В пламени любить

      — У меня глухо! У вас как? — сажусь за стол к остальной части команды.       Мы находимся за линией кордона, в горах, в одном из мест, где кучкуются отбросы мира. У них здесь что-то вроде города. Базы раскиданы вокруг ущелья, каждую из них занимает определенная группа, а ущелье — это объединенная территория, где можно купить-продать или что-то выменять. Очень напоминает нашу инфраструктуру города и систему фракций. Сейчас сидим в каком-то недопабе, в стакане у меня… Даже знать не хочу, что это за дрянь! Даже к блядскому стакану прикасаться не буду…       — Ничего! — отзывается Киран, попивая эту дрянь. Тут все ужираются этой выпивкой, если никто из нас не будет цедить это, то сразу можно снимать с башки капюшон и выбрасывать шарф, прикрывающий лицо, благодаря которым спасаешься от холодного ветра продувающего горы. Их дебильная мода играет нам на руку, остаемся на виду, но и не светим моськами на всю округу…       — Мы в ЖОПЕ! В такой глубокой и непроходимой, что ПИЗДЕЦ! — мы разделились, чтобы пройти по знакомым стукачам, может, кто что видел, но о пленном бесстрашном тут не слышали. Дом прав! Это ПИЗДЕЦ просто!       Нам приносят заказ, это… Вы что, серьезно? Крысу заказали? Пропеченную крысу с корочкой на вертеле? ЕБАТЬ ВАС РАКОМ ЧЕРЕЗ ХУЙ!       — Пизданулись, что ли? — указываю ладонью на четыре порции запеченной живности.       — Поковыряй хоть! — втыкая вилку в мою крыску, бросает Киран. ДА ВАШУ Ж МАТЬ! — Ты со своими кулинарными успехами так мясо не приготовишь! Поучись, женщина!       — Ты! Зачатый на спор! — тыкаю вилкой в недоноска. — Скажи спасибо, что тебя тогда только пронесло! А это… — указываю на тарелку. — Даже не мясо, а мешочек какашек с хвостиком!       — И ушками! — уточняет Глазенки, ковыряя вилкой свою. — Блять! Она что, смотрит на меня?       Мы все начинаем заглядывать в морду крысе, которая служит для Четыре причиной тошнотиков. Да и не только ему! Кровь, кишки — это херня! Привыкли видеть изо дня в день, выезжая на рейды, но это… Невольно начинаю задумываться о том, чтобы стать травоядной!       — Да не! — отмахивается Дом, а Киран начинает поедать свой ужин.       Ох! ДА ЧТО ЗА БАБУЙНЯ!       Этот придурок начинает мурлыкать с самого вкусного. Сидит и жует хвост этой бедной живности. Тебя бы в Яму к нормальным поварам! Да даже поёк в казарме лучше, чем это…       — А вы что, не хотите? — на что дружно протягиваем «Неет» и подталкиваем к нему тарелки.       — Так что дальше? Хьюго никто не видел, даже не в курсе того, что он был Бесстрашным. У нас нет ничего! Даже меньше, чем… Фу! Что за дрянь? — Четыре выплевывает назад в стакан все, что по глупости и неосмотрительности случайно хлебнул.       — Да тебе никто не скажет из чего, а главное, чья это моча. — Дом подозрительно высматривает что-то в своем стакане. — Она может быть любого, ставлю на того жирдяя, что за стойкой.       — Нет! Спорим, это тот, который за ним увивается, он кто? Управляющий? А! Сутенер… — потирает шею Глазенки, прикидывая что ж ему налили.       — Вам не надоело хуйней страдать? — ну почему эти мальчишки не могут быть серьезными, когда надо, вечно им строгая мамочка нужна.       — Есть один вариант… — ой! Да ты прожуй сначала ухо, а потом голос подавай, — Мира! Если кто и знает, так это она! — дожевав, поясняет Киран.       — И где ее искать? — продолжаю гипнотизировать стакан с неизвестным содержимым. Около пяти лет назад мы уже пытались найти ее, перетрясли всех и всё, но так ничего и не узнали. НИХРЕНА!       — Стрекоза! — пожимает плечами Шляпник. Только безумный человек будет здесь питаться за обе щеки, так к тому же, что это еще за котелок на его башке? Где он его вообще взял? Тоже себе такой хочу…       — И что это за хуйня? Что это значит? — Четыре напряжен, он впервые здесь, а экскурсия восторга и удовольствия ему не приносит. И винить его не в чем, даже воздух тут отдает гнилью. Если территории террористов — ад, то эти серединные земли — чистилище…       — Это значит, что воспитание отреченных не позволит тебе зайти туда, но ты все же яйки напряги и двигай следом! — встает Дом и направляется к выходу. Ну да! Раз гуляем, так гуляем, давайте по всем достопримечательностям пройдем! Конечно! Фу, Мля!       — Идем, Глазенки! — поднимаемся следом.       — Эй! Я еще не закончил! — возмущается Шляпник.       — Серьезно? — поднимает бровь Четыре, берет тарелку и откидывает оставшееся содержимое в сторону, ставя ее обратно перед Кираном.       — Глянь! Как резво деру дала! Видно плохо прожарили! — что ж ты такой Еблан-то? Если не нашли брата на дыбе главной площади, это не значит, что у него нет проблем и можно перекусить. — Жопой передвигай! — двигаюсь дальше к выходу, прикрывая мордочку капюшоном.

***

      — Прости, но телкам через главный вход путь закрыт! Это все же мужской клуб! — похлопывает меня по плечу любитель запеченной живности.       — Выходит, что и тебя туда не пустят! — веду плечом, скидывая лапищу шутника, на что он задает вопрос «С чего это вдруг?» — То, что ты называешь содержимое штанов хером, не значит, что это делает тебя мужиком! — не, ну, а что? Сейчас не до шуток, а его как прорвало…       — У меня вообще-то чувства есть, а ты их ранишь! — обижается Шляпник. — К слову и у хера моего тоже!       — Ну, ПАРДОНТЕ! В таком случае, если это действительно его чувства! — продолжаю смотреть на охрану, пропускающую внутрь. — Так как туда Бляди попадают?       — Через задний вход. Идем! ДА ВЫ ЧТО, БЛЯТЬ, СЕРЬЕЗНО? Тут такая толпа зачуханных, поюзанных шалав встала.       — Покажи грудь, тряхни волосами, вильни попой! Короче, как ты по Бесстрашию ходишь! — серьезно, еще один шутник? От тебя, Глазюки, я этого не ожидала!       — Держи, не потеряй! — отдаю ему свой шарф. — Что мы о ней знаем?       — Хиповское тату на шее «мир», — делая соответствующий жест пальцами, отвечает Доми.       — Ясно, — отдаю куртку и начинаю двигаться в сторону отбора претенденток заработать ночью. Снимаю кофту, откидывая ее и оставаясь в майке, а моей попе идет зеленый, обтягивающие штанцы сидят как влитые. Надо будет трусишки прикупить такого цвета.       Иду, покачивая попой, как там? От бедра? Расправляю хвост и трясу гривой как можно сексуальнее.       — И откуда ты взялась такая красивая? — поднимает брови член пропускной комиссии. И начинает осматривать еще похотливее, отводя прядь волос за мое ухо.       — Тебе указать на это место пальцем? Ведь с твоим ебалом, тебе его явно никто добровольно не покажет! — уклоняюсь от грязных ручонок, поднимая лапки в стороны. — Первосортный товар! На приват наскребешь, подходи! — подмигиваю мерзкому щекастому ублюдку.        — Недолго ты будешь свежим мясом! Проходи! — вхожу внутрь и начинаю осматриваться, вокруг полно девок, и не у одной на шее нет татуировки. БЛЯТЬ! ПИЗДЕЦ!       Нужно найти парней. Выхожу в зал, народу пресс… Оглядываюсь, продвигаясь дальше, даже какому-то смелому еблану леща отвесила…       — Ой! Извини, Красавица, не заметил! — придерживая за талию, распинается налетевший на меня парень. Что за? Тату на шее? Он отстраняется и идет дальше к столу, где, видно, осела его компания. А чем дальше, тем все чуднее! Вижу своих.       — Я нашла ее! — присаживаясь на колени к Четыре, вещаю присутствующим на диване.       — И где она? — спрашивает Дом.       — Он! — киваю в сторону, указывая на парня. Теперь становится ясно, почему никто не мог найти эту призрачную девицу, знающую все обо всем… Среди тех, у кого имелось явное наличие хера, мы не искали.       — Бредишь? О Мире всегда отзываются как о НЕЙ! — парни недоумевают. — Ты явно проебалась! — умозаключает Киран.       — Серьезно?! А я прям сама сижу и думаю, где я проглядела! — зарываясь пальцами в кудри Космоглазого. — У него хиповская татушка на шее! И приглядись! Вокруг полно телок, а он не смотрит на них! Только на своих приятелей… Конь-то оказывается заднеприводный…       — Да ну нах! — поет мое трио.       — Так что мне там делать нечего! — пожимаю плечами, и смотрю на Четыре.       — Что, Я? — глаза расширяются так сильно, что сейчас он напоминает мышку, пищащую «Я какаю»       — Готова спорить, что Дома он знает, а если ему известно о Хьюго, то и Кирану не вариант идти! Близнецы! — стучу кулачком по его темечку. — А кого ж он не знает, и кто у нас с такой невъебенной жопой, которая может закадрить любого? А?       — Блеск! Сначала разбила сердце, внушив комплекс неполноценности! А теперь и вовсе под пидораса подкладывает! — закрывает лицо. — Вдруг это заразно?       — Тебе все равно с телками не везет… Вперед! К новым горизонтам! — начинаем посмеиваться от высказывания Дома.       — Как ты там сказал? Ээээ… «Покажи грудь, тряхни волосами, вильни попой!» Глазенки строить не забудь и подмигивать! — встаем с парнями и идем в приват, ожидать, когда Четыре приведет сюда нового знакомого, чтобы познакомиться поближе…       Минут десять в молчании, и открывается дверь в полутемной кабинке, а Четыре вталкивает нужного нам парня. Он, приобнятый педиком, что-то шептал ему на ухо…       — Молодца! — хлопаем, когда за ними закрывается дверь.       Парень дергается за оружием, но тут ему со всех сторон упираются в лицо стволы. Уверенна, у него была такая эротическая фантазия за исключением некоторых переменных…       — Мира?! Надо поговорить! — он вздыхает и отдает свое оружие.       — Что вы хотите знать? — поворачивает голову к Четыре и обиженно зыркает на него. Слетел с хуя Красавчик… Или в жопу хуй не залетел… Попробуй разбери этих пидарасов, актив или пассив…       — Парень сто восемьдесят два сантиметра, голубые глаза, черные волосы. Задница ничем не хуже! — киваю на Четыре, на что тот закрывает глаза и начинает считать, чтобы не перестрелять наши рожи-улыбаки.       Мира обращает внимание на Кирана, осматривая точную копию нашей Потеряшки.       — Видел такого! — кивает в сторону Шляпника. — Хотите знать у кого он?! — улыбается наш радужный гость.       — Так у тебя есть условия?! Я в шоке!! — театрально вздыхаю, качая головой. Ну надо же, удивил…       — Секрет за секрет! Вы должны понимать, у меня бизнес! — разводит руки в стороны. На что мычу себе под нас «Хмм… Ну, ладно».       — Секрет в том, что не хотели тебя пиздеть! Но, видимо, придется… Парни, с мордашкой можно и не аккуратно! — складываю лапки на груди, а у Сучонка пропадает вся охота с ними разговаривать…       — Да идите вы в жопу! Он у Ари, в хижине в лесу у южной границы! — отшатывается в сторону, ну тут же врезается в Доминика. Места тут, пиздец, катастрофически мало…       — Вот и поговорили. И Мира… — но он перебивает меня.       — Да нахуй вы мне сдались! Незнаком и проблем нет! Ну и вы забудьте обо мне, конечно! — тычет пальцем. Дом перехватывает палец и берет в удушающий захват. — Да я правду сказал!       — Да мы верим! Ты вырубишься всего на пару минут, так что просто расслабься и получай удовольствие! — машем, прощаясь, пока он не валится на пол в бессознательном состоянии…       Ари Мэрин. Родился и вырос в горах. Силен, жесток и опытный стратег. Мать урожденная Бестрашная, отец не известен. Возглавляет «Ночных змеев». Пожалуй, все, что о нем известно, сам никогда грудью на амбразуру не лез, лишь подначивал соседей…       Достою рацию.       — Бабайка!       — Докладывай! — отзывается рация раздраженным голосом Лидера.       — Южная граница. Нам топать пару часов.       И… И ничего… Совсем? Ну, ладно. Ой! Чувствую, что больное воображение уже рисует в его головушке групповуху… Ну, конечно! Чем же нам еще заниматься?

***

      — Это что, Майкл? — тычет пальцем Дом в парня, разговаривающего с часовыми не так далеко от хижины.       — Твою мать! — вот значит, как они взяли Хьюго.       — Кто он? — интересуется Четыре.       — Когда-то был Бесстрашным. После того, как на границе сектора Бесфракционников он в рейде по дурости подставил свою группу под расстрел вооруженных изгоев. Макс вышвырнул его из фракции за некомпетентность, — поясняю, кого признал Дом.       — А сейчас он предатель! — начинает злиться Киран.       — По закону, как бесфракционник, ушедший в горы, он не признается предателем. У изгоев нет фракций, им некого предавать, — поясняет Глазенки, на что Киран недовольно кривится.       — Черно-белым Защеканам можешь претензию отправить! — рычу Шляпнику. — Убери! Это не работа по зачистке! У нас нет возможности вести перестрелку! — киваю на единственный автомат в нашем распоряжении. — Прости!       Понимаю, что Киран понятия не имеет как вести спасательные операции. Его профиль «Зачистка». Получилось довольно грубо, даже для такого человека, который мне не нравится, но он мне семья и как-никак люблю его, нужно вежливее…       — Нормально. Командуй! — убирает автомат и обращает свое внимание на меня.       — Мы стремительно входим, и Хьюго попадает под перекрестный огонь. Бьем наверняка! Нам не нужны провожатые! И те, кто донесет командиру о визитерах. Пошли!       Обходим хижину. Вырубаю часового ударом в висок. Киран перекидывает через себя второго, ломая тому шею.       — Достаточно тихо? — интересуется Дебил, на что мычу «Да».       Обходим внедорожник, показываю, что там еще один, как вдруг по нему открывает огонь из автомата Дом.       — Еблан! — кричу ему, о эффекте неожиданности можно забыть. Все, кто у них есть в округе, несутся к нам.       Бегу к хижине, Четыре вновь появляется сбоку от меня и бьет ножом в горло близстоящего часового, завязывается бой. Раскидываем оставшихся пятерых, перекидываю последнего вниз башкой в кювет дороги.       Входим. В хижине еще четверо, они стреляют по нам. Продвигаемся, отстреливаясь, и из-за колонны пролетает мачете, только и успеваю, что увернуться, а мясник уже выдергивает ее из стены.       ТВОЮ МАТЬ! Патроны. У нас их больше нет. Мы не могли заявиться с полными карманами оружия. Это все равно, что на лбу неоновую вывеску таскать «ЧУЖИЕ». На серединных землях оружия при себе должно быть по минимуму, иначе бы не впустили…       Достаю нож, зацепившись ногами на его руке, перекручиваясь, и всаживаю его по самую рукоять в грудь противнику. Тот падает назад, а я приземляюсь на ноги, запустив мачете в вошедшего.       — Автоматы?       — Пусто! У них тоже! — ну пиздец.       — Эй! Брат! — Киран падает на колени перед склонившимся на стуле человеком, снимая с него мешок. Моська подбита, но это Хьюго!       — Головозадый?! Привет! — улыбается разбитыми губами друг, всматриваясь в лицо брата. Осматривает пришедшую подмогу и улыбается еще шире. — Привет!       — Потом расцелуемся! — обнимаю его.       — Пора валить! У нас гости! — отходя от окна, говорит Четыре.       На выходе по нам начинают стрелять с холма, они далеко, поэтому без винтовок точности попадания нет. Это дает нам шанс пробежать за внедорожник, а там бегом к реке.       — Ты хотел еще компании, когда стрелял из автомата? Лови! — рычу на Доминика.       — Бесстрашные! Вы окружены! Сдавайтесь!       — Это Майкл! — констатирует факт Дом, который и так каждому известен. Да ладно!! Правда, что ли? Еблан!       — Ники! Дом! Киран! Вам некуда отступать! — ну заебца! И он нас признал…       — Внедорожник? — спрашивает Дом, стоящий у багажника.       — А тебе вон тот валяющийся двигатель вообще ни о чем не говорит? — кивает в сторону хижины Четыре.       — Он прав! У нас нет выхода! Только через лес! — выглядываю, прикидывая, сколько с ним людей.– Нас будет видно со всех сторон, и бежать придется быстро к границе!       А что если… Достаю рацию.       — Эй! Волшебник! Соверши чудо, вытащи нас! — остается ждать ответа, и вот оно чудо…       В полсотни метров от нас взрывается хижина от точечного наведения ракеты. Волшебник отследил радиомаяк рации и пустил ракету чуть правее, чтоб прикрыть наш отход.       Несемся со всех ног в чащу леса, по нам открывают огонь.       — Расходимся! Мальчики, вы парами! — на что они кричат о том, что я двинулась головкой. — Пошли!       Несусь по лесу к южной границе, слышу автоматную очередь и то, что она нашла получателя. Несусь чуть правее вперед.       — Какого черта? Киран! Где Четыре?       — Мы разошлись! — Шляпник валяется на земле, перетягивая огнестрел в ноге. — Тут дорога прямо, не заблудится!       — Встать можешь?       — Едва идти смогу, бежать навряд ли… Уходи! — машет мне, прогоняя.       — Ты, Сука, от кого отмахнуться решил? — помогаю подняться, опирая его о свое плечо, меняем курс и бежим в сторону обрыва.       — Нам там не уйти!       — А мы срежем! Просто верь мне! — улыбаюсь ему.       — В прошлый раз, когда я тебе поверил, для меня ничем хорошим это не кончилось! — я лишь фыркаю. — Твоя улыбка всегда сводила меня с ума!       — Да? А я думала, что ты всегда Дебилом был!       — «Идут минуты и года и нам теперь не по пути!» — драматично затягивает.       — Да! Ты Крокодил, а я боюсь зеленых! — закатываю глаза.       — И что теперь? — он округляет глаза, когда мы добежали до обрыва, а внизу течет река.       Как что? Прыгать! Нас настигают, и я толкаю его с обрыва, слышу только удаляющийся возглас «Больная!». Ну больная, что дальше? Такое открытие сделал, будто первый год знакомы… Прыгаю следом. Блять! Вода ледяная! Поток воды относит нас вниз по течению как раз к южной границе. Так быстрее! Чем бежать под пулями вниз, мы прыг и поворотик обогнули, мы на месте. С обрыва по нам открывают огонь, но из чащи другого берега по ним открывают ответный.       Гребу, пытаясь выбраться, но течение сильное, а во мне веса немного, уносит чуть дальше, но все же мне удается выгрести на участок у берега, где мелко и почти нет течения. Стою на карачках, пытаясь отдышаться, и тут вижу перед собой знакомые берцы, входящии в воду, а потом меня поднимаю, как котенка за шкварник куртки. Вишу, болтая ногами по воде, брызгая вокруг, а на меня смотрит злобная мурзилка Первого Ужаса Всея Лихость…       МА-МА!       — Убью, Сука! — гортанно рычит Лидер.       Ой! Да-не! Не?! Что, реально?       Выскальзываю из куртешки, падая на задницу обратно в воду, и начинаю ползти, ныряя промеж его ног в сторону берега.       — Куда, куда? Стоять, Сука! — ловит за ногу, оттаскивая назад к себе.       Куда-куда? Да на хуй! Ко всем чертям! Валить-валить-валить…       Оттаскивает назад, пытаясь прихватить поудобнее и ухватиться уже за талию, и это у него получается, но от моих брыканий его заваливает на спину, и мы плюхаемся в воду.       Оглядываюсь на него, злобное Морское Чудовище рычит, матерясь так, что даже мои уши вянут, на какую-то мааааленькую Козу-Дерезу, из-за которой он промочил себе зад.       — ЭТО НЕ Я! — поджимаю коленки к груди и утыкаюсь в них мордашкой, начинаю сотрясаться изо всех сил.       — Эй! Прости… Не плач! — его рука на талии разжимается, и он пытается убрать пряди волос, закрывающие лицо.       Чувствуя свободу, даю деру быстрее, пока не раскрылся мой обман. Женские слезы? Может, они ему и в кайф, а если мужик расхнычется, то вообще кончает, да в общем, любые слезы доставляют удовольствие… Правда, кроме моих, тут он не знает, что делать, и начинается паническая атака.       Ну, а я что? Жопа - не казенное имущество! Нужно уносить, спасая!       Выбегаю на берег, оглядываюсь на выходящее Чудовище, которое раскусило мою актерскую игру, так и бьется в голове «НЕ ВЕРЮ!». Мы стоим далеко поодаль от основной группы, вижу, как Кирану оказывают медицинскую помощь. А где остальные?       — Мы первые? — задаю вопрос скорее себе, не надеясь получить ответа.       — Да! — я подпрыгиваю на месте и начинаю пятиться дальше к деревьям, а лидер бросает приказ группе не разбредаться и оповестить по рации, когда появятся остальные, подходит и пихает за большое дерево провинившуюся Козу. Начинает растирать замершее тельце.       — Какой черт дернул тебя прыгать с обрыва? — приподнимаю глаза, чуть поглядывая из-под ресниц.       — Ты видел?       Он лишь хмурится, подбирая сумку с запасными вещами, лежащую на берегу, мы знали, чтобы оказаться на южной границе, надо перейти реку, видимо, он захватил ее, увидев меня, а я ее не заметила, даже когда споткнулась об нее, выбегая из реки.       Возвратившись, скидывая с себя мокрую куртку, начинает раздевать, обтирая полотенцем. Оставшись лишь в одном белье, начинаю тянуться к нему, мне нужно, чтобы меня обняли! Хочу Обнимашек! ХОЧУ!       — Зря тебя в детстве Бабайкой не пугали! Ты мелкая, глупая, мокрая Курица!       Чего Блять? Отстраняюсь и замахиваюсь, чтобы дать леща по хамоватой роже. Перехватывает руку, разворачивая лицом к дереву, поджимая собственной грудью.       Я что, вечно в этот захват буду вестись?       — Сука! — рычит на ухо Сволота. — Ты есть настоящая женщина! То есть полное отрицание истории, времени и интеллекта! — бью пяткой по голени — Блять! Зараза!       — С точки зрения банальной эрудиции, вы, молодой человек, не входите в рамки моего терпения. Я, конечно, понимаю все тенденции парадоксальных эмоций, но не стоит так утрировать, ибо человек со всеми ему присущими возможностями не способен общаться с такой антикварной бездарностью, как вы. И поскольку ваш коэффициент раздражения зашкаливает, дальнейшее пребывание с вами я считаю не целесообразным… ОТЪЕБИСЬ! ЧТО НЕ ПОНЯТНОГО?       — С точки зрения дедукции, индукции и мозговой продукции вы некомпетентны в этом вопросе, поскольку…       — ЕБАНЫЙ ЭРУДИТ! ОТПУСТИ МЕНЯ, ЖОПА С МОЗГАМИ!       Толкает, прижимая вплотную к дереву и фиксируя свой локоть у меня на шее, рычит в ухо.       — От тебя не было известий два дня! Бродила хер знает где с тремя мужиками, один из которых бывший жених, лелеющий надежду вернуть, другой очарован тобой и уже пытался подкатить, а третий, боюсь, наконец, вчухает каким Дебилом был всю жизнь, имея под боком Чудо, хоть и в перьях. Потом просила помощи, я еле разобрал, что ты проговорила в рацию, нихуя не было слышно из-за автоматных очередей, выпускаемых по твоей жопе!! Ты, Сука, хоть представляешь, как я испугался, видя, как ты прыгаешь с обрыва? Что я почувствовал, когда ты не вынырнула? Ты, Блядская Сука, меня добьешь!       Я лишь фыркаю. Мне тоже было страшно. Я боюсь воды! Это один из моих страхов, я заимела его, когда меня пытали, топя под мокрым полотенцем, снова и снова лили на него воду, пытаясь сломить тем самым маму, чтоб она выдала информацию.       — Отпусти меня, Волшебник! — чувствую, как он улыбается мне в затылок.       — Что разнес?       — Хижину. Отпусти кому говорю…       Он убирает локоть и чуть отстраняется, но из рук не выпускает. Поворачиваюсь к нему, снимаю с него мокрую футболку.       — Ты что делаешь? — поднимает бровь со штангой, начиная улыбаться. — Что здесь? — когда я начинаю целовать узор его татуировки на шее, спускаясь по контуру.       — Ну, если ты против, то я могу вернуться к парням и все-таки заняться групповушкой! — пожимаю плечиками, а зверь уже припечатывает меня к дереву, держа за шею.       — Хоть еще одна ебучая шутка на эту тему. Перестреляю ВСЕХ!       Чувствую, как он целует меня, жестко прикусывает губы, тем самым будто наказывая за раннюю дерзость. Приоткрываю рот, впуская его язык, начинаю отвечать на поцелуй, чем дальше, тем он нежнее. Крепкие руки подхватывают под попу, заставляя обхватить его ногами. Он целует мою шею, прихватывая зубами и посасывая, начинает стягивать с себя штаны. У нас нет времени на прелюдию, мы скучали друг по другу, я напугала его до чертиков, да и себя заодно, возможно, сейчас крышу рвет именно адреналин…       Он очень нежен и не пытается сильно прикусывать, я люблю, когда он такой, да любого люблю… Скольжу руками по его груди, целуя плечи, к сожалению, это единственное, до чего могу дотянуться. Вводит в меня пару пальцев, отчего я охаю, его цепкий взгляд следит за моими глазами, за тем, как они начинают блестеть от возбуждения. Довольно улыбаясь, перехватывает поудобнее и опирается одной рукой на дерево, немного отстранив меня, чтоб не поцарапалась. Входит, ловя вскрик губами, и углубляет поцелуй, начиная двигаться во мне…       Выгибаюсь, заходясь стонами, а он целует грудь, покусывает и следом зализывает. Он отпускает меня и разворачивает, Лидер обхватывает меня сзади, массируя грудь, другой рукой убирает прядь волос с шеи и начинает целовать каждую из звезд за моим ухом, символизирующие звание в корпусе. Оттягивает голову за мокрую гриву, целуя и уже сильнее кусая за шею, снова входит, заполняя полностью, и сразу берет темп, от которого крыша взлетела и полетела, мне остается ей лишь помахать на прощание. Не выходит сдерживать стоны, ему лишь остается уговаривать, призывая к тишине, нашептывая на ухо, посасывая мочку. Весь стресс, все напряжение, накопившиеся за последние пару дней, выходят его именем… Спустя мгновение и он рычит мне в волосы… Лидер продолжает меня обнимать, восстанавливая дыхание, я знаю, что он не отпустит меня далеко от себя, всю следующую неделю он явно с меня не слезет за двухдневную разлуку.       — Ооо… Ты назвала меня Эриком?! — смеется, чуть выпуская из объятий, чтоб смогла повернуться к нему лицом. — Как отлично звучит! Эрик! ЭРИК! — строит глазки, а я не могу даже обзываться, мне так хорошо сейчас. — Может и дальше будешь так меня звать? — расплывается в кошачьей улыбке.       — Нуууу… Это вряд ли! — начинаю посмеиваться вместе с ним, тянусь, целуя, и тут…       Рация оживает, извещая нас о том, что еще трое бегунов прибыли и переходят реку, а их преследование подавлено.       — Давай. Пора возвращаться! — нехотя отстраняется, поправляя и застегивая штанцы, а мне передает сухие вещи.