Мономания

      2 года спустя.       Стол накрыт, все блюда расставлены идеально, хотя от еды больше не исходит приятный пар. Конечно, пусть они задержатся еще на пару часов, пока я не съем все сама или… да, не съем сама. Не выбрасывать же. Ну вот, пара кусочков сыра уже пропадают в желудке.       Снова смотрю на часы и раздраженно выдыхаю, в тысячный раз перепроверяя, все ли готово. За окном уже начинает темнеть, последние лучики весеннего солнца пробиваются сквозь стекло, однако и их вытесняют сумерки теплой апрельской ночи.       Немного расстроенная усаживаюсь на диван, но тут же радостно подскакиваю с трелью звонка и несусь к двери, распинывая по пути неудачно попавшуюся под ноги обувь.       — Встречай своих полицейских, Юри! — возвещает хрипловатый голос отца с порога. Мужчина заходит в гэнкан, запихивая туда же стеснительно мнущегося парня.       — Приняли?       — Приняли, - самодовольно хмыкает Дайки, и я повисаю у него на шее с радостными воплями.       — Ну хватит обжиматься, корми уже нас, — папа снова ворчит и удаляется в гостиную.       Аомине ждет, когда он наконец скроется за углом и снова обнимает меня, нежно целуя. За два года, что мы вместе, он так и не научился выносить пытливых взглядов отца, когда Дайки подходит немного ближе, чем нужно. Впрочем, это лучше, чем тот день, когда баскетболист решил зайти ко мне в гости, а на пороге его встретил угрюмый мужчина с пистолетом в руке и взглядом, лечащим от запоров.       — Я думал, они меня прям там пристрелят, — шепчет парень, улыбаясь мне в губы.       — Папа бы не дал.       — Вообще-то он первый собирался.

***

      — Мячики в корзинки бросать — это одно. А когда ведешь преследование, у тебя нет шансов на промах. Будь это не тренировка, а настоящая перестрелка, мозги твоего хваленого спортсмена, — папа сморщился и ткнул палочкой для еды в сторону Аомине, — уже давно бы украшали чью-нибудь лужайку. Мячики они бросают… — мужчина продолжал недовольно ворчать, рассказывая о тестах, где Дайки предстал, по его словам, совсем не в лучшем свете.       Оказалось, что участок, в котором работал отец, сотрудничал с местной Полицейской Академией, где был шибко большой конкурс на места. Те, кто сможет его пройти, заранее получат и рабочее место и учебу. Уговаривать папу помочь долго не пришлось, хотя он и повредничал для приличия.       — Вот я в свое время всю полосу препятствий без единой заминки прошел. А молодежь сейчас только и умеет, что на диванах отсиживаться.       — Асано-сан, я же тоже все прошел, — с наигранной обидой протянул Аомине.       — Прошел он… А тест по теории кто чуть не завалил?! Вам сила есть, ума не надо! Мячики им лишь бы бросать…       Набив рот рисом, я тихо смеялась до покраснения щек. Дайки рядом тоже еле сдерживался, чтобы на некоторых моментах не захохотать в голос. Вот к вечным ворчаниям и недовольству Широ он уже привык и теперь воспринимал их с деланной серьезностью.       Смотря на вечно хмурого отца и парня с наигранно обиженным выражением лица, я чувствовала, что счастлива. Да, именно сейчас, когда вся семья рядом. Дайки и папа — все, что у меня есть. Иногда я даже думаю, что сказала бы мама, увидев нас сейчас.       Идиллию нарушил противный звонок в дверь.       — Кому там, что нужно… — Мужчина со скрипом костей поднялся и направился к выходу. – Я открою.       Дайки, воспользовавшись моментом, уже запустил руки мне под майку, исследуя губами шею.       — Я так устал сегодня. Твой отец со своими напарниками из меня все соки выжали.       — Что-то не заметно, — я засмеялась от щекочущих ощущений.       — Юри! Там тебя!       Мы тут же отпрянули друг от друга с приходом папы и подозрительно переглянулись.       — Я сейчас.       Аомине проводил меня умоляющим взглядом, мол: «Шевелись, иначе сделаю себе харакири благодаря твоему отцу».       Дверь была немного приоткрыта, так что теплый ветер дул по ногам, создавая сквозняк. В гэнкане не было ни души, пришлось выйти на улицу. На ночном небе ярко светила луна, изредка перекрываемая настырными тучками. В окнах соседних домов виднелся свет, и доносились непонятные обрывки разговоров.       — Твой отец как всегда очень мил, — послышался насмешливый голос из темноты, и в свете от окон показался высокий силуэт.       Я пригляделась, пытаясь разглядеть неожиданного гостя, хотя и сама не понимала, зачем. Этот голос ни с чем не перепутать и не забыть.       — Зачем ты здесь?       Силуэт показательно хмыкнул:       — Как вежливо.       — Извини, — я закрыла глаза, стараясь привести в порядок клубок из миллиона мыслей в голове.       — Хотел поздравить тебя с окончанием школы, — пожала плечами тень и наконец вышла в свет. — Поздравляю.       Теперь он снова стоял передо мной: все та же издевательская ухмылка, еще более уставший взгляд, длинные черные волосы, прикрывающие бледный лоб. Только я больше не находила все это каким-то безумно привлекательным или особенным.       — Спасибо. — Я спустилась с крыльца, поравнявшись с парнем. — Неожиданно видеть тебя здесь.       Ханамия хмыкнул, деловито закатив глаза:       — Мимо проходил.       Конечно, он не скажет мне правду. Больше никогда.       С началом второго класса старшей школы я узнала, что баскетбольный клуб отказался от менеджера по причинам, известным одному капитану-тренеру, которые мне не стали разглашать. На все вопросы баскетболисты что-то мямлили, мол, отдохни уже. Тогда Аомине очень обрадовался этой новости, а вот я… Нужно было признать, что я все-таки привязалась к этим несносным парням.       Если с членами баскетбольного клуба отношения оставались довольно теплыми, то их капитан отдалился навсегда. Мы стали незнакомцами, по случайному стечению обстоятельств учившимися в одной школе. А потом он просто окончил третий класс и ушел. Тогда стало немного легче, будто что-то отлегло глубоко в душе.       — Ты изменилась, — Макото изучающе провел взглядом сверху вниз, а я машинально заправила прядь волос за ухо.       — А ты нет. Но так даже лучше.       Ханамия усмехнулся и направил взгляд в ночное небо, думая о чем-то своем. Порыв ветра раскидал черные волосы, заставив их обладателя снова прийти в себя.       — Ладно, мне пора. — Макото торопливо бросил взгляд на часы и отвернулся, но тут же резко замер. — Я рад, что ты научилась делать выбор. Удачи, Юри. — Фигура начала медленно удаляться, смешиваясь с ночной темнотой.       — Спасибо, — получилось очень тихо, но почему-то я была уверена, что он услышал и… улыбнулся.       Дом сейчас казался невообразимо уютным и теплым. Я сняла туфли, столкнувшись на пороге с Аомине, который с серьезным видом подпирал стену, сложив руки на груди.       — Если ты решишь пойти с ним… Я этого не пойму, но… — парень растерянно прервался, когда я, смеясь, обняла его.       Дайки стал таким родным и необходимым, что я просто не представляла, что делала бы, не урони ему на голову бутылку воды почти три года назад. Это было то самое чувство, так часто описываемое в книгах: бескорыстное и настоящее, способное очистить своим ярким светом самые темные закоулки души, излечить ее самые глубокие шрамы.       — Дурак. — Я чмокнула парня, уводя его в комнату наверх. – Ты от меня теперь не отделаешься.       Говорят, любовь делает свободного человека еще свободнее, но она же превращает зависимого в раба. А помешательство хорошо до тех пор, пока не возвращается здравый смысл, оно же — полная противоположность любви.