В тени сиреней

А дальше последовал месяц безоблачного счастья. Ровно тридцать дней беспечности и весенней возвышенности. Евгений и Даниил много времени проводили вместе. Освободившись от работы, они встречались в квартире первого, где полностью растворялись друг в друге. Впервые в жизни Козловский понимал тех трепетных писателей, что в своих бессмертных романах описывали «любовь» как замечательное чувство, самое лучшее из возможных. Тогда-то парень и осознал, что в человеке может нравиться всё: и запах, и вкус кожи, и голос, и взгляд, и манера разговаривать. Козловский попросту не видел недостатков, да даже и не пытался их искать. Тогда он не заметил, что Евгений так и остался «тёмной лошадкой», несмотря на душевную и физическую близость, которые укрепились между мужчинами. Цыганов как бы незаметно расставил некие границы, выход за которые был невозможен. Козловский делился собственными намётками, касательно дипломной работы, а в ответ Женя лишь задумчиво улыбался и кивал. О своих успехах в театре не распространялся, что уж говорить о прошлом. Однажды Даня поинтересовался насчёт семьи Цыганова, на что тот мгновенно отозвался переводом темы, словно не слыша вопроса. Тогда Козловский оставил свои слабые попытки узнать что-либо.

***

В самом конце августа, когда солнце уже до того ленивое, что медово расплывается светом на подоконниках, случалось нечто странное, кардинально изменившее ход вещей. Данила и Евгений проснулись в одной кровати, что уже в некотором роде стало традицией. Цыганов бегло поцеловал плечо сладко спящего брюнета, а затем отправился варить кофе. Наверное, он мог бы пить этот напиток утром, днём и вечером. Покуривая «Беломор», обычно стоял у окна, делая кофейные глотки. В то утро всё начиналось, как обычно. По давно отрепетированному сценарию. В семь часов Цыганов вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Даниил проснулся ста двадцатью минутами позже. Сладко зевнув, он умылся, почистил зубы, и решил пожарить себе яичницу. Когда в дверь настойчиво застучали, Козловский даже не сообразил, что это происходит наяву, а не в его мыслях. Выключив газ, он двинулся в сторону двери, стараясь решить, стоит открывать или нет. Ведь он не у себя дома, всё же. Глазок представил взору двух мужчин в чёрных кепках, которые долбились в дверь уже в четыре кулака. — Открывай, чёрт тебя дери! — гаркнул один из них. Нервно облизав губы, Козловский дёрнул цепочку холодного замка, и открыл дверь. Тот, что был повыше, жёстко отстранил плечом Даниила, проходя в квартиру. — Где он? — пробасил более низкий, заглядывая в ванную, а затем на кухню. — Ушёл на работу, — несколько недоумённо ответил Козловский, следуя за незнакомцем в комнату. Смятая постель однозначно намекала на то, что недавно здесь происходил любовный акт, но гостей, казалось, это совершенно не волновало. Они думали о другом. — Не ври, — рявкнул высокий тип, разворачиваясь к Дане лицом к лицу, — нет этого паскудника там! Куда он подевался? Сбежал? Лучше скажи правду, если жизнь дорога! Козловский обернулся на шум и заметил второго незнакомца, вытаскивающего нож. В тёплом солнечном свете опасно блеснуло лезвие. — Должен был уйти в театр. Я не знаю, где он, — стараясь сохранять полное спокойствие, тихо отозвался Даниил. Пока он не соображал, как будет отбиваться от этих негодяев, но нападение сзади может кончиться быстрой гибелью, потому парень решил больше не поворачиваться к вооружённому типу задом. — Не знаешь? — хмыкнув, высокий надавил на плечи Данилы, заставляя опуститься на ещё тёплый матрас, — тогда подождём. — Чего ждать? Прикончить его и всё! Или покалечить, чтобы правду сказал! — Цыц, — угрожающе глянул первый налётчик на приятеля, — давай лучше оброем тут всё. Книги, газеты, галстуки и носки — всё вылетало из шкафов, подобно игрушкам из ящика «с сюрпризом». Даниил вплёл пальцы в волосы, угрюмо наблюдая за происходящим. Хотел бы он знать, чего эти бугаи ищут в квартире Жени, но голоса решил не подавать. Цыганов ведь придёт и всё прояснит. Разве может быть иначе? К двум часам дня высокий уже заваривал чай на кухне, гремя дверцами, а низкий караулил Даниила, вертя сверкающий нож в руке. Погром в квартире стоял нешуточный, казалось, даже ступить было некуда от обилия предметов на полу комнаты, коридора и кухни. Солнце медленно облизывало город, двигаясь к линии горизонта. Детский гвалт, доносящийся из двора, затихал, таял. Часы пробили восемь, но Цыганов так и не появился. Надежда стала постепенно оставлять Козловского, когда обе стрелки часов замерли на 12:12. Бугаи недобро переглядывались, наверное, решая, перерезать горло Дане прямо сейчас или немного подождать. — Отолью, — рыкнул высокий, рывком поднимаясь со стула и покидая комнату. Какое-то время было тихо, затем раздался звук спускаемой в унитаза воды, а после хриплый крик: — Мать твою! Сюда! Я нашёл! Низкий сорвался с места, чуть не падая на пороге и матерясь. Козловский тихо проследовал за ним. Дверь в туалет была открыта, к ней-то Даниил и подкрался. Взору предстала небольшая коробочка из-под карандашей. Высокий держал её в руках, доставая оттуда валюту… Доллары! Брюнет заметил, что там была очень ощутимая стопка. — Этот засранец спрятал бабки в бачке! — расхохотался тот, что пониже. Сглотнув, Даниил тихо прошёл к двери и потянул цепочку замка. К сожалению, дверь открылась не беззвучно. Услышав это, бандиты в голос заорали: — Держи сволочь! Уйдёт! Брюнет выскочил в подъезд и бросился по ледяному бетонному полу на улицу. Выглядел он странно: в полосатых штанах, белой майке и босой. Пересекая двор, он отчётливо ощутил, как небольшой осколок воткнулся в стопу, но не остановился. Выбежав через арку на более оживлённую улицу, дворами он бросился в сторону дома. Дорога была длительной, но в ту ночь удача в очередной раз улыбнулась парню и ему удалось скрыться.

***

Спустя два дня он решился наведаться в квартиру Евгения, где им было так хорошо целых тридцать дней. Дверь открыла молодая мамаша с ребёнком на руках и с неким изумлением ответила, что теперь квартиру снимает она со своей матерью и «никаких Жень» знать не знает.

***

Тогда Козловский отправился в театр, но там никто не знал, куда подевался их мастер сцены. В тот день, когда был совершён налёт на квартиру, Цыганов не появился на рабочем месте. Где он теперь — одному богу известно. Но коммунисты ведь не верят в Бога, верно? Даниле ничего не оставалось, кроме как смириться с расставанием, или хотя бы попытаться. Единственной возможностью отвлечься была дипломная работа. В неё-то Козловский и погрузился.