Глупый-глупый хен

      Чон ждал своего хена в темноте квартиры. У него уже все было готово. Шторы задернуты, в его комнате свечи зажжены для особой атмосферы и возможно еще одного сюрприза для х      ена. Чонгук чувствовал себя помешанным, сумасшедшим маньяком на наркоте. Тэхен его столько игнорил последнее время, что сейчас у того мелко подрагивали пальцы от предвкушения исполнения своей задумки. Он уже нехило был возбужден только от своей фантазии, что вкупе с подростковым недотрахом, затмевало мысли и сомнения о правильности своих действий. ***       Щелкнул замок входной двери, оповещая от приходе Тэхена.       -Гуки! Гуки, ты здесь? - покричал в темноту хен, - айщ, что свет-то не включается? Отключили что ли?       Но рука, внезапно зажавшая его рот, помешала потоку дальнейших возмущений и причитаний. Тэхен хотел уже попытаться немужественно закричать и вырваться из стальных объятий, но он почувствовал как рука, не так давно закрывающая его рот, сейчас пропихивала туда шарик, а вторая рука застегивала ремешок сзади. Тэ попробовал дернуться из захвата еще раз, но все было бесполезно твердое сильное тело, вжавшее его в дверь даже без помощи рук, обхватывая своим ногами его бедра, не позволяло даже шевельнуться. Все что оставалось Тэ только мычать и послушно висеть в руках незнакомца, уже волокущего жалко пытающееся сопротивляться тело в комнату.       Только когда Тэ кинули на кровать, сразу приковывая черными наручниками с пушком, он осознал весь пиздец сложившейся ситуации. Он сейчас был беспомощен как младенец перед незнакомцем, который как понял Тэ по каменному стояку прижимающемуся к бедру хотел определенно его трахнуть. Перспектива быть изнасилованным в собственной квартире незнакомым человеком приносила лишь неконтролируемый страх, который липким холодком пробегал по спине, отдаваясь горьким комком в горле и подступающими слезами. Страх, боль и разочарование в собственной беспомощности завладели Тэхеном, не давая ему даже заметить как насильник привязав его ноги к кровати, просто лег на него утыкаясь своим лицом в его шею, вдыхая родной запах.       Слеза все таки скатилась по его щеке на шею. Незнакомец сразу же поднялся на локтях, одной рукой поглаживая его щеку стирая соленную дорожку и заправляя отросшую прядь волос за ухо.       -Хен, не бойся, я сделаю тебе только приятно, - прошептал парень неожиданно знакомым голосом Гука, - и немного больно... ведь это твое наказание за игнор, мой глупый-глупый хен.       "Чонгук!" -хотел вскрикнуть Тэхен, разобрав знакомые еле видимые черты лица при тусклом свете свечей, но все, что у него получилось это лишь возмущенное мычание. Ви был удивлен, шокирован и крайне возмущен. Чонгук, его милый наивный донсен, сейчас сковал его и собирается сделать с ним кучу неприличных вещей? Он ведь специально сдерживался, от макнэ бегал, чтобы не сорваться. Тэ, конечно, подозревал, что может нравится Гуку, но искренне считал, что младший еще не готов к взрослому траху, и не важно, что Чон его прижимал ко всем вертикальным поверхностям, шепча пошлости. Тэ тщательно занимался самообманом, не замечая очевидного и убегая от Гука при любой возможности. Но сейчас бежать было не куда. Ловушка захлопнулась: глупый хен попался, а макнэ в качестве дрессировщика сейчас будет учить как чревато его до такого состояния стояния доводить.       Ви вздрогнул от ощущения металла на нежной коже и увидел Чонгука, старательно разрезающего его одежду ножницами. Его глаза непроизвольно округлились о действий младшего на что Чон фыркнул, ответив:       -А как мне еще тебя связанного раздевать?       Тэхен хотел бы съязвит, что тот мог бы его и развязать. Чонгук прочитав немой укор в глазах хена:       -Нет, я не буду тебя развязывать, так не интересно. И вообще у тебя сейчас наказание как бы, - как маленькому объяснял Гук.       Но долго лежать надувшимся ему не дали. Расправившись с одеждой, Чон стал постепенно выцеловывать чувствительную шею старшего, из-за чего его мычание из возмущенного перешло в блаженное, возбуждая и так еле как и державшегося на пределе Гука, который был без ума от вида такого беспомощного хена, что он решил перейти к следующей части своего плана. Спускаясь поцелуями ниже на ключицу и потом на плечо, Гук медленно переворачивал ничего не подозревающего Тэхена, временно освобождая его ноги. Одной рукой Чон уже нащупал очередной сюрприз для хена. Целуя Тэ в лопатку, сминая другой рукой его аппетитную пятую точку, которой скоро придется не сладко, он максимально хриплым и сексуальным голом прошептал хену в ушко, закусывая мочку:       -Тэхен-а, тебе не кажется, что пора перейти непосредственно к самому наказанию? - проводя по булочке кожаными кистями плетки.       Усмехнувшись из-за смешного Тэ, который отрицательно мотал головой из стороны в сторону, наивно пологая, что это его это остановит. "Слишком долго я ждал," - подумал Чон, нанося первый удар, от которого кожа моментально покрылась красными пятнами, а мышцы непроизвольно сжались. Гук, завороженный этой картиной и болезненными постаныванием старшего, хлестал попу Тэ не жалея.       Но когда Ви стал сам тянутся за ударами, прорезывая на кровати, стараясь потереться о нее своим возбуждением, Чон сжал ягодицу, заставляя Тэ зашипеть от боли, резко переворачивая его на спину, спускаясь ниже, целуя, посасывая чувствительную головку и слизывая капельку предэакулята, давя языком на маленькую щелочку. Оторвавшись от члена старшего и достав маленький ремешок, Гук сомкнул его на основании под его разочарованное хныканье.       -Не так быстро, хен-а, - прошептал Гук, снимая кляп и затягивая старшего в горячий и безумно пошлый поцелуй. Чону стало невыносимо жарко только от мысли о том, какой минет может сделать его хен, если так увлеченно посасывает и полизывает его язык, громко постанывая в поцелуй.       Чтобы не сорваться и закончить все раньше положенного, он, оторвавшись от Тэ, начал спускаться поцелуями ниже пока не достиг розовых сосков старшего. Лижа и покусывая эти чувствительные комочки, Гук заставлял хена выгибаться, стонать от удовольствия и жмуриться от соприкосновения воспаленной кожи попы и простыни. Нащупав одной рукой тоненькую цепочку, второй Чон начал выкручивать сосок Тэ, крепя маленькие соединенные зажимы на грудь Ви.       Поскуливая и ерзая на уже влажных простынях, Тэхен постепенно терял грань между удовольствием и болью. Он уже слабо ощущал реальность происходящего, когда он почувствовал настойчивое проникновение холодных липких пальцев в его анус.       Спешно растягивая хена, Гук изнывал от возбуждения, тело ломило, внизу живота все скручивалось, а член требовал разрядки, хоть какого-то прикосновения, а еще лучше проникновения в такое горячее нежное тело его хена. Но Чон мысленно отдергивал себя, Тэ не был еще готов, а запечатлеть в памяти их первый секс разорванной задницей старшего и никакого удовольствия для последнего не хотел уже Гук, поэтому нашупав простату и погладив по ней, резко вынул пальцы и достал дидло меньше размера его члена, смазав его лубрикантом, начал вводить в уже изнывающее от возбуждения тело хена, выбивая из него протяжный пошлый стон удовольствия. Чон медленно двигая фаллоимитатором внутри, любовался изгибающимся телом любовника, наслаждаясь его низкими охами. Хен был прямо как из его самых сокровенных и горячих снов, заканчивающихся болезненным стояком на утро. "Только все таки не хватает одной детали," - подумал Гук, просовывая свои пальцы в рот Тэ, заставляя их посасывать. Не выдерживая сладкой пытки ловкого язычка Ви, Чон склоняется к паху Кима, лижа поджимающиеся яички, стараясь доставить ему еще большее наслаждение.       Тэ совсем не узнавал своего малыша Гукки, он был таким властным, таким охрененным... Тэ заглядывал в горящие глаза Гука, извиваясь от возбуждения, сходя с ума от наслаждения на грани боли. Тэхен так хотел обнять Чона за шею, притянуть к себе и наконец почувствовать его в себе, его любимого Гукки, чьего взросления он так долго ждал. Хоть они и были ровесниками, в инопланетной голове Тэ с самого их знакомства поселился бзик о невинности младшего.       "Пожалуйста," - хрипло и жалобно на гране слышимости протянул Тэ между стонами блаженства.       Но Чонгуку было этого достаточно. Резко вынув дилдо из покрытого испариной тела его хена, он так резко, но плавно заполнил Ви собой, заглушая его вскрик мягким поцелуем, отражающим все чувства: любовь и нежность, ревность и отчаяние последних недель.       "Я люблю тебя, хен," - прошептал в губы старшего Чон, медленно вбивая Тэ в кровать.       Скрипы кровати, мягкие шлепки кожи и смазки, тихие стоны оглушали Тэ, а последние слова Гука вызвали новую волну тепла и возбуждения, отдающуюся трепетом в сердце. Тэ метался по кровати не в силах ни кончить из-за ремешка, стянувшего основание его члена, ни прошептать ответные слова любви Гуку из-за уже срывающегося голоса на нетипичных ему высоких нотах.       Чон заметив страдания хена и чувствуя свою подступающую разрядку, стянул злополучный ремешок с члена старшего, делая финальные толчки в напряженное о возбуждения тело, излился в тело Ви, чувствуя теплую жидкость на своем животе.       Поспешно снимая наручники с хена, прижимая его к себе в попытках отдышаться, Гук лениво пытался рассуждать чем же обойдется его сегодняшняя шалость. В то время как Ви приходил в себя от наслаждения долгожданной разрядки, растекшегося по всему телу, начиная чувствовать как кровь наконец приливает к онемевшим рукам, пощипывая кожу, и как нещадно болит задница.       -Гукки, завтра целый день будешь носить меня на руках, - прокашлявшись, прохрипел сорванным голосом Тэ, - даже в туалет... на правах законного бойфренда. Понял?       -Конечно, мой глупый-глупый хен. Все будет как ты пожелаешь, - усмехнулся Гук, целуя в макушку старшего.       Ви тяжко вздохнул не в состоянии спорить с макнэ и не поддаваться дреме, ведь чем бы дитя не тешилось - лишь бы не плакало. Так пусть он будет для Чонгука его глупым хеном, зато только его...