Феррум. Особенности женских отношений

POV Аннабелит

      Увидев новый образ Лами, я еле сдержалась, чтобы не наброситься на омегу. Она и раньше была безумно красивой, а теперь от неё действительно было трудно отвести глаза. А её милое стеснение, которое покрывает милые щёчки лёгким румянцем? Как можно не хотеть прижать её к себе, обнять, поцеловать… но я держала себя в руках, понимая, что, дав сейчас себе хотя бы маленькое послабление, я просто отпущу вожжи.       В машине висел освежитель воздуха, да и Нина привычно вылила на себя полтюбика духов, но я почему-то чувствовала только её запах, от которого просыпалось дикое желание. Сосредоточиться в таких условиях на управлении машиной было ужасно сложно. Теперь я понимаю те истории, когда альфы набрасывались на омег, насилуя их до изнеможения. Единственное, у Лами вроде не было течки или?..       Я посмотрела на омегу через зеркало заднего вида, что давно уже показывало мне не ситуацию позади машины, а девушку, устроившуюся на заднем сидении. Она была погружена в себя, вроде никаких признаков течки. Я уже с ума схожу, что ли?       Мы доехали до паспортного стола, где, подписав все нужные бумаги и забрав паспорт новой гражданки Феррума, мы могли разъехаться. Но я остановилась напротив Лами, желая её так страстно, что мне было уже в принципе всё равно, где мы и что происходит. Дышать было тяжело, от возбуждения меня слегка потряхивало.       — Ты так… — начала я, протягивая руку к Лами.       — Аннабелит, уже без пятнадцати пять, — отвлекла меня сестра, — у нас нет времени. Я, конечно, понимаю, что…       Я кивнула, тяжело выдыхая, скомкано попрощалась с девушкой, стараясь даже не смотреть в её сторону. Быстро села за руль, открывая окно на полную: кондиционер не смог справиться с запахом омеги, что так въедливо вторгался в мой нос, а через него — в мозг, туманя сознание. Чудо, что мы сюда-то доехали, несмотря на включенный на всю мощь кондиционер.       — Ты жива? — спросила Нинелла, послав воздушный поцелуй Лами.       — Не знаю, — выдохнула я, громко и тяжело дыша.       Тело горело огнём, ужасно колотило, возбуждение можно было черпать ложками. Перед глазами стоял туман, справиться с которым было непросто.       — Воу, тебя аж трясёт. Так понравилась? — ехидно уточнила Нина.       — Да, — кивнула я, — А запах…       — Да? Я даже не особо почувствовала. Но ты альфа: вы сильнее это ощущаете. Я нетечных и невозбуждённых омег вообще не чувствую.       Я удивлённо перевела взгляд на неё.       — У неё нет течки. Вы чем там занимались, пока меня не было? — вроде пошутила я, а получился какой-то рык.       — Полегче, сестрёнка. Ничем. Я знаю, что она тебе нравится. И, думаю, я просто чую её скорую течку. А ты уж и подавно. Вот у тебя крышу снесёт, когда она начнётся… — засмеялась моя сестра, а вот мне было не до смеха.       И действительно, это похоже на правду. Но смогу ли я себя контролировать в её течку? Не знаю. У меня и так-то сейчас крышу сносит, а в таких условиях…       Я, немного подуспокоившись, довезла нас с сестрой до родительского дома, рассудив, что лучше чуть побольше опоздать, чем отправиться на тот свет: управлять машиной с затуманенным сознанием явно плохой выбор.       Матери, давно не видевшие нас с сестрой, накинулись с расспросами, и, если от сестры они легко отстали, то на мне отыгрались за двоих. Я чувствовала себя, будто на допросе или на серьёзном пресс-показе. Продолжалось это, как казалось, целую вечность, пока родители не переключились на другие темы.       Выехали мы из дома матерей в восемь часов. Сестра неизвестно как убедила предков, что ей просто необходимо поехать ко мне, тем более что завтра воскресение, потому ей не нужно на учёбу.       «Ага, как же, на учебу — наверняка какая-то тусовка без Нины проходит, чего она просто не может допустить…»       Как только мы вышли, сестра подтвердила мои мысли, заявив, что Жозефин ждет её на соседней улице, мне лишь нужно показательно вывести её из дома, чтобы родители поверили, что она действительно едет ко мне. Я выполнила её просьбу, остановившись у чёрного джипа беты. Нинелла поцеловала меня в щёчку, сказав, что будет мне должна, а потом ехидно добавила:       — Удачи вам с Лами. Незабываемой ночи.       — У меня дома жена вообще-то, — напомнила я неугомонной сестричке.       — Думаю, тебя это не остановит, — та подмигнула, пересаживаясь в другую машину. Я же только покачала головой.       «А ведь действительно, смогу ли я удержаться, создавая облик хорошей жены? И стоило ли тогда тащить Лами к себе? Зачем? Чтобы постоянно тренироваться в воздержании, что ли? Глупо отрицать, что я безумно её хочу. Но как будет выглядеть такое желание в глазах Ольды? Очень плохо. И да, я не хотела бы, чтобы моя жена была несчастливой… но тут, мне кажется, выбор стоит только в том, кто будет страдать в итоге: я или Ольда. Если поставить вопрос именно так, что я выберу?.. Да, я никогда не отличалась альтруизмом».       Я ехала домой, сама не зная, что меня там ждёт, что было удивительно, ведь я всегда строила планы наперёд, но тут я не знала, чего ожидать от самой себя. Было странно, немного страшно и… ужасно интересно и волнительно.       Открыв дверь, я решительно зашла внутрь, будучи уверенной, что наверняка все сидят в столовой — почему-то дома это было место массовых сборов — как ни придёшь, там всегда кто-то был. И я не ошиблась.       В столовой сидела Ольда, попивая чай с лёгкими закусками. Я приветливо ей улыбнулась, та предложила к ней присоединиться, я согласилась только на чай: есть я банально не хотела. Хотелось другого и от другой девушки: хоть возбуждение за время и спало, организм всё равно иногда напоминал о себе.       Мы пили чай, разговаривая о всяких глупостях, а мысленно я постоянно поднималась на второй этаж и открывала чужую дверь, где была такая соблазнительная омега. Это напоминало манию. Я пыталась анализировать свои действия, убедить себя, что так позориться при будущей жене ещё до свадьбы нельзя. Да и вообще я веду себя по-свински. Но все доводы разбивались о простое «хочу», рождаемое инстинктами, с которыми было трудно бороться.       Дверь в столовую отворилась, впуская внутрь Лами, сразу же заполнившей своим запахом всё помещение. Я попыталась задержать дыхание, дышать ртом, но это не помогало, запах, что стал ещё сильнее, давил на меня с такой силой, что я не знала, куда себя деть.       — Аннабелит, ты хорошо себя чувствуешь? — обратилась ко мне Ольда, дотрагиваясь до моей руки. Даже такое простое движение рождало желание. — Ты такая горячая…       Я просто молча вышла из столовой. Плевать, на что это было похоже, иначе я просто трахну Лами прямо в столовой на столе при своей жене.       «Дура, — ехидно заметил внутренний голос, — ты не сможешь вечно сдерживаться. Чего ты сама-то хотела, приводя ту, которая тебя так возбуждает?»       «Да, я дура. Полная. Надо что-то решать, но для начала неплохо было бы успокоиться. Нужно принять душ».       Я поднялась наверх, встав под холодные струи воды. Потихоньку напряжение спадало, пока в дверь комнаты не постучали.       — Анна, — тихо подала голос из-за двери Лами, но я её расслышала.       Сначала я хотела дёрнуться к двери, снося все преграды на своём пути, а потом резко себя одёрнула. Нет, так нельзя…       Я быстро протёрла своё тело, накинув белый банный халат, вышла из ванной, уже думая, что омега отказалась от своего желания поговорить со мной: больше никаких звуков она не подавала. Я открыла дверь, практически полностью уверенная, что девушка уже ушла, но я ошибалась. Она стояла неподалеку, глотая слёзы.       — Что случилось? — быстро подлетела к ней я, желая оградить девушку от всех хлопот.       — Прости, я… я не должна плакать… — постоянно всхлипывая, выдала она.       — Что случилось? — более жёстко спросила я.       — Я… я не понимаю… что случилось… почему ты так на меня смотришь… а когда я зашла в столовую… ты сразу… вы-ышла… будто не хочешь… видеть меня… Я что-то сделала… не так? — давясь слезами, отвечала она.       Я с недоумением посмотрела на неё, не понимая, почему она вообще могла сделать такой вывод. Ведь это — явная глупость, которую она сама себе напридумывала.       — Лами, ты ни в чём не виновата. И ты ничего не сделала, — я приобняла её, пытаясь успокоить, прижимая к груди.       Запах, который я так пыталась избежать, ударил в нос сильнее, буквально вышибая из меня сознание. Единственное, что я смогла сделать — завести девушку ко мне в комнату, закрывая дверь.       Я целовала её, буквально обезумев, сдирала с неё одежду чуть ли не с рычанием. Она что-то говорила, но я не слышала: мир будто покрылся пеленой возбуждения. И да, я чувствовала самое начало течки девушки — Нина была права.       Трогать её, на удивление, нежную кожу было ужасно приятно, а ещё приятней — оставлять на ней свои следы в виде поцелуев или даже лёгких укусов. Заведя руку между её ног, я почувствовала, что она тоже возбуждена (что логично при течке, конечно), отчего я пришла в восторг.       Я ласкала её, буквально ощущая на себе её сладкие стоны. От одного вида голой Лами мне уже хотелось кончить, но я лишь вжимала её в кровать своим голым телом, неизвестно когда успев снять с себя одежду.       От лёгкого соприкосновения клитора с её лобком я слабо застонала. Это было безумно приятно. Дыхания не хватало, ведь на него не было времени: мне хотелось как можно больше чувствовать её, не прекращая ласкать, в том числе и ртом. Особенно ртом.       Я тёрлась об неё, как большая кошка, зацеловывая, ставя засосы, укусы, сжимая, лаская — всё смешалось в какой-то странный калейдоскоп. Я кончила, даже не входя в неё, но это мне показалось недостаточным, я лишь чуть передохнула, после чего накинулась на Лами с новой силой, хоть уже осознавая немного, что происходит.       Я вошла в неё сразу двумя пальцами, отмечая, что она явно уже не один раз достигла пика, сразу нащупывая чувствительную точку внутри, отчего девушка заметалась по кровати с новой силой. Я целовала её, и эти поцелуи уже не были похожи на укусы раненного зверя.       Доставая из тумбочки страпон, я кинула взгляд на тот, что надевала с женой. Этот был чуть жестче, твердо фиксируясь на мне — иначе в моменты безумия он вполне может слететь. Я вставила его в себя под голодный нетерпеливый взгляд Лами. Она тяжело дышала, беспорядочно водя руками по моему животу, боку и спине. Не знаю, что она пыталась изобразить, но мне это ужасно понравилось — по животу пробежали мурашки, а дыхание в очередной раз сбилось.       Она провела по моей груди, задевая сосок, отчего я издала слабый стон. Такие неловкие и несмелые движения, вызываемые желанием, были так милы и… возбуждающи, что сдерживаться дальше я не видела смысла.       Я вошла в неё, наслаждаясь приятным давлением на клитор, но даже больше мне понравился её стон, с которым она приняла меня: с такой радостью и вожделением, что я быстро задвигалась в ней, содрогаясь от блаженства.       Это было волшебно: быстро двигаться, трахая её практически по полной, постоянно менять угол наклона, целовать, притягивать к себе, ощущать мягкую тёплую нежную кожу.       Разрядка настигла меня, буквально вынося за пределы этого мира. Спазмы, похожие даже больше на судороги, постанывания — всё это продолжалось даже после конца, когда я просто лежала с ней рядом, прижимая к себе свою омегу, впитывая в себя её нежный запах, заодно оставляя свой, чтобы никто не посмел даже посмотреть на неё. Потому что это — моё. И никто не смеет даже приближаться к ней. Я не позволю. Потому что она нужна мне, как воздух. Теперь я уже нисколько не сомневалась, что идея пригласить жить к себе Лами — хорошая. Нет. Не хорошая. Прекрасная.