кучу пыли. В его горле стало почти так же темно, как и в стенах этой крошечной комнаты. Он все еще держался за швабру — частично, чтобы успокоиться, частично, из-за странного чувства ностальгии. Он прижал ее к себе, закрыв глаза. На этом корабле вообще нет груза. Почему он здесь? Что защищают все эти вооруженные моряки, если у них вовсе нет груза? — Чонин? — сильный стук в дверь трюма. Ифань. — Ты в порядке? — Д… — Чонин попытался ответить, но вместо этого лишь вдохнул больше пыли. Она была в его горле, в воздухе, вокруг него. — Да. Ифань тоже вошел в трюм, слегка поморгав, пока его глаза привыкали к отсутствию света, и натянул рубашку, чтобы прикрыть лицо от пыли. — Сехун беспокоился за тебя. Давай, мы еще не закончили. Эта сторона корабля почти расчищена, но по какой-то причине они все торчат в этом коридоре. Поехали. Высокий парень помог Чонину подняться. Он позволил опираться на себя, пока они шли, слегка улыбнувшись, когда воздух, который он вдохнул, был наконец не таким густым (но все же довольно влажным и неприятным). — Знаешь, — размышлял Ифань, пробираясь по коридорам, пока крики и шаги становились все громче. — Если подумать, почему они все собрались в одной части корабля, вместо того, чтобы охранять трюм? — В трюме ничего нет, — прохрипел Чонин, изо всех сил стараясь снова нормально говорить. Ифань остановился. — Ничего? — Ничего. Не знаю, что они здесь делают, Ифань, но они не торгуют. Мы должны сказать капитану — с этим кораблем что-то не так. Блондин нахмурился, позволив Чонину встать на ноги. Он потянулся к одному из своих мечей, пока другая рука легла на маленький карман, где хранился пистолет. — Не знаю, где капитан, но я дам остальным знать, если увижу их. Должно быть, они что-то замышляют… Погладив «кобуру», Ифань снова отправился на верхнюю палубу, чтобы занять свой пост, наблюдая за заложниками (Чонин мог только надеяться, что кто-то другой следил за ними, пока Ифань ходил разыскивать его…), и Чонин продолжил идти по коридору со шпагой, готовый нанести удар, как только его увидят. Ждать пришлось не слишком долго. — Пират! — Еще один! — Чонин! — последний голос принадлежал Минсоку, и все произошло в мгновение ока. Шквал рук, ног, звон оружия. Чонин приложил все усилия, чтобы вспомнить советы Ифаня, которые тот давал, пока они тренировались на Опаловом побережье, перед отправлением. — Целься вниз, бей вверх, — говорил Ифань, и Чонин так и делал, направляя свои удары к ногам моряков, сваливая их на пол. Пират или нет, он не мог не съеживаться всякий раз, когда Минсок с пугающе невозмутимым выражением лица вонзал клинок в колено одного из матросов, прежде чем слегка ударить его об землю. — С этим покончено, — он стукнул моряка головой о стену, прежде чем безмятежно улыбнуться Чонину. Минсок был действительно пугающим время от времени, с такой спокойной улыбкой на лице, игнорируя кровь (которая ему не принадлежала) на мече, руках, одежде. — Поможешь поднять их на верхнюю палубу? Чонин именно это и собирался сделать, когда что-то привлекло его внимание. За большим ящиком было что-то, что казалось похожим на… дверь? — Минсок, там дверь, — вместо того, чтобы взять одного из своих новых заложников, Чонин направился к ящику, отодвигая его в сторону. Он был слишком легким. На самом деле, у Чонина даже были причины поверить в то, что ящик был пуст. Он толкнул дверь. Та не открылась. — Заперто? — Минсок поднял бровь. — Может, поэтому все моряки торчали здесь, а не около камбуза или трюма. Запертые двери всегда были подозрительными — Чонин знал это слишком хорошо. Именно по этой причине Кенсу оставлял дверь в каюту капитана незапертой, когда Чонин давным-давно охранял ее. И с пустым трюмом, все вооруженные моряки должны были охранять… что-то. — Я открою, — он отмотал кусок проволоки, сосредоточенно высовывая язык. — Прикроешь меня, Минсок? Рулевой кивнул и помахал Сехуну, чтобы тот помог взять заложников под контроль. Держа оружие поблизости, Чонин присел и начал осторожно взламывать замок. Это было мучительно долго — он был абсолютно не подготовлен к дверным замкам, к тому же было трудно сохранять твердость руки, когда с обеих сторон доносились звуки битвы. Сехун и Минсок, вернувшись с верхней палубы, похоже, заняли свои места дальше по коридору, чтобы помешать сапфировым морякам прервать работу Чонина. Легкий щелчок замка, утонувший в напряженном крике, лязге металла, глухом стуке сапогов маленькой армии по бесконечным деревянным доскам. Бесконечным, как попытки Чонина взломать замок. Его ноги начинали болеть, колени ныли от грубых досок. Щелк С самым красивым и удовлетворяющим скрипом, который Чонин когда-либо слышал в своей жизни, дверь медленно открылась. Оперевшись на шпагу, он быстро проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь, чтобы никто не заметил разницы. Комната была даже меньше, чем трюм, но, к счастью, не такой темной с единственным круглым окном в дальнем углу. Пыль и сырость в этой комнате были не такими, но все же не особенно приятными. Однако у Чонина было не много времени, чтобы осмотреться. — Эй! Кто ты?! Почему ты здесь?! Ты один из плохих пиратов? Пожалуйста, не делай мне больно! Ребенок на борту. Светлые кудрявые волосы выглядывали из-за бочки, и Чонин медленно подошел ближе, пока его живот закручивало беспокойство. Лухан. Это напомнило ему о Лухане. Акцент был в точности, как у Лухана. — Пожалуйста, не делай мне больно! Пожалуйста! — тихий голос, явно принадлежавшей маленькой девочке, превратился в испуганные слезы, когда Чонин обошел бочки, чтобы увидеть, кто прячется в запертой комнате. На том, что Чонин опознал как кучу мешков, сидела одна из самых маленьких девочек, которых он когда-либо видел, но она не была похожа на других девочек, которых он знал. В отличие от маленьких девочек, которых Чонин хорошо знал, на ребенке не было лохмотьев, о нет. Даже на куче мешков, выглядывая из-за оборок и рюшечек своего платья из темно-фиолетового шелка, девочка выглядела почти как конфетка. Она носила туфли, украшенные драгоценными камнями, которые отражали скудные лучи света из крошечного окна. Однако, ее обувь была не единственной вещью, блестящей в темноте. На ее платье были драгоценные камни, на лице — слезы паники. Крошечная тиара лежала на голове, отдыхая в этих светлых кудрях. — П… Пожалуйста, мне так страшно! — всхлипнула она, пряча лицо в маленьких ладонях в перчатках. Вид ее слез разбил Чонину сердце (не говоря уже о том, что его наверняка бы схватили, услышь ее кто-нибудь), и он мягко толкнул ее, опустив меч на пол. — Тссс, все в порядке, — прошептал он, поднимая руки, чтобы показать, что он безоружен. — Я не плохой пират, клянусь. Я не сделаю тебе больно. Я здесь просто со своими… друзьями. И мы ищем кое-что. Мы здесь не для того, чтобы ранить тебя. Девочка печально шмыгнула, но набралась смелости и взглянула на Чонина сквозь пальцы. — Ты не ранишь меня? Чонин сделал все возможное, чтобы улыбнуться успокаивающе. — Обещаю. Его улыбка стала немного шире, когда ребенок убрал руки от лица, нервно обхватив пальцами колени. — Но что ты делаешь на этом маленьком корабле? В такой маленькой комнате? — Чонин слегка нахмурился, но его голос звучал игриво. — Ты испачкаешь свое прекрасное платье. Девочка тяжело вздохнула, разгладив складки на платье и на секунду задумавшись. Она выглядела не старше семи-восьми лет, по мнению Чонина. — Пожалуйста, сэр, я из Аметистового королевства, — это объясняло акцент. — Я принцесса. Ох. — И что может принцесса Аметистового королевства делать на куче картофельных мешков? — Я плыву домой, — девочка — нет, принцесса — чуть подвинулась, видимо, приглашая Чонина присесть. — Я была в Сапфировой стране со своими матерью и отцом, королем и королевой. Это было очень весело, словно большая вечеринка день за днем! В этой стране немного холодно, но все так красиво оформлено. Почти как дома. Судя по тому, что Чонин мог различить в тусклом свете, маленькая принцесса перестала плакать, хотя все еще не могла смотреть на него. Он только улыбался и кивал, продолжая поощрять ее небольшими междометиями, вроде «да?» и «твоя тиара очень милая». Чонин вернулся к воспоминаниями, которые он думал, что похоронил. Конечно, даже в его детстве были моменты, когда королевские семьи из других стран посещали Сапфировую страну, и они старались изо всех сил, чтобы достойно принять гостей. Чонин не помнил, чем они отличались от его обычной повседневной жизни, будучи ребенком, которого не пускали на большинство праздников. Однако он помнил, что те времена были намного ярче. Он помнил, как некоторые из горожан находились в гораздо более милосердном настроении и давали ему еду, сладости или немного мелочи, а богатый народ, посещавший город в надежде натолкнуться на королевскую семью, был отличным уловом. Его опыт вероятно сильно отличался от опыта принцессы. — Но… нам сказали, что около Сапфировой страны есть плохие пираты, и они беспокоились, что корабль моих родителей может быть атакован по дороге домой, — Чонин положил руку на ее крошечное плечо. Она дрожала. — Поэтому было решено для моей безопасности отправить меня на таком маленьком корабле, чтобы, даже если пираты забрали моих родителей, я все равно вернулась бы домой. Она успокоилась, снова слегка начав всхлипывать. — Я так волнуюсь! Если пираты все равно найдут меня, что с моими родителями? Я скучаю по ним, я хочу домой! Чонин похлопал принцессу по плечу, когда та снова заплакала, мысленно возвращаясь к огромному великолепно выглядящему кораблю, который они видели ранее. Лухан был прав — это должен был быть корабль королевской семьи, но пропал один важный член этой семьи. Он рассказал ей о том, что видел королевское судно Аметиста, проплывающее мимо целым и невредимым, ранним утром, и, казалось, это лишь больше ее успокоило, заверив, что ее семья в безопасности. Честно говоря, это что-то тронуло внутри Чонина. Он знал, каково это — волноваться о своей семье, несмотря на то, что не мог заботиться о них. Именно это чувство позволило ему снова и снова вытаскивать шпагу, наконец обретя силу защищать свою новую семью. Однако шпага лежала на полу, а украшенная драгоценными камнями рукоять слегка мерцала в вечернем свете. — Они сказали нам, что избавятся от всех пиратов до того, как мы отправимся, — принцесса достала маленький носовой платок промокнула глаза. Глаза Чонина немного расширились от красивой вышивки на маленьком квадратике ткани — несомненно гораздо более ценном, чем все, что у него было в детстве. — Они сказали, что вооружили всех своих моряков, потому что пираты готовы к нашему возвращению домой… Это многое объясняло. Почему сапфировым морякам так срочно вручили оружие, даже сперва не обучив. — Честно говоря, не думаю, что они понимают пиратов так хорошо, как считают. Но все в порядке, потому что никто не сделает тебе больно. — Капитан сказал, что все пираты плохие, хотя… — она зевнула, прикрыв рот платком. Это было забавно, Лухан часто делал так же. Наверное, просто дворянская привычка. — Ты дружишь с капитаном этого корабля? — О да. Он часто рассказывает мне истории о… Дверь неожиданно открылась, и Чонин быстро поднялся на ноги, снова схватился за шпагу. Его хватка была некрепкой, но он твердо стоял, пока за ним пряталась Аметистовая принцесса. Но беспокоиться было не о чем, это обеспокоенный капитан Кенсу вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Выражение его лица быстро сменилось с разочарования на облегчения, когда он увидел Чонина. — Эм, я волновался за тебя. Минсок сказал, что ты открывал эту дверь. — Ага, — Чонин осознал, что маленькая девочка прижимается к нему. — Удача улыбнулась? Не похоже, что Кенсу собирался отвечать да или нет, вместо этого он со вздохом закатил глаза. — Не тот корабль, что нам нужен, но я знаю этого капитана. В тот день он был рулевым. Никогда не забуду его лицо… Чонин напрягся. Знакомое лицо? Но Кенсу не казался таким счастливым, каким должен был быть. — Я пытался получить от него информацию о том корабле, но он ничего не сказал мне, и в итоге отключился, пока сопротивлялся мне. Он был бесполезен… — С… С капитаном все в порядке? — прошептал тоненький голос из тени позади Чонина, и капитан Кенсу сразу выпрямился. Он оглядывался, пока Чонин не отступил в сторону. Принцесса держала его за рукав, пока он рассказывал Кенсу все, что ему нужно было знать. О принцессе, о королевском визите ее семьи в Сапфировую страну, об усилиях Сапфира по уничтожению пиратов до их возвращения домой. Кенсу не отводил глаз от маленькой девочки все время, пока Чонин говорил, но показывал, что слушает, кивками. Принцесса еще слегка пряталась за спиной Чонина, нервно подрагивая. — Это имеет смысл. Внезапный рост торговли в Изумрудной бухте означал быструю доставку припасов для крупных мероприятий, посвященных этому визиту, поскольку у них не было времени, чтобы отправиться за ними в долгие путешествия, — он задумчиво покрутил сережку. — Вооружая каждый сапфировый корабль, они пытались избавиться от нас, чтобы королевская семья могла благополучно вернуться домой. — Они, очевидно, не знают, что мы за пираты, думая, что мы нападем на королевское судно Аметиста, — Чонин улыбнулся своему капитану, прежде чем его дернули за рука, привлекая внимание. — Господин пират, сэр, — теперь принцесса смотрела прямо на Чонина, возможно, чтобы не смотреть на Кенсу. — В порядке ли капитан этого корабля? — Да, — ответил он, не задумываясь, быстро посмотрев на капитана Кенсу, чтобы получить какое-либо подтверждение. Тот просто молча кивнул. — Он… заснул, на минуточку, но я уверен, что он скоро будет в порядке. Она снова села на свою кучу мешков, с облегчением вздохнув. — О, отлично. Знаете, он очень добр ко мне. Когда за бортом волны и мне страшно, он рассказывает мне истории о корабле, на котором он работал, просто чтобы меня подбодрить. Чонин замер. Как и Кенсу. Как будто время на мгновение полностью остановилось в этой крошечной комнате, вплоть до частиц пыли в воздухе. Глаза капитана расширились, глядя на принцессу со смесью шока и… чем-то вроде надежды. — О корабле? Только одном? — Да, господин пират, сэр, — девочка кивнула, снова закрывая лицо платком и скрываясь за Чонином. — Только одном. Прежде, чем он получил звание капитана на этом корабле, он работал на другом, в качестве… -…рулевого.