Сквозь века

Пролог. Древний Египет Она стоит на балконе, положив ладони на прохладный камень ограды и устремив взгляд в звёздное ночное небо. На ней лишь простенькое ожерелье служанки, подаренное госпожой. В их краях всегда тепло, а одежда всё равно скрывает лишь малую толику тела. Да и ни к чему наряжаться, когда находишься в этих покоях. Личных покоях супруги фараона. У них и так выдается лишь несколько украденных у судьбы часов наедине, пока госпожа сбегает от супруга. Да, она её личная служанка и имеет право постоянно быть рядом.Но рядом и вместе – совсем разные понятия. Нельзя, чтобы о их связи знал кто-то, кроме самых верных слуг госпожи. Иначе им несдобровать... – Почему не спишь, любовь моя? – Нежный поцелуй в плечо и теплые ладони, крепко обнявшие за талию. Великий Ра, почему они не могут просто сбежать и остаться навсегда вдвоем, счастливые? – Не хочу засыпать, пока я с тобой. Хочу прожить каждую секунду, запомнить, впитать. Она оборачивается и тут же приникает губами к податливым губам той, что заставляла сердце биться чаще. Поцелуй неторопливый, страстный и чувственный. В нём они говорят всё то, что страшно произнести вслух. Всё, что таится на душе уже многие месяцы. А когда и с чего всё началось? Никто не помнит, они знают лишь, что не могут дышать друг без друга. И никогда не смогут быть вместе... Госпожа нехотя отстраняется, тяжело дыша и прижимаясь лбом ко лбу своей преданной служанки. Время немилосердно, а судьба жестока. – Мне пора, иначе он начнет искать. – Ласково приглаживает копну растрепанных волос любимой. – Встретимся утром. Ей ответом грустный и уставший взгляд, тихий безропотный вздох. Сердце сжимается от этой картины, и хочется вдруг бросить всё, наплевать, обнять бесподобное тело рядом и никогда больше не отпускать. Но эта роскошь недоступна супруге фараона. – Ты – мой воздух, моя жизнь. – Последняя попытка подбодрить единственную женщину, которой дорожит в этом мире. – Ты – моя луна и мои звезды. – Ответ незамедлительный, искренний. И снова поцелуй, теперь уже жадный, прощальный. До утра. Когда можно будет вновь взглянуть в родные глаза друг друга. *** – Ифе, а где Кло? – Спрашивает хозяйка дворца, принимая утреннюю ванну. – Она не появлялась со вчерашнего вечера, моя госпожа. Никто не может её найти. У Лексании предательски сильнее забилось сердце, в груди поселилась тревога. Что такое? Кло никогда бы не опоздала к ней, никогда бы не проспала. Они же тепло вчера попрощались, верно? Всё было хорошо. – Мою одежду, Ифе, быстрее. – Всё в порядке, не подавай виду, что волнуешься. Может, Кло просто устала и дремлет. Даже не вытеревшись как следует, супруга фараона закрепила на плече поданный рабыней сарафан и стремительным шагом покинула комнату. Единственное место, где могла быть Кло, те самые личные покои, в которых они предавались любви вчера. Несколько коридоров до комнаты были пройдены за рекордные минуты. С грохотом распахнутые двери и тут же сорвавшийся с губ отчаянный крик. Открывшаяся глазам картина пронзила в самое сердце, заставив замереть на пороге покоев, а затем стремительно ринуться к роскошному ложу, где лежало бездыханное тело. Родное, любимое, знакомое до каждой черточки. – Кло! – Всхлипы один за другим вырывались из груди госпожи, а слезы неудержимым потоком хлынули из глаз. В груди любимой торчала рукоятка солдатского кинжала. Светлая ткань простыней пропиталась кровью. Лексания бережно обняла Кло и прижала к себе, баюкая и что-то надрывно шепча. Внутри у неё всё вопило от горя и боли, от беспомощности и ярости. – За что?! – Кричит в потолок, глотая очередной всхлип. Руки неудержимо трясутся, обнимая любимое тело. – За то, что посмела коснуться тебя. Она поплатилась за твою любовь. – Внезапная тихая отповедь откуда-то из-за спины. Ненавистный мужской голос, слишком знакомый, слишком довольный. У Лексании перед глазами заволокло пеленой гнева. Как он посмел? За что? Бедная девушка была не виновата, что поддалась своей госпоже. – Ты... Ты загубил невинную душу! – Злобный шепот в сторону мужа, сквозь зубы, потому что голос дрожал. – Твоя любовь принадлежит только мне. Как смела ты подумать, что я прощу эту связь? Она медленно оборачивается, чтобы встретиться с его холодным и безжалостным взглядом. В нём лишь превосходство и самодовольство. Ни капли любви или ревности, ни капли заботы. А у неё на руках мёртвое тело той, что каждый вздох посвящала только ей, своей госпоже. Которая струсила и оказалась неспособна сбежать, когда была возможность, отказаться от роскоши дворца фараона и жизни богини. Зато отказалась от любви... Но не теперь. Довольно. Из-за её трусости поплатилась Кло. Настал черед и госпоже отвечать перед богами. Жить на этом свете она всё равно больше не сможет, только не в одиночестве, не без любимой. Решение было прямо перед глазами, а страх наконец-то отступил насовсем. Любовь спасет их обеих, и там, в Царстве мертвых уже никто не сможет их разлучить. – Я никогда не буду принадлежать тебе. Да будь ты проклят навечно великим Ра. Да будь ты отвергнут Осирисом. В ту же секунду, как слова сорвались с губ, проклиная фараона, Лексания схватилась за рукоятку, торчавшую из груди Кло. Ещё мгновение и острое лезвие пронзило её собственное сердце. Молниеносно, почти не больно. Несколько последних вздохов, нежный взгляд на тело рядом. – Мы встретимся вновь, обещаю... – НЕТ! – Запоздалый вопль фараона, но тело супруги уже начало остывать. На крики сбежались воины фараона и слуги. Представшая их глазам картина шокировала, а обезумевший фараон пугал. И никто из них не подозревал, что он действительно никогда не найдет покоя в загробной жизни – проклятье его супруги, умершей за любовь, оказалось слишком могущественным. *** Древняя Греция – Они не успеют, Кларисса. Римляне уже у наших ворот... – Что нам делать, Александрия? Бежать некуда, город окружен. – Я знаю, душа моя. – Девушки смотрят друг на друга в упор, держась за руки посреди огромной роскошной комнаты сенаторского дома. Бежать действительно некуда. Бежать нужно было раньше, но они замешкались в надежде, что войско брата Александрии вернется в город вовремя, чтобы отбить нападение римлян. Деревни вокруг объяты пламенем, с улицы доносятся истошные крики крестьян. Они беззащитны – римское войско знало, когда атаковать. – Я не хочу попадаться им в лапы. Мы умрем страшной смертью, намучившись перед этим. – Клариссе страшно, так же, как и Александрии, они дрожат и поспешно льнут друг к другу в объятия. Тепло тел приносит хоть какое-то умиротворение, защиту. Теперь есть только они двое на всем этом белом свете. Последние мгновения, вдохи и поцелуи. Отчаянные, рваные, полные сожаления о том, что жизнь так скоротечна. Что больше не проснуться им рядом друг с другом, не услышать ласкового шепота любимой и не сходить вместе на представление в амфитеатр. Не покататься на лошадях по бескрайним золотым полям родного края. Не встретить вместе ещё хоть раз рассвет и закат. Проклятая судьба и проклятая война. Им дали слишком мало времени насладиться друг другом. Слишком мало мгновений, и так много воспоминаний... – Ничего не бойся, я рядом. Мы уйдем вместе, да? – Александрия заглядывает в родные небесно-голубые глаза, видя в них смирение и покой. – Вместе. – Кларисса в последний раз жадно целует её, сглатывая слёзы. Девушки тянутся за мечами, что лежат рядом на столе. Вынимают из ножен сияющие клинки. Скрещивают взгляды. – Мы встретимся вновь. – Тихий шепот Александрии. – На берегу Стикса. – Обещание Клариссы. Без сомнений, промедления и страха. Только сожаление и надежда на скорую встречу. Острые лезвия входят в тела как в масло, легко и быстро. Одновременно. С губ срываются лишь последние судорожные вздохи. Колени касаются пола, а веки тяжело опускаются. Конец настигает девушек счастливыми, в объятиях друг друга. И к тому моменту, когда разъяренные римляне врываются в покои Александрии, их тела успевают остыть. И только души продолжат своё путешествие в Царстве Аида. *** Скандинавия, Битва при Стикластадире – Не ходи, Лекс, останься. Я предчувствую беду. – Умоляет Кларо, прижимаясь к мужу всем телом, хватаясь за лисью шкуру на его плечах. Тот стоит угрюм и хмур, глядит прямо перед собой отстраненным взглядом. Но всё же легонько касается большими ладонями хрупких плеч суженой. – Я их Командующий, никто не сражается за меня. Только я должен вести их в бой. – Голос у него низкий, тихий-тихий, слегка рокочущий. Жена гладит его длинные темные волосы, частично заплетенные в причудливые мелкие косички. Касается любимого лица и не может наглядеться. Она будто точно знает, что видит его в последний раз. На сердце тяжело и больно – её воин не бросит своих людей, не сбежит в страхе перед врагом. А она бы сбежала... с ним, на край света. Если бы была другой, коли не была бы супругой великого Командующего Лекса Безжалостного. Но следом за отчаянием вдруг просыпается злость. На войну и на мужа, готового умереть за призрачные благие цели для их народа, оставив свою жену выживать в одиночку. Она выросла в боях и бок о бок билась с ним не в одной битве, но сегодня... Сегодня силы были совсем не равны, а войско противника готовилось стереть их с лица земли. Сегодня они умрут, тогда как могли бы спастись. Пусть трусливо, бегством, обреченные на вечные скитания, но спаслись бы и продолжили жить ради друг друга. Не бывать этому, ведь викинги не сдаются, не знают страха и живут ради войны. Она – их жизненный путь. Кровь за кровь. И чем больше её прольется, тем лучше. И больше всего их многочисленные враги мечтали уничтожить именно войско Олафа Трюггвасона, под началом которого служил Лекс. – Вы все погибните, слышишь? Моё сердце никогда меня не обманывало. И сейчас я знаю, нам не победить. Почему не отвести войска, перегруппироваться и ударить, когда они не будут ожидать? – Она повысила голос, встречая жесткий взгляд супруга. – Потому что приказ отдан и его нужно выполнять. Потому что мы воины, а не трусы. Каков бы ни был исход сражения – это наша судьба, наша жизнь. – Лекс непреклонен и угрюм, как никогда. Бесполезно, Кларо уже знает, что он не изменит своего решения... – Может, жизнь – нечто большее, чем выживание. Произнесено было тихим-тихим шепотом, но он расслышал. И ответить мог лишь одно. – Наша жизнь – выживание, Кларо. Так всегда было и так будет, это наш удел. Хотелось встряхнуть его, ударить, достучаться. И не хотелось умирать: ведь девушка знала – умрет супруг, следом за ним уйдет и она, друг без друга они не смогут. Но перечить ему или клянчить она не станет, не в её правилах – отец воспитал дочь воином. – Мне пора. – Тихий оклик вырывает Кларо из горестных мыслей. Да, точно, битва не ждёт. – Я буду ждать сигнала к наступлению. – Она с отрядом остается прикрывать тыл, таков был приказ Олафа. – До встречи, моя единственная, в этой жизни или в следующей. – Он касается губ супруги легким поцелуем, прощается тепло, стараясь сгладить свою жесткость. Ей с трудом удалось сдержать подступавшие к глазам слёзы, ни к чему делать расставание ещё больнее. Хотя, куда уж больнее. Муж без лишних слов выходит из их шатра, оставляя её одну. Вот так, значит, оборвется их связь – в сегодняшней кровопролитной битве. *** Он много повидал сражений, самых разных, но это превзошло их все. Врагов было так много, что, казалось, они черной тучей закрыли небо, усеяли землю. Вокруг лились реки крови, один за другим падали замертво его боевые товарищи, отправляясь в чертоги Вальгаллы. Ни конца ни края не было видно этой навале. И права была его супруга, никому не выжить в таком побоище. Никому не вернуться домой к детям и семьям. Это поле сегодня станет их последним пристанищем. Что ж, такова судьба, таков удел, значит, Лекса Безжалостного – отдать жизнь за свои земли и свой народ. С боевым кличем он вновь бросается на очередного противника, скрещивая мечи, упиваясь схваткой и пролитой кровью. И совсем не замечает, как за спиной его наступает ещё один враг, подкрадываясь, стремясь уничтожить дух войска Лекса – самого Командующего. – Нет! – Крик раздается слишком поздно, а дальнейшие события Лекс наблюдает в замедленном темпе, замерев над телом поверженного соперника. Она появляется из ниоткуда – в полной боевой экипировке, с развивающимися за спиной белокурыми волосами. Кидается прямо на меч, предназначавшийся Лексу, но успевает одним отточенным движением тут же снести голову с плеч противника. Падает на колени, морщась от боли, задыхаясь. С удивлением замечает рукоять клинка, торчащую из груди. Вот, значит, каков был уготован конец. – Кларо! – Командующий, отмерев, кидается к любимой, успевает поймать в свои объятия, когда та начинает заваливаться на спину. – Кларо, свет очей моих, не уходи. – Мой бой окончен, любовь моя. Может быть, мы встретимся вновь. – Едва успевает договорить, глядя в его потемневшие от горя изумрудные глаза. И покидает этот мир и супруга, покидает, как настоящий воин, на поле брани. Она всё-таки не удержалась – не сбежала и не осталась в тылу, отправившись биться рядом со своим Командующим, стремясь последний вздох сделать вместе с ним. А он всё не может насмотреться в остекленевшие глаза цвета неба, и позволяет одинокой слезе скатиться по щеке. Прижимается дрожащими губами к холодному лбу супруги, осознавая, какую жертву она принесла ради него. – Мы встретимся снова, обещаю тебе. – Лекс оглядывается вокруг, видя, как с каждой секундой редеет его войско и как враг, словно необратимый туман наступает со всех сторон. Уже совсем рассвело, новый день вступил в свои права... Последний рассвет для них с Кларо, для их войска. И тут Командующий замечает, как мчится в его сторону воин на вороном коне. Враг, сразу узнает по чуждым одеждам. И в душе его наступает странный покой, умиротворение – он готов встретить свой конец рядом с единственной, кого боготворил. Именно так и никак иначе. Он уйдет в Вальгаллу вместе с ней, чтобы встретить новый рассвет там. Лекс в последний раз целует холодные губы Кларо и поднимает голову, встречаясь взглядом с противником. В глазах того – ликование и триумф, вкус победы. Мгновение, взмах меча и голова Командующего слетает с плеч, а руки всё так же обнимают супругу. *** Вторая мировая война – Не бойся, я с тобой. – Их ведут на виселицу, а Александра по-прежнему умудряется быть храброй и поддерживать Клариссу. Хотя и сама боится – этого не видно даже по зеленым выразительным глазам, но Кларисса знает. Только она одна знает, как не хочется Александре умирать сейчас, когда война уже почти окончена, когда у них все могло бы получиться, не попадись их подполье в лапы эсесовцам. Шпионов и разведчиков никто никогда не любил и все стремились поймать. Но это война, здесь нет места слабости и сожалению, нужно было бороться, что Александра с Клариссой успешно делали с самого тридцать девятого. Именно они организовали и руководили столько лет подпольем, одним из самых продуктивных. Им удалось сорвать десятки фашистских наступлений и военных операций, благодаря их сведениям, переданным русским войскам, ход сражений удалось сломить на нескольких фронтах. И вот... Их всё-таки поймали, вычислили, выследили. Подполье теперь обезглавят одним махом, но радует одно – умрут Александра и Кларисса вместе, бок о бок. – Я люблю тебя, – шепчет голубоглазая блондинка на французском, когда на шее затягивают петлю. – И я тебя, ma chérie, – так же тихо отвечает Александра, протягивая руку, чтобы сжать ладонь верной подруги. Они стоят совсем близко, на каких-то старых табуретах, на виду у всех на центральной улице. Петли затягиваются на их шеях ещё сильнее. Быстрый взгляд друг на друга, прощальный и благодарный. Александра улыбается уголками губ, чуть сильнее сжимая ладошку Клариссы. – Отличное было путешествие. Надо будет повторить. Блондинка нервно усмехается, про себя проклиная эту ужасную войну. Они с Алекс так мало успели дать друг другу, всех себя посвящая вместо этого неустанной борьбе. – До встречи в следующей жизни. – Голубые глаза не отпускают зеленые. – Мы обязательно встретимся, жди меня. – Последняя искренняя улыбка, а солдату отдают команду на немецком. Табуреты вылетают из-под ног, безжалостные петли делают своё дело, отнимая две молодые жизни. Им оставалось совсем чуть-чуть до победы, но продолжать борьбу придется уже их людям.