Мономания

      Спустя два дня валяния в комнате с головокружением и тошнотой, отлепившись от тазика, я все-таки нахожусь на улице. Ох, все нормально, просто третий день пребывания в лагере мой организм не вынес.       Ханамия решил записывать средние результаты игры каждого, поэтому собрал всех утром под солнцем на площадке. Видимо, мстил, гаденыш, за пропущенный вызов вчера вечером. Выдал мне блокнот и сказал записывать персональные данки, трехочковые и подборы. Казалось, тут бы каждому должно было поплохеть, ан нет. Только я пролежала в комнате два дня с солнечным ударом.       Удача — мое второе имя. Кстати, первое — не.       Так что сегодня Макото сказал, что им будет невыгодно терять менеджера и повел всех в зал. А там эти недомерки отрабатывали свои нелегальные приемчики, и Хироши с Казуей… перестарались.       — Твою мать, ты мне форму порвал! — зарычал Ямазаки, показывая дыру в майке, откуда виднелось ребро парня.       — Я же сказал тебе подвинуться, — протянул Хара.       — А я сказал тебе подстричь свои патлы! Ни черта не видишь!       — Чтобы быть таким же лажовым косплеером ежа, как ты? Нет, спасибо.       Слово за слово — тяжелый форвард стоит с разорванным плечом.       Казуя хмыкнул, надув пузырь, и полетел на хмурившегося Хироши. Через пару секунд у одного была разбита губа, а глаз другого украшал синяк.       — Да расцепите их кто-нибудь! — рыкнул капитан.       Парней растащили, пока они вдобавок обсыпали друг друга разными выражениями, и посадили на скамейку. От этого ора начала снова трещать голова, так что я выдала Казуе влажную салфетку для губы, а Ямазаки всучила холодную бутылку для фингала.       Впрочем, через пять минут они уже сидели и шутили, дружелюбно улыбаясь друг другу. Мальчики… Что с них взять?       — Эй, Юри, ты же девчонка? — спросил Хара, снимая майку.       — И давно ты в курсе? — я закатила глаза.       — Чудно! — Он подал знак Хироши, тот тоже снял майку, и парень кинул обе мне. — Значит зашьешь.       Я ошалело уставилась на одежду в руках. Зашить? Я?       — Юри, ты что, не умеешь шить? — вмешался Фурухаши, а несколько баскетболистов вокруг захихикали.       — Конечно, умею! — возмущенно фыркнув, я смяла майки, подхватила грязные полотенца и вышла из зала.

***

      Нет, нифига я не умела!       Собственно, поэтому и плутаю между корпусами в поисках прачечной, на ходу придумывая, как так извратиться, чтобы зашить майки.       Научить меня этому полезному занятию было некому. Когда руки только приросли в нужное место, мама умерла, а папа сам-то никогда не умел. Все порванные вещи я выбрасывала, хотя и были попытки это исправить, ничего хорошего не выходило.       Ну, не говорить же было этим балбесам, что я девчонка, не умеющая шить. И что вообще за гендерный шовинизм такой?       Прачечная наконец отыскалась. В обществе кучи стиральных машин было немного неуютно, поэтому я побыстрее сгрузила полотенца, засыпала порошок и включила машинку.       — Привет, Юри-тян!       Я, кажется, подпрыгнула от неожиданности и уставилась на улыбающуюся девушку перед собой.       — Привет, Момои.       — Тоже стираешь? — Сацуки села на скамейку, обнимая тазик.       — Ну, да. Чересчур они все потные, — я усмехнулась и принялась наблюдать за крутящимися в воде полотенцами.       — В отличие от Дай-чана, — вздохнула девушка. — Не могу заставить его ходить на тренировки. Он говорит, что они ему просто не нужны. А единственный, кто может победить его — это…       — Это он сам.       Момои удивленно посмотрела на меня и странно улыбнулась.       После того вечера на крыше, что-то перевернулось. Внутри образовалось такое состояние, будто все настройки сбились, и теперь там царил хаос. Теперь я не была уверена, что хочу, а что нет; что правильно, а что ошибочно. Теперь я не могла понять саму себя. Вспоминая, как хорошо было там лежать, чувствуя щекотавшие ноги волосы Дайки, его мерное сопение, хотелось повторить все это вновь. От него исходила невидимая мощь, защита. С ним было так же спокойно, как когда-то с Макото. Именно это жутко путало.       Я нервно смяла порванные майки. Майки!       — Момои!       Девушка вздрогнула, замолчав. Значит она что-то еще говорила… Как-то неудобно получилось.       — А ты, - я прокашлялась, — ты шить умеешь?       Сацуки засияла, улыбнувшись. Сколько же в этой девушке света внутри…       — Конечно! — менеджер Тоо немного замялась, опустив голову. — Юри-тян, а ты готовить умеешь?

***

      — Кажется, готово.       Я подняла взгляд на кусок отбивной свинины на лопатке у Сацуки и скептически нахмурилась.       — Так, она же розовая еще…       — И точно, — протянула девушка, снова положив свинину в сковородку с кипящим маслом. — Наверное, я не заметила за сухарями.       Когда Момои помогла зашить майки, то сказала, что хотела бы сделать сюрприз: приготовить ужин для команды, но вот получается обычно «не очень хорошо». Если б я знала, что называется «не очень хорошо», то в жизни бы не согласилась помогать.       Из обилия блюд мы остановились на кацудоне. Закупив все нужное, уже полтора часа торчали на кухне, ведь пары кусочков свинины целому отряду огромных голодных парней явно не хватит.       Я готовила соус, внимательно следя за действиями девушки.       Хотя стало жаль ребят из Тоо. Готовь их менеджер одна — пролежали бы бедняги пару дней в больнице с пищевым отравлением. И не только из-за недожаренной свинины.       Ближе к вечеру мы наконец закончили и теперь любовались на немного блестящие от масла отбивные из свинины с золотистой корочкой, политые соусом. Рядом стояла большая кастрюля с рисом, который Сацуки приготовила сама и очень даже неплохо: проверила лично.       — Ну все. — Я вытерла лоб, улыбнувшись. — Теперь я, наверно, пойду.       — Что? Нет-нет! Юри-тян, без тебя бы я не справилась, ты обязана быть со всеми на этом ужине!       Я смотрела на сияющую от счастья девушку и внутри боролась сама с собой. Ханамия будет очень, очень зол. Это притом, что не узнает, с кем я провела вечер. А если узнает…       Тут в голове проскочила странная мысль, ураганом сбившая все остальные: и почему я его боюсь?

***

      — И какой сюрприз она могла приготовить? — размышлял Вакамацу по дороге с тренировки.       — Не знаю, но голос у нее было до безумия счастливый, — ухмыльнулся Имаеши.       — Аомине, ты же лучше ее знаешь. Что там может быть? — Суса нахмурился, посмотрев на аса.       — Не знаю. Но нам повезет, если она не решила ничего приготовить.       Коске закинул за плечо полотенце, опасливо смотря на видневшееся издали помещение, куда им придется скоро зайти, и поежился.       — У меня до сих пор мурашки от той штуки, которую Момои приготовила на Межшкольных.       — Да уж, если бы не Сакурай…       — Простите!       Аомине раздраженно выдохнул. В отличие от своих товарищей, единственное, о чем он сейчас думал — это сон. А верещание Сацуки в телефонной трубке его ничуть не трогало. Тренировка сильно измотала: тренер, увидев своего аса, на радостях разошелся не на шутку. Еще и этот идиот Вакамацу начал орать, мол, чего приперся.       Да Дайки бы и не приходил, если бы не надо было отвлечься от надоедливых мыслей. Тот вечер на крыше не выходил из головы: было так тепло, уютно и спокойно, а ее ноги были такие мягкие и нежные. Ну вот опять… Да он бы в жизни не обратил внимания на эту странноватую девчонку, не долбани она его бутылкой тогда. Так еще и снова пропала! Два дня ее нигде не было, что жутко раздражало. Аомине всегда получает то, что хочет, а тут, будто бы лимит какой-то. И кто его устанавливает? Хотя была одна противная личность на примете.       Баскетболисты прошли на кухню и теперь изумленно смотрели на стол с кучей тарелок и разными закусками. Сердце упало в пятки. Они уже хотели побыстрее развернуться и свалить подальше, как откуда-то выскочила радостная Момои.       — Наконец-то! Мы вас уже заждались! — девушка затолкала всех к столу.       Теперь парни опасливо поглядывали на тарелки.       Дайки же хотел под шумок смыться, как из-за угла вышла светловолосая девушка с огромной кастрюлей в руках. Она аккуратно прошла к середине стола, втиснувшись между Коске и Ре, попробовав опустить посуду. Вакамацу придержал кастрюлю, на что Аомине фыркнул. Герой тут нашелся.       — Ребята, Юри-тян мне помогала. Вы ее уже знаете, а вот она вас нет. — Сацуки подвела немного растерянную девушку к краю стола и стала называть поочередно имена баскетболистов. Некоторые улыбалась, некоторые просто кивали.       В конце концов, Асано села рядом с Сакураем, напротив Дайки. Она наложила себе пару кусочков мяса и принялась его резать. Все парни уставились на девушку: еда выглядела достаточно аппетитно, только вот пробовать на себе никто не решался. Когда Юри прожевала первый кусок и принялась за второй, баскетболисты оживились и тоже наложили себе.       — Это же вкусно! — воскликнул Вакамацу.       — И правда, — изрек Суса.       — Как же это так вышло? — усмехнулся Шоичи.       — Вам правда нравится? — Сацуки сидела в середине стола, пристально наблюдая за всеми. — Я так рада! Мы с Юри-тян вместе все готовили.       — Я просто немножко помогла, — улыбнулась Асано, снова засовывая в рот кусочек мяса.       Только Дайки не понял: либо она на самом деле была голодная, либо просто от нервов пыталась себя занять. В любом случае это выглядело довольно забавно, так что парень тоже решил испробовать девичью стряпню.       — Вы умницы, — изрек Йошинори.       — Тофно, — закивал Коске, уплетая капусту с рисом.       Аомине все время косился на девушку перед собой, которая была крайне заинтересована свининой в тарелке, или только делала вид. По крайне мере, она старалась не смотреть по сторонам, а перед собой и подавно. Хотелось там ее пнуть немного под столом и крикнуть: «Зачем делаешь вид, что мы не знакомы?!». Хотя, если подумать, то так и есть — они ничего не знают друг о друге. Тогда почему эта девчонка так избегает его взгляда?       — Простите! — крикнул Сакурай, смотря куда-то под стол.       — Ничего, я подниму. — Юри наклонилась и вылезла уже с салфеткой в руке. Она нашла глазами мусорку и спокойно кинула.       Все бы ничего, да вот ведро находилось метрах в пяти от девушки, куда она попала, не вставая, почти не целясь, да еще и, как показалось асу, левой рукой.       Судя по неожиданной тишине, остальных этот трюк тоже впечатлил. Вакамацу дожевал, вытер салфеткой рот и тоже кинул, попав в цель. Тоже самое проделал Имаеши. Уж от него-то Аомине этого цирка не ожидал. Асано не осталась в долгу и, вырвав пару салфеток, снова попала в цель.       — Видимо, свою меткость ты не растеряла, — ухмыльнулся капитан.       — Ты все равно у меня никогда не выигрывал, — хмыкнула девушка.       Эта милая беседа начала раздражать Дайки. Он, значит, ее найти нигде не может, а тут эти идиоты сидят и так просто с ней болтают?       — Юри-тян, ты бросаешь левой рукой, — заметила Момои.       — Ну да, мне так… удобней, — Асано странно улыбнулась, на что Шоичи странно хмыкнул.       Все это странно! Воркуют между собой о вещах, понятных только им. Все это бесит. Парень из принципа не стал принимать участие в этом псевдотурнире, которым увлеклись все, даже Сакурай показывал свое мастерство отточенное на трехочковых.       Уткнувшись в тарелку, парень не заметил, что под конец ужина девушка куда-то исчезла. Опять? Он поднялся, вылетая с кухни.       На улице было душно, даже легкий ветерок не спасал. Солнце уже село, и теперь на небе виднелся тонкий месяц. Дайки посмотрел по сторонам, приметив фигуру, что направлялась в сторону жилых корпусов. Когда наконец получилось ее нагнать, то девушка стояла на входе, разговаривая с кем-то. При более детальном рассмотрении выяснилось, что это капитан Кирисаки Дайчи. Кулаки непроизвольно сжались до белых костяшек. И почему он все время ее забирает?! Хотя Юри и не принадлежит Аомине… Тогда что это снова за дурацкое чувство, будто Ханамия обыгрывает его?

***

      Я выбежала с кухни, пока баскетболисты были увлечены игрой с салфетками. Конечно, какая-то девчонка задела их самолюбие своей меткостью, надо было это срочно исправить. Хотя, нужно признать, было весело. Они все такие дружелюбные.       Только вот Аомине был какой-то странный, точно злился на меня. Но я не могла смотреть ему в глаза, пока не разберусь с собой. Нельзя поступать так легкомысленно. А причина этого запрета неожиданно позвонила в середине вечера.       Теперь я бегу в комнату, чтобы… Не знаю, зачем. Я просто боюсь его реакции. Такого никогда не было. Всегда испытываемые восхищение, трепет перед Ханамией никогда не переходили в такой страх. Хоть и не доводилось общаться ни с кем, кроме тех, кого он знал и контролировал, я не думала, что чье-то дружелюбие вызовет в нем такую злость.       Пришлось замедлиться, завидев парня, стоявшего при входе, и сильно сжать в руке телефон.       — Макото, я…       Он резко развернулся и пошел к комнатам. Я направилась следом, нервно кусая губы. Вскоре мы подошли к моей комнате, Ханамия пропустил меня вперед. Я хотела уже включить свет, как резко была прижата к стене. Глаза Макото немного блеснули в сумраке, они излучали враждебность, а его руки упирались в стену на уровне моей головы.       Не знаю, что происходило, но я чувствовала, как дрожали пальцы, как по спине, змеей, пробегал неприятный холодок, а дыхание сбилось, вторя бешеному ритму сердца.       — Ты боишься? — раздался хрипловатый шепот, почувствовалось горячее дыхание на щеке.       Макото смотрел прямо в глаза, завораживая, гипнотизируя, как когда-то давно.       — Разве так лучше? Разве это стоит того? — продолжал он, почти соприкасая наши губы. — Запомни, ты никуда от меня не денешься.       Дверь хлопнула.       Сердце продолжало бешено биться, казалось, готовое выскочить из груди. Я дошла до кровати и сразу провалилась в пустой сон.