Сквозь века

Обломки прошлой жизни Elias – Cloud Josh Garrels – The Resistance В школе объявили недельные каникулы в связи с трауром и всё это время Кларк не виделась с Вудлэндами. Номера телефона Лексы у неё не было, а спрашивать у Рэйвен девочка не решилась. Кроме того, вероятно, нужно было оставить брата и сестру в покое, дав им время справиться с горем. С горем такого масштаба, что Кларк хотелось забиться в угол от одной только мысли, каково теперь им, оставшимся без родителей. Дико хотелось поддержать Лексу, но Гриффин почему-то знала – сейчас лучше отойти в сторону. Такие, как Линк и его сестра, не примут ничьей жалости и не поймут сочувствие. От Рэйвен Кларк узнала, что тела Вудлэндов старших так и не удалось опознать среди останков на месте обрушившихся башен. Боже, детям даже хоронить придется пустые гробы. Кстати, похороны были назначены на ближайшее воскресенье и Гриффин намеревалась на них прийти. Просто постоять в стороне, но отдать дань уважения ушедшим. Побыть рядом с Лексой хотя бы на расстоянии. Эбби она ничего не сказала и о трагедии Вудлэндов обмолвилась лишь вскользь. Об увиденном на пепелище Всемирного торгового центра девочка говорить тоже отказалась, как ни пыталась мать помочь той справиться с психологическим аспектом проблемы. В назначенный день Кларк, надев всё черное, стояла на кладбище неподалеку от церемонии погребения, прислонившись спиной к старому-старому дереву и глотая слёзы. Наблюдать за всем этим было тяжело, но ещё тяжелее оказалось видеть бесстрастную маску на лице Лексы. Даже Линкольн плакал, его сестра – ни слезинки, ни всхлипа. Лишь стоическая отстраненность и безучастность. Можно было списать это на стадию отрицания горя, но Кларк знала, знала, что Лекса изменилась раз и навсегда, что больше никогда не увидеть той задорной дерзкой хулиганки, которой та была ещё пару недель назад. Теперь вместо неё – холодная, закрытая Лексания Вудлэнд, четырнадцатилетняя “женщина”. И никто ничем не сможет ей помочь, никто не в силах отмотать время назад и исправить то, что произошло. – Спасибо, что пришла. – Кларк вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос. Знакомый и в то же время совсем другой. Она, очевидно, не заметила, когда церемония кончилась и все начали расходиться, потому что уселась на холодную землю и уронила голову на скрещенные на коленях руки. Чтобы не видеть, чтобы не было так больно за подругу. Но вот та стоит перед ней, тоже вся в черном, с этой неизменной маской безразличия на лице. И только взгляд выдает её с головой – в блестевших зелёных глазах горела признательность. Для неё, для Кларк. – Мне очень жаль, правда. Я... я рядом, если тебе нужно. – Два взгляда встретились, скрестились. Один – отдавал поддержку и тепло, второй – не верил, что достоин их принять. Сейчас они уже не были детьми, к сожалению, но и как взрослые ничего не знали об этом жестоком несправедливом мире. – Почему ты тогда побежала с нами? Почему, Кларк? Это было опасно и безрассудно. – Голос Лексы буквально царапал слух второй девочки, потому что тон был жестким, совсем незнакомым. – Не знаю, честно. Просто... я чувствовала, что должна пойти с вами. Как это объяснить? Правда, не подозреваю. Но, Лекса, ты не одна, серьёзно. У вас есть друзья и Индра. – Слабое утешение, но больше Гриффин сказать было нечего. Уголок губ Лексы искривился в горькой усмешке. Слишком болезненной, чтобы принять её за веселье. – О да, у нас теперь есть всё, кроме родителей, Кларк. Это так важно... – Важнее, чем ты сейчас думаешь. – И девочка действительно имела в виду то, что говорила. Просто Лекса пока не осознает, как счастлива, что рядом остался хоть кто-нибудь. Шатенка долгим и пронзительным взглядом смотрела на блондинку, словно искала ложь в этих словах. И не нашла. – Спасибо, Кларк Гриффин. Спасибо за всё. После этих слов Лекса просто развернулась и зашагала к выходу с кладбища. Кларк же ещё долго сидела под деревом, стараясь осознать всю ту катастрофу, охватившую Соединенные штаты и в особенности – семью Вудлэндов. Девочка пыталась понять, что же чувствуют сейчас брат и сестра, которым всю оставшуюся жизнь придется нести на себе груз этой потери. И что будет с Лексанией, обожавшей родителей?.. Ответа ни на один вопрос не было и только время обещало расставить всё по местам. *** Ты неизбежно взрослеешь, когда в полной мере осознаешь, что единственный близкий тебе человек во всем этом мире мог погибнуть, не окажись место работы Эбби дальше эпицентра теракта. Это меняет тебя раз и навсегда, заставляя просыпаться ночами от кошмаров и тихонько шлепать босыми ногами до комнаты матери, чтобы убедиться, что вот она, мирно спит в своей кровати, живая и здоровая. В то время как мертвые тела родителей твоей подруги даже не удалось идентифицировать. Много дней спустя после похорон Вудлэндов старших Кларк всё ещё не удалось прийти в себя, справиться с навалившимися домашними заданиями и повседневными хлопотами. Ежедневные кошмары не давали выспаться, постоянные мысли о произошедшем мучили без остановки. И отсутствие в школе Лексы и Линкольна не добавляло оптимизма. Кларк понимала их стремление пока что держаться подальше от сочувствия всех остальных, но среди других школьников очень многие тоже потеряли близких... Октавия и Рэйвен знали обо всем, что пережили Кларк и Вудлэнды, и старались как можно чаще быть рядом, чтобы поддержать подругу, хотя та перестала быть собой и слишком редко улыбалась, если это вообще можно было назвать улыбкой. Но девочки не лезли ей в душу, предпочитая просто поддерживать, всячески отвлекая от горестных мыслей. Лекса и Линк появились на уроках лишь спустя две недели после трагедии. Парень перекинулся парой слов с Кларк и Рэйвен и ушел с Октавией на школьный двор: у этих двоих действительно была какая-то глубокая связь, благодаря чему и Блейк значительно повзрослела, стараясь понять его горе и помочь ему хоть чем-нибудь. У Лексании в такие моменты не было никого. Никого, кроме Кларк. – Хочешь пойти на улицу? Пообедаем вместе. – Она выжидающе смотрела на Лексу, пока та запихивала в рюкзак учебники. В какой-то момент показалось, что подруга откажется, но, к счастью, этого не произошло. – Да, пойдем. Только вдвоём. – Естественно, свидетели им были ни к чему. – Что вы решили делать? Вас же не отправят в приют или что-то такое? – осторожно начала Кларк, неохотно ковыряя вилкой школьный обед. Не хотелось задеть подругу за живое, но и будущее той её волновало. Лекса смотрела на еду в своём подносе. – Нет, Индра, наша няня, решила нас усыновить. Уже оформляет какие-то там бумажки. А по завещанию родителей дом и всё их состояние перейдет к нам по достижению совершеннолетия. Уже лучше. Хотя нет, лучше тут быть не может в принципе. – Я не знаю, что сказать, правда. Но если тебе нужно... нужно поговорить с кем-то, я всегда выслушаю. – Как могла, Кларк всегда готова была помочь. – Не о чем говорить, понимаешь? Их нет, и это не сериал, где любого героя можно воскресить. Не жди от меня соплей и откровений, Гриффин, никому не понять меня сейчас. – Раздраженно бросила Лекса, нехотя запихивая в себя кашу. Да, она права как никогда. – Тогда просто... Просто знай, что я рядом. В любой момент. Вудлэнд бросила быстрый взгляд на собеседницу, так же насильно заставлявшую себя съесть ланч. Что-то глубоко внутри благодарно отозвалось на эту шаблонную фразу, которую не произнес для Лексы и Линкольна никто, кроме Индры. – Спасибо. – Тихий-тихий ответ, ведь Гриффин его действительно заслуживала. Жаль, помочь была не в силах. Два подростка: одна с достатком и родителями, другая – одинокая и печальная, потерявшая самое дорогое. Две неприкаянные души, стремившиеся навстречу друг другу. В тот момент они даже приблизительно не осознавали, как сильно нуждались в этой хрупкой связи, что установилась между ними. Только она давала Лексе силы двигаться дальше. Только она заставляла Кларк продолжать ходить на занятия, которые больше не приносили былого удовольствия. Ни одна специально проведенная беседа с учителями не могла унять беспокойства и заглушить то горе, что коснулось почти каждого школьника. Никакие обещания безопасности в будущем и фразы из разряда “время всё лечит” не помогали справиться с обуревавшими эмоциями. Только Гриффин понимала Вудлэндов, и только ей они позволяли вторгаться в их личное пространство. Ну, ещё Октавии, конечно, которая по большей части молча выслушивала Линкольна, позволяя тому выплеснуть всю боль. Время шло, но раны не залечивало, заставляя детей убеждаться в том, что взрослые врут. Много и часто. *** Декабрь 2001 – Что планируешь на днюху, Кларк? – спросила Рэйвен, пока они переодевались в спортивную форму. Ответ у Кларк уже был, но вряд ли он устроил бы подруг. Потому девочка решила увильнуть. – Ничего, Рэй. Серьёзно. Ничего не хочу и праздновать не буду, так что не вздумайте дарить подарки. Серьёзно. Не то время сейчас. – Кларк, три месяца прошло. Пора двигаться дальше, – осторожно произнесла Октавия, натягивая топик. – Не наседай, О, пусть делает, как хочет. – Рэй стрельнула в Блейк многозначительным взглядом. Обе знали, что Гриффин всё ещё не отпустила то одиннадцатое сентября. Как и Вудлэнды. – Девочки, я ценю вашу поддержку, правда, но... Я не хочу ничего праздновать, честное слово. Даже маме уже об этом сказала. – Кларк совершенно невозмутимо реагировала на весь этот разговор, хотя на душе скребли кошки. Десятки кошек. Для неё больше не было праздников и веселых вечеринок. Вся эта чепуха меркла на фоне того, что Гриффин каждый раз испытывала настоящее счастье, когда мать просто возвращалась домой после рабочей смены. О каких-то отмечаниях речи и быть не могло, когда Лекса всё больше замыкалась в себе, тогда как Линкольн начал оживать благодаря Октавии. Кларк хотела для его сестры того же самого, но никак не могла достучаться до подруги. - Привет. – Робкий оклик застал её врасплох, пока Гриффин становилась в строй по указанию учителя физкультуры. Лекса. Та самая, которая перестала общаться с большинством своих друзей, за исключением Кларк. Которую почему-то жаловала своим драгоценным вниманием. – Привет. Поднатаскаешь меня сегодня? – Без проблем. Что у тебя? – Стометровка. – Кларк втайне безумно радовалась ответу подруги, означавшему, что хоть что-то той ещё интересно. – Погнали. Давно хотела побегать. Они бегали почти так же, как в тот роковой вторник, одиннадцатого сентября. До седьмого пота, до изнеможения и сбившегося дыхания. Но Гриффин сдала норматив, удовлетворив требовательного учителя. А Лекса в этот момент с гордостью наблюдала со стороны – у неё пятерка по физкультуре была автоматом, едва ли не с начала учебного года. Что-то такое было в простой и бесхитростной Кларк, что заставляло Лексанию выползать из своей раковины на свет божий хотя бы на полчаса. – Ты сегодня вечером дома? – Запыхавшаяся Гриффин пыталась восстановить дыхание, стоя рядом с Лексой, лежавшей на стадионной лавочке. – Да. А что? – Можно я зайду часов в пять? – Лекса удивленно приподнялась на локтях. – Скажи, что мы пойдем бухать? Кларк вдруг искренне засмеялась. Неисправима, Вудлэнд. – Мы пойдем бухать. Теперь можно мне будет зайти за тобой? Лекса довольно ухмыльнулась, заставив сердце Гриффин биться чаще. – Шикарно. Жду. Не опаздывай! *** Кларк не опоздала ни на секунду, чему Вудлэнд обрадовалась впервые за три месяца. Открыв входную дверь, она оглядела Гриффин с ног до головы. Белые джинсы, зеленая теплая куртка и удобные кроссовки. Так, намечается что-то стоящее. – Алкоголь при тебе? – Лекса выгнула бровь, улыбаясь уголком губ. – О, полный комплект, не переживай. – Хитро подмигнула Кларк. – Где достала? – Им всего-то по четырнадцать, никто бы не продал. – У меня великолепный отчим. Маме мы ничего не сказали, но Маркус отвезет нас на пляж и будет ждать в машине, пока мы нагуляемся. Лекса присвистнула, подхватывая свой рюкзак. Ни черта себе! Вот это повезло. Вот это я понимаю, отдых. – Здравствуйте, дядя Маркус, – вежливо приветствовала девочка отчима подруги. Тот лишь ухмыльнулся в зеркало заднего вида. Всю дорогу до пляжа троица в авто молчала. Лексания с удовольствием пялилась в окно, Кларк, как дурочка, улыбалась, а Маркус с любопытством поглядывал на девочек, гадая, попадет ему от Эбби или нет. Нет, он определенно получит, но сейчас его куда больше интересовало, что задумала вся из себя загадочная Кларк. – Маркус, поможешь нам с костром? – спросила девочка, едва они припарковались на набережной. Тот быстро кивнул, направившись к багажнику. Лекса же удивленно вскинула брови, осознав замысел подруги. – Костер, ты серьёзно? А нас не арестуют? Кларк хохотнула. – Я тебя умоляю, всё давно договорено и оплачено. Весь вечер в нашем распоряжении. – Что за повод, Гриффин? – У меня сегодня День рождения. – Простой тихий ответ, но у Лексы вдруг отнялся дар речи. Что? Дура, что ж ты молчала? Боже, как неловко. Какое-то время они в полной тишине помогали Маркусу с дровами и организацией костра. Лекса всё это время едва сдерживалась, чтобы не выдать Гриффин гневную тираду. Останавливало только чувство стыда, проснувшееся так некстати, потому что Вудлэнд за все годы знакомства так и не удосужилась узнать, когда у подруги День рождения. У подруги, которая была рядом в самый тяжелый для неё момент. – Кларк, почему ты не сказала? – не выдержала наконец Вудлэнд, когда костер уже вовсю пылал и слабоалкоголка покоилась в руках девочек. – А что бы это изменило? – Гриффин стояла у самой кромки океана, вглядываясь во тьму горизонта. Действительно. Что бы изменилось? – Я приготовила бы под... – Подарок? Он мне не нужен, Лекса. Просто хотелось провести этот вечер именно так. У Вудлэнд перехватило дыхание. Что-то нужно было сказать, но она совсем не знала, что именно. На душе лежал тяжкий груз, но в то же время – Гриффин только что забрала его часть на себя. Вот так легко и просто заставив Лексу почувствовать себя нужной. Потому что та решила провести самый важный день в году именно с ней, а не с матерью или другими подругами. И ни одна из девочек в тот миг не готова была признать, что подобный вечер был нужен обеим, просто чтобы знать, что всё это не напрасно, что дружба крепка и хоть что-то да значит. – С днём рождения, Кларк, – тихонько прошептала Лекса, чокаясь с жестяной банкой в руках подруги. Та робко улыбнулась в ответ. – Спасибо, что пришла. Глоток обжигающего алкоголя, юный организм начинает впитывать яд. – Почему я? – какое-то время спустя всё же спрашивает Вудлэнд, снова отпивая из банки. – Как же Рэйв и Октавия? Кларк долго обдумывает ответ, глядя на пламя костра. – Тебе правда нужен ответ? Я не могу его дать. Мне так захотелось... А О и Рэйв меня поддержали – для них главное, чтобы я была счастлива. – А ты счастлива? – Лекса окидывает подругу внимательным взглядом. Обе знают ответ на этот вопрос, но Гриффин всё же решается озвучить его вслух. – Нет. Что тут скажешь? Что мне жаль? Глупо, этим делу не поможешь. – Давай изменим положение? – А ты сможешь? – Кларк отчаянно надеялась, что хоть эта конкретная девочка сможет заставить её вновь ощутить вкус счастья. – Ты меня недооцениваешь! И весь остаток вечера Лекса действительно посвятила подруге, забыв про собственные невзгоды и трудности. Искренне, изо всех сил она постаралась сделать так, чтобы Кларк почувствовала праздничную атмосферу и тоже ощутила себя нужной. Ей. Лексе. Как никогда нужной. Именно тот вечер у костра и океана стал непередаваемо важным в жизни обеих девочек, определив их дальнейшую судьбу. Ведь обе осознали тогда, что невыразимо комфортно ощущают себя в обществе друг друга, несмотря на все социальные различия. После того, как Лексу завезли домой, а Кларк уложили спать в изрядно подгулявшем состоянии, Маркус действительно получил неприятный выговор от Эбби, но отреагировал совершенно спокойно, аргументировав тем, что обе девочки были под его присмотром. И уж лучше так, чем если бы они поддались власти алкоголя в какой-то неизвестной компании, где некому было бы приглядеть за ними. К тому же, Маркус Кейн поспешил уверить Эбби Гриффин, что большую часть времени девочки дурачились на берегу океана и о чем-то болтали, нежели налегали на спиртное. В ту ночь Лекса Вудлэнд и Кларк Гриффин впервые за три месяца спали без кошмаров, не просыпаясь и не мучаясь. А наутро девочки поняли, что выспались, несмотря на вернувшуюся утром грусть. Выспались. Провели вместе чудесный вечер и ненадолго забыли о своих трудностях. С того рокового одиннадцатого сентября у обеих не было столь легкого и прекрасного вечера, чему они несказанно радовались. А Эбби всё продолжала читать Кларк нотации на следующее утро, на что та лишь ухмылялась, жуя яичницу с беконом. Да-да, ма, я знаю, что у меня обалденный отчим. И я ему сильно торчу. Обязательно как-нибудь верну долг.