Сквозь века

Нет, всё-таки страх в этом мире есть Сентябрь 2001, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк Это первое сентября Кларк ждала, предвкушая скорую встречу с подругами, которых не видела почти всё лето. И... как ни странно, с Лексой Вудлэнд – с ней они вообще не пересеклись ни разу за три месяца. По рассказам Рэйвен, мать которой дружит с мамой Вудлэндов, Кларк знала, что сразу после тура по Европе Лексу с братом отправили к родственникам по отцу, на какое-то ранчо где-то в Техасе. Так что остаток лета, за исключением короткого путешествия с отчимом на озеро Мичиган, Гриффин провела дома, на Кони-Айленде. Почти каждый день она выбиралась к океану, захватив с собой альбом и карандаши – девочка обожала рисовать и отлично справлялась с пейзажами. Неспокойные волны, чайки, набережная – всё оседало на белоснежных листах бумаги, и пришлось несколько раз за лето обновлять запасы художественных принадлежностей. Но мама увлечение одобряла и всячески поощряла, так что Кларк каждый раз не могла нарадоваться на новенький альбом или крутые дорогущие карандаши. И, казалось бы, три месяца – длинный срок, но лето пролетело как одно мгновение, и на пороге во всей красе показалась осень. У двери уже ждал собранный рюкзак, в котором лежал свернутый пополам рисунок – в благодарность той, что должна была привезти камушки для садовой дорожки. Если не забудет, хотя Кларк почему-то была уверена, что такого не произойдет. Дорога до школы заняла рекордно короткое время – Гриффин просто сияла от счастья, когда другие ученики плелись навстречу к знаниям с кислыми расстроенными минами. У входа на школьный двор её уже поджидали Октавия и Рэйвен – все трое кинулись на шеи друг другу, обниматься и хохотать от радости встречи. – Девочки, я безумно скучала! – Кларк разглядывала похорошевших подруг. – Мы тоже скучали! – хором ей в ответ. – Вы такие загоревшие, блин! Одна я, пробыв на пляже всё лето, как сметана белая, – скуксилась светловолосая девочка. Блейк-младшая и Рэйвен Рэйес заливаются смехом. – Это потому что ты у нас бледная поганка! – подколола Октавия. – Коза моя любимая, – поморщилась Гриффин, снова обнимая подругу. – Ну, валим внутрь? А то уже урок через пару минут. – Рэйвен бросила взгляд на наручные часы. Троица, продолжая бурно обсуждать каникулы, направилась в здание, искать свой кабинет. *** Первый урок пролетел легко и незаметно, к тому же учитель благосклонно не стал задавать тонны домашнего задания. И вот Кларк с подругами уже щебетала в коридоре, то и дело поглядывая по сторонам. Она почему-то очень волновалась – на урок не явился тот самый человек, которого она иррационально сильно ждала. Черт, придется всё-таки спрашивать, как-то неловко уже, что я так интересуюсь. Но гадать больше нет сил. – Рэй, ты не в курсе случайно, а где Лекса? Ответить та не успела, за спиной Кларк раздался веселый (и довольный?) голос объекта вопроса. – Здесь твоя Лекса, куда я денусь. Проспала просто. Салют вам, святая троица. Кларк сначала замерла, покраснев до корней волос, а потом медленно-медленно повернулась, встречая озорной взгляд зеленых глаз. Боже, почему так сильно колотится сердце в груди? Неужто так рада видеть Вудлэнд? Которая за лето вытянулась ещё сантиметров на пять. Как-то... стала красивее, что ли? И без того смуглая кожа стала ещё темнее, а распущенные волосы длинными локонами рассыпались по плечам. Ни грамма косметики – вместо неё задиристая ухмылка. Запястья увешаны всякими фенечками и браслетами, а простая зеленая майка на широких бретельках и джинсовые бриджи смотрятся на ней, как вещи со страниц модных журналов. Как она это делает? Совершенно не напрягаясь, выглядит, как с обложки. – Привет, Лекс. – Голос Рэйвен наконец вырывает Кларк из немого оцепенения, заставляя вновь покраснеть и ругаться про себя последними словами. – Как отдохнули? – Шикарно, приходите потом с мамой, мы вам фотки покажем. Октавия, Линк передает тебе персональный привет. – Лекса не перестает улыбаться, глядя на ошарашенную смущенную Кларк, но краем глаза всё равно видит отвалившуюся челюсть Блейк. – М-мне? – заикается та, не веря ушам. – Почему мне? Лексания закатывает глаза, будто объясняет очевидные всем вещи. – Потому что ты уже который год исходишь на него слюной, Блейк, что ты тут монашку из себя строишь. Его сегодня не будет, а завтра он хочет пригласить тебя на свидание, сделай вид, что сильно удивилась, поняла? Это должен был быть сюрприз, но я люблю осложнять брату жизнь. – Лекса! – Рэйвен откровенно ржет над бедной подругой, побледневшей от неожиданности. – Ты её перепугала до смерти, смотри! – Пф, переживёт. Бояться будет, если разобьет сердце моему брату. А так всё нормально. Что у нас дальше по расписанию? – Физика, – наконец-то подает голос Кларк, хрипло и неуверенно. – И тебе привет, Гриффин, я уж думала, ты немой стала за лето, мало ли. – Лекса притворно сочувственно вздыхает, разглядывая Кларк, а в глазах танцуют чертики. Хм, а Гриффин такая миленькая сегодня. Или это я просто перегрелась на солнце. Кларк утром тщательно подбирала наряд: свободного кроя белая юбка до колен и на тон темнее блузка без рукавов, легкая и воздушная. Такой фасон её изрядно стройнил и выгодно подчеркивал миловидную фигурку. Волосы она предпочла собрать в простой хвост, выпустив по бокам пару вьющихся прядей. В общем, девочка приковывала к себе взгляды не только мальчишек, но и представительниц своего пола. Лекса не стала исключением. – Точно, бедная, дар речи потеряла. Гриффин, я знаю, что я красавица, но поздороваться ты всё же могла бы. Рэйвен хохотнула, заметив смущение Кларк, и быстренько потащила всё ещё ошарашенную Октавию в класс, оставив этих двоих шушукаться наедине. Открой рот, Кларк! Сейчас же возьми себя в руки! Что с тобой вообще? – Боже, прости, пожалуйста. Я что-то с утра торможу страшно. Привет. Здорово выглядишь. Если я покраснею ещё раз, собственноручно себя придушу! – Уже лучше, учимся говорить заново, молодца. А то я подумаю, что тормозишь ты не только по утрам. И это... твой прикид я тоже оценила. Пошли, а то опоздаем. “Она всё-таки забыла”, – с грустью успела подумать Кларк, доставая учебник и тетрадь. “Она думает, что я забыла”, – Лекса, едва сдерживая улыбку, поглядывала на поникшую Гриффин. С трудом удалось дождаться конца урока, чтобы выведать необходимую информацию. – Какой у тебя адрес? – Внезапный вопрос из-за спины заставил Кларк резко развернуться и столкнуться нос к носу с Вудлэнд. Секундное замешательство сопровождалось снисходительной ухмылкой Лексы и оторопелым выражением лица Кларк. – Слушай, а ты читать не разучилась? Давай я на бумажке вопрос напишу? – Зеленоглазая откровенно забавлялась смущением блондинки. Та наконец пришла в себя, тряся головой, чтобы прогнать оцепенение. – Шестая авеню, дом семнадцать. А зачем тебе? – Грабить приду, Гриффин. Жди меня после уроков с битой и 911 на быстром наборе. Господи, ты смешная такая. Расслабься, загляну часов в шесть, буквально на пять минут. Не дожидаясь ответа, Лекса подмигнула Кларк и направилась дальше по коридору по своим делам. Гриффин так и осталась стоять посреди холла с дурацкой улыбкой на губах. *** Так Кларк ещё никогда не ждала шести часов вечера, едва ли не дежуря на кухне, поближе к прихожей. Она не понимала, что с ней происходит и почему настолько сильно хотелось, чтобы Лекса пришла в этот дом. Просто пришла, как всегда поддела её и улыбнулась, как обычно открыто и чуточку самодовольно. Что с ней не так, что за желания такие? Звонок в дверь заставил подскочить со стула и кинуться в коридор. Кое-как пригладив взлохмаченную копну волос, Кларк отряхнула домашние шорты и дрожащей рукой потянулась к дверной ручке. На пороге широко ухмыляясь стояла Вудлэнд собственной персоной, облаченная в миловидный спортивный костюм и с рюкзаком в руках. – Привет, проходи. – Гриффин отступила, пропуская гостью. Лекса с любопытством оглядела прихожую, впитывая каждую деталь интерьера, цвет обоев и фотографии маленькой Кларк на стенах. Улыбка стала ещё шире. – Я на минутку, у нас игра через десять минут. Держи, займешься садовой дорожкой. – Девочка протянула хозяйке дома рюкзак. Тяжелый до невозможности. Кларк охнула, согнувшись пополам, стараясь удержать ношу. И только тут до неё начало доходить. Глаза расширились от удивления, а губы растянулись в совершенно неконтролируемой улыбке. – Ты всё-таки не забыла! Боже, спасибо огромное! Это... блин, как здорово. Но зачем так много? Вудлэнд пожала плечами, разглядывая узор на домашней футболке Кларк. – Я же предупреждала – не смогла выбрать. А пляжей было много, но папа у нас сильный, он способен был унести все мои чемоданы. Забыла, скажешь тоже, можно подумать, мне восемьдесят и память отшибает. – Нет, что ты, я не к этому... – Шутка, Гриффин. Внимание, можно расслабиться! – Девочки дружно рассмеялись, встретившись взглядами. – Ладно, я пошла, а то парни ругаться будут. Кларк вдруг вспомнила. – Ой, погоди, две секунды, я сейчас! – И унеслась на кухню. Прошло больше двух секунд, за которые Лекса успела вдоволь похихикать над фотографиями малышки Гриффин – ну чисто ангел во плоти. Который безумно удивил её в следующее мгновение. – Вот, держи. Это тебе. – В руках у Вудлэнд тут же оказался свернутый пополам альбомный лист. Ничего не понимая, она взглянула сначала на Кларк, затем развернула листок. И оторопела, застыв с открытым ртом. Перед ней был удивительно четкий и красивый рисунок – они с Линком вдвоем сидят на футбольном поле, подставив лица солнечным лучам. Сделано черным карандашом, нет, кажется, это называют грифель. И каждая деталь рисунка старательно выведена, вплоть до номеров на спортивных майках. Меня ещё никто никогда не рисовал! – Обалдеть. Это... ты так рисуешь? – Кларк понравился восхищенный взгляд Лексы, слишком сильно понравился. Она смущенно улыбнулась в ответ. – Я пару лет назад начала практиковаться. Пока мало что получается, и то не особо удачно... – Офигенно получается! – воскликнула Вудлэнд, вновь переводя взгляд на рисунок. – Слушай... спасибо, правда. Линку тоже понравится, зуб даю. – Не нужны мне твои зубы, себе оставь, – хохотнула Гриффин. – У меня же теперь садовая дорожка будет, всем буду хвастаться. Лексе в голову вдруг пришла совершенно безумная идея. – А хочешь с нами погулять? Посмотришь за игрой. Там Беллами будет. Чихать на него! Просто соглашайся. – Белл в вашей компании? – удивилась Кларк, но не сильнее, чем самому приглашению, а мысленно уже переодевалась. – Ну... Они с Линком в одной параллели, как-то там сдружились, вроде. Так что, идешь? – Дай мне две минуты. Я быстро! – Последние слова хозяйка дома бросила уже через плечо, взлетая по лестнице на второй этаж. Что ты делаешь, Вудлэнд? Мало тебе проблем... Мало, очевидно же, потому что Гриффин определенно станет проблемой, это Лекса чувствовала. *** С того дня стало доброй традицией приглашать Кларк на игру: от этого балдели все мальчишки, а больше всего – Беллами Блейк. Это бесило Лексу, но присутствие Гриффин доставляло ей самой слишком большое удовольствие. Они постоянно болтали между таймами, и Кларк каждый раз одобрительно кричала, когда Лекса “вытаскивала” из ворот почти безнадежные мячи. Искренне так радовалась и подбадривала подругу. Стоп, подругу? Они уже дружили, да? Лекса не готова была себе в этом признаться, но и назвать Кларк простой знакомой язык не поворачивался. Пожалуй, так и есть – они начали дружить. Осторожно, робко, пробуя почву. Не открываясь друг другу целиком, а лишь делая первые шаги навстречу. Рисунок Гриффин висел на почетном месте рядом с кроватью Лексы. А камушки с европейских берегов превратились в прекрасную альпийскую горку в саду Эбби и Кларк. На мамин вопрос “где взяла?” девочка, не задумываясь, ответила “новая подруга подарила”. Как-то вот так легко и незаметно две совершенно противоположные натуры, два совсем разных человека стали близки на интуитивном уровне, где-то на границе подсознания. Их словно тянуло друг к другу, будто невидимыми магнитами, самой судьбой. И как бы ни началась эта дружба, с каждым днём она окрашивалась в новые оттенки, потихоньку стирала выстроенные барьеры и рушила стены. Иногда девочкам казалось, что чем дольше они не видятся, тем сильнее было желание исправить это досадное препятствие. И всё же, дистанцию они сохраняли ещё какую, стараясь изо всех сил побороть это стремление участить встречи, слиться компаниями и прочее в таком духе. Октавия и Рэйвен и без того заметили перемены в отношениях Кларк и Лексы, не уставая подкалывать первую на этот счет. Приходилось краснеть и молчать, потому что Гриффин и сама не понимала, к чему приведет дружба с Вудлэнд, и как так вышло в принципе, что им комфортно болтать друг с другом часами напролет, выполнять нормативы на физкультуре или обсуждать начавшийся “роман” Октавии и Линкольна. За них Кларк и Лекса переживали синхронно и искренне: одна боялась за брата, вторая за подругу. И неважно, что встречания эти были почти детскими – О едва исполнилось четырнадцать, как и Лексе, а Линку шестнадцать, как Беллами. Наверное, жизни каждого из них сложились бы совсем по-другому, если бы не тот роковой год и проклятый сентябрь. *** 11 Сентября 2001 В тот вторник стояла ясная солнечная погода, последние теплые деньки радовали школьников. День начался у всех как обычно, привычный уклад не был нарушен, предчувствие беды не бередило души людей. Кларк на прощанье чмокнула мать в щеку и с улыбкой направилась в школу. А Лекса с Линком всё утро подтрунивали над своей няней Индрой. Октавия всю дорогу до школы цапалась с Беллами, потому что он был против её отношений с Линкольном, мол, тот слишком взрослый для неё. Рэйвен записала в плеер новый плейлист и шла по улице пританцовывая. Чуть позже, когда уже почти заканчивался первый урок, здание школы задрожало, звеня оконными стеклами, напугав детей и взрослых. Вибрировали парты и пол. Всего лишь мгновение, но никто не подозревал, что оно значило. – Это землетрясение, миссис Хопкинс? – первой опомнилась Кларк, всё ещё ошарашенно оглядывая одноклассников. Взгляд наткнулся на испуганный зеленый. Лекса вцепилась в парту до побелевших костяшек пальцев, чуть приоткрыв рот от шока. – Что происходит, миссис Хопкинс? – Октавия схватила Кларк за руку. – Успокойтесь, не вставайте со своих мест, я сейчас схожу к директору. – Когда учительница открыла дверь в коридор, оттуда не донеслось ни звука, словно вся школа замерла в ожидании. Страшные новости не заставили себя ждать: через десять минут после произошедшего ожило школьное радио, сообщившее надломленным голосом директора, что Соединенные штаты Америки подверглись террористической атаке. В самом центре Нью-Йорка. Толчок, сотрясший здание школы – это лишь отголоски. Детей попросили сохранять спокойствие и не выходить из классов, за исключением тех, чьи родители в данный момент находились в непосредственной близости от Всемирного торгового центра. Таких учеников собирали в коридорах организованными группами под присмотром учителей. Те, у кого были мобильные телефоны, сразу же попытались дозвониться до близких: если получали ответ, что всё в порядке, возвращались в класс. Испуганные, подавленные, но в душе счастливые, что горе обошло стороной. Но были и те, для кого судьба уготовила другой исход. Мама Кларк ответила на звонок лишь с четвертой попытки, заставив дочь на несколько минут сойти с ума от страха. Из быстрого разговора стало понятно, что в больницу Эбби уже вовсю поступают пострадавшие в теракте. Всё очень плохо, и мать категорически запретила дочери приближаться к Манхэттену. Там творилось что-то очень напоминавшее плохой фильм-катастрофу, в который все отказываются верить. – Лекса, куда! Остановись сейчас же! Вудлэнд, не вздумай! – Это закричала миссис Хопкинс, намереваясь догнать Лексанию, уже вырвавшуюся на улицу сквозь центральный школьный вход. Они как раз находились в главном холле на первом этаже. Кларк с ужасом осознала – родители Лексы работали в одном из небоскребов Всемирного торгового центра. И, должно быть, не ответили на звонок дочери... О боже. – Линкольн, стой! Не надо, там уже работают спецслужбы. – Сначала из коридора справа выбежал Линк, в глазах которого плескался отчаянный страх, а следом за ним несся Беллами Блейк, пытавшийся вразумить друга. Кларк хватило какого-то мгновения, чтобы сорваться с места и устремиться вслед за Вудлэндами. Так быстро, словно бежала стометровку. Увернувшись от учителей, забыв про обещание, данное матери. Туда, на помощь Лексе и Линкольну, которые уже приближались к воротам школьного двора. Беллами остановился неподалеку, запыхавшись и упираясь ладонями в колени. Гриффин прибавила ходу, пробегая мимо него, чтобы успеть за друзьями. – Кларк, не дури! – Закричал парень ей вслед. Отвали, Блейк. Не сейчас. У неё перед глазами так и стояло искаженное болью лицо Лексы и испуганный взгляд бесстрашного Линкольна. Такое невозможно забыть и даже не удастся представить, что сейчас переживают эти двое. – Такси, давайте ловить такси! – выбиваясь из сил прокричала Кларк, когда Вудлэнды замерли посреди дороги, растерявшись. – Давайте на центральную, там большой поток машин. Вся троица ринулась следовать плану Гриффин. Несколько минут изматывающего бега и впереди показалась оживленная центральная улица, где уже было полным-полно таких же испуганных людей самых разных возрастов, а машины носились, как сумасшедшие. Пробки. На Манхэттенском мосту сто процентов будут пробки, если въезд в Нью-Йорк вообще ещё не перекрыли. Этого Кларк как-то сразу не учла. Ну ладно, попытаться всё равно стоило. – Надо добраться хотя бы до моста, а там можем дальше на своих двоих. Давайте ловить попутку. Трое подростков, совсем юных и потерянных, напуганных и в то же время твердо решивших добраться к своим родителям, во что бы то ни стало. Они не подозревали, какой ужас творился сейчас в окрестностях ВТЦ, какой ужас объял все Штаты, наблюдавшие за трагедией по новостям. Не знали, какие колоссальные жертвы оставил после себя этот теракт и сколько семей сегодня окажутся в трауре. Они знали лишь, что должны прибыть на место катастрофы, помочь хоть чем-то, и отыскать родных. Дети даже не догадывались, что в тот роковой день вдруг резко повзрослеют на много лет, навсегда распрощавшись с беззаботным детством. И это касалось не только Вудлэндов: с безумно колотившимся сердцем, сбивавшимся дыханием и болью в боку Кларк Гриффин продолжала бежать по улицам Кони-Айленда, а затем уже и Нью-Йорка, осознавая, что больше никогда не будет прежней. С завтрашнего дня её жизнь безвозвратно изменится, как и жизни тысяч других людей, оказавшихся в эпицентре теракта. Тех, кто выжил, кому придется продолжать этот путь сломленными под тяжестью горя. Они бежали навстречу неизвестности не одни: Кларк оказалась права насчет пробок. Въезд в город перекрыли, пропуская лишь пешеходов, пожарных и скорые. Люди целыми группами пытались пробиться сквозь полицейский конвой, и трое юных друзей всерьёз боялись, что их могут затоптать где-то в пути. Каким-то настоящим чудом им всё же удалось смешаться с толпой и сойти с Манхэттенского моста на улицы Большого яблока. – ВТЦ, ВТЦ, – как мантру повторяла Лекса, маневрируя между такими же отчаянными людьми, стремившимися к Нижнему Манхэттену. – Давайте за руки возьмемся, иначе потеряем друг друга в этом хаосе, – с трудом заорала Кларк. Весь город гудел, как оживший улей. Всевозможные сирены, гудки машин, крики людей и запах гари в воздухе. Едкий, противный черный дым в небе, накрывавший улицы отвратительным одеялом. Хаос – Гриффин употребила правильное слово. Мегаполис погрузился в тотальный хаос. И хотя полиция хоть как-то контролировала происходящее, чем ближе дети подходили к месту теракта, тем сильнее становились заметны жуткие последствия произошедшего. Кларк казалось, что они бредут по улицам уже целую вечность, несколько часов так точно. Ещё несколько безнадежных попыток дозвониться до родителей Вудлэндов. Растерянные лица Лексы и Линка. Беспомощная Кларк и чей-то плач, слышавшийся со всех сторон. Картины, открывавшиеся повсюду на пути к Всемирному торговому центру, действительно словно сошли с киноэкранов – никому не пожелаешь оказаться в подобном аду. Все дальнейшие события отпечатаются в памяти ребят настоящим клеймом, но именно в те часы, когда они достигли пепелища, в которое превратились небоскребы ВТЦ, никто из них не способен был полностью впитать масштабы катастрофы, осознать и принять. В те часы они с рьяной настойчивостью фильтровали увиденное, стараясь закрыться, отрицать, не давать себе застыть от ужаса. – Мы ищем родителей, кто-нибудь, помогите! – Крик Лексы донесся до Кларк сквозь пелену, окутавшую сознание. – Фамилия? – Полисмен, да, точно. В руках у него был список, видимо, выживших. – Вудлэнд. – Линкольн бережно обнимает сестру за плечи, ту бьет неудержимая дрожь. – На каком этаже работали? Северная башня или южная? – Когда ребята достигли места теракта, обе башни уже обрушились полностью, сгорев практически дотла. – Южная, восемьдесят шестой этаж. – Хорошо, что Линкольн так силен духом и собран. Полисмен поднял сочувствующий взгляд на подростков. Он наблюдал за горевшими башнями около часа, он видел, куда врезались оба захваченных террористами самолета... И ему придется сообщить этим детям совсем не то, что они хотят услышать. Боже, за что им выпало такое горе? – Мне жаль, ребята... Верхние этажи сгорели сразу же. Погибли все, кто был выше семьдесят седьмого. – Страшный приговор обрушился на трех школьников, как сами башни Торгового центра. Кларк зажала рот ладонью, сдерживая плач. Но Вудлэнды младшие не проронили ни слезинки – лишь стояли крепко обнявшись, уткнувшись носами друг другу в шеи. В крепких объятиях Линкольна Лекса уже не тряслась, её словно выключили. Какое-то время Гриффин не решалась подойти и нарушить это семейное единение, но потом всё же робко коснулась плеча подруги, чуть сжав. И никто не заметил, кто кого обнял, но через мгновение они уже стояли посреди пекла втроем, отдавая друг другу то единственное, что могли – тепло и поддержку. Спустя какое-то время Лекса и Линк смогли заставить себя взглянуть на пепелище, оставшееся от башен, на спасательные бригады, помогавшие разбирать завалы и на множественные трупы, накрытые куртками и каким-то пледами. Люди, стремившиеся помочь всё прибывали – весь Нью-Йорк сплотился перед лицом трагедии. Не осталось ни одного равнодушного. И глядя на весь этот кошмар, Кларк вдруг поняла, что тоже не хочет оставаться в стороне. К счастью, есть то, что ей по силам. К тому же, Вудлэнды скорее всего хотят остаться вдвоем, чтобы оплакать родителей. – Мамина больница в нескольких кварталах отсюда. Я пойду туда, помогать. Там... там сейчас не помешают лишние руки. – Мы с тобой. – Кларк совсем не ожидала такого решительного ответа Линкольна. Быстрый взгляд на Лексу – у той в глазах пустота, но она твердо кивнула, взяв брата за руку. Гриффин сглотнула, чувствуя, как сжимается сердце от жалости к ним двоим. А ведь ещё несколько часов назад они все были невероятно счастливы... С места трагедии троица уходит не оглядываясь. Пройдет много времени, прежде чем они по-настоящему переварят эти события и смирятся с произошедшим. Или сделают вид, что смирились. *** Эбби Гриффин была в ярости, увидев в коридоре своего отделения дочь, всю в саже, но целую и невредимую. Разве что взгляд... этот взгляд не на шутку испугал её как доктора – в нем не видно было Кларк. Из ясных голубых глаз на Эбби смотрела незнакомая, не по годам взрослая девочка. Чужая. И рядом с ней ещё двое таких же – парнишка и, судя по схожести черт лица, его сестра. У последней взгляд был ещё страшнее, чем у Кларк. Только поэтому миссис Гриффин решила отложить выговор дочери на потом, оценив ситуацию прежде всего как врач. Этим троим срочно нужно было чем-то заняться, чтобы отвлечься от своих мыслей. И на ближайшие пять-шесть часов Эбби предоставила им такую возможность. В больнице сейчас катастрофически не хватало рук и три пары оказались не лишними – дети быстро втянулись и четко выполняли все команды старших медсестер, помогая с пострадавшими, таская со склада необходимые лекарства и многое-многое другое. Их помощь была каплей в море, но такой неоценимой, что когда-нибудь спасенные в тот день пациенты обязательно помолятся в церкви за троих подростков, отважившихся вмиг повзрослеть ради других. – А кто эти двое, Эбби? – Это её хороший друг, хирург, с которым они в паре работали много лет. На часах почти полночь, двое взрослых стоят в ординаторской, наблюдая за спящими на стульях детьми, среди которых дочь доктора Гриффин. Они отрубились каких-то пару часов назад, напрочь выбившись из сил. Но именно это им и требовалось – забыться до физического изнеможения. – Не знаю, кажется, школьные друзья Кларк. Я их впервые вижу... Но девочка, Генри, ты бы видел её взгляд... Похоже, они кого-то потеряли сегодня. И хотя она сильно испугалась за дочь, Эбби не переставала благодарить бога, что та в порядке и что в момент теракта находилась за сотни миль отсюда. А ещё... за то, что сама она, её мать, тоже жива и здорова. Потому что стоило представить Кларк с таким страшным взглядом, как у незнакомой девочки, спавшей сейчас рядом... и Эбби бросало в дрожь. – Черный день, поистине черный, – устало вздохнул тот, кого звали Генри. – Это лишь начало. – Доктор Гриффин вряд ли представляла, насколько пророческими окажутся её слова.