Аммит

Опустив голову вниз, Михаил проходил мимо цветущих деревьев, не обращая ни малейшего внимания на позвавших его Рафаила и Бальтазара, которые хотели поговорить с ним по поводу юных ангелов в рядах солдат, говоря понятнее — новеньких; на поздоровавшегося с ним вышедшего из Эдема спокойного Джошуа; на посторонние крики из соседнего здания; даже на то, что он, углубившись в раздумья, не заметил сливу у себя под ногами, наступил на нее. В кабинете вальяжно восседал Габриэль на кресле брата, повернувшись к панорамному окну и любуясь красивым закатом, при этом тщательно прожевывая шоколадную конфету, а после, кладя новую в рот, и наслаждался тишиной. — Эх, люблю я закаты… — умиротворенно произнес он, чуть не засыпая из-за небесной, в прямом смысле, красоты. Но ничто не вечно. Дверь с небольшим скрипом отворилась, и маленькими шагами зашел архистратиг, закрывая ее за собой, и, подойдя к столу, сел на стул около него, ставя локоть на бумаги и шумно выдыхая. — Что, Михаил, не получилось поговорить? — к старшему архангелу повернулся вместе с креслом Гавриил, прекращая лопать сладости. — Нет, — провел ладонью по голове темноволосый. — С первого-то раза естественно, что не «загорит» она желанием болтать. Ничего пройдет день, другой, и Аммит захочет это сделать. У нее ведь шок. Кстати, что она делает? — Она заперлась в комнате. Еще я краем уха слышал, что всхлипнула. — Так понятно. Истерика. Спустя многие тысячелетия увидела любимого и зарыдала от счастья, — с видом профессора, процитировал придуманную фразу проказник. — Любимого? Вот тут я сомневаюсь. Она разочарована во мне и точно ненавидит, — обреченно произнес Михаил и встал на ноги, запуская руки в карманы брюк. — Прям ненавидит! Вспомни, как ты ее спас, — расширил глаза Гейб, доставая еще одну конфету, а архистратиг посмотрел на потолок. Аммит закрыла глаза, не в силах терпеть адскую боль по всему телу и не имея энергии. На Каина налетел неожиданно появившийся Михаил, затевая драку. В глазах архистратига была злость и отчаяние, и он не думал, на что способен Рыцарь Ада, все мысли занимала надежда, что темноволосый успел, и он со всей мощи, которая у него была, сжал кулаки демона в своих, уничтожая его взглядом, отчего противник завопил, пытаясь вырваться, но не получалось. Михаила переполнял гнев, благодаря которому он готов был убить Каина, однако, внезапно тот заговорил, сквозь стоны от мучений: — Ты так и будешь драться со мной? — Конечно, ведь ты гнида, поискать еще надо какая, — зло произнес архангел, прибавляя мощности в руках, и демон завопил громче, но смог выговорить: — Как будто у тебя забот больше нет, или ты собирался с самого начала уничтожить меня? И парня осенило. Он мгновенно перевел взгляд на сложившую руки на животе рыжеволосую с разрастающейся раной от удара Клинком, и оторвался от Каина, после чего тот поднес руки к лицу и подул на них, ибо были они краснее некуда. Хмыкнув в сторону пернатого, демон исчез из дома. Михаил подбежал к девушке, взяв на руки, и переместился с ней в свой кабинет, где рука демоницы спала с тела к полу, что не понравилось архангелу, и тот, аккуратно положив ее на диван, побежал за Гавриилом. Долго искать сладкоежку не пришлось: он сидел на мраморной лестнице, точнее, на одной из ее ступенек в Райском саду со своим лучшим другом — Бальтазаром и встречал закат, очаровываясь его красками и величием. — Гейб! Подойди сюда! — донеслось до фокусника сзади, и Габриэль понял, что зовет его старший брат, поэтому соизволил откликнуться. Он ждал объяснений о его выходке с «враньем» Гавриила, в которое не поверил заместитель Всевышнего. — Ну-с, брателло, что тебе нужно? — с хитрой ухмылкой спросил пернатый. — Прости, что не поверил тебе сразу, Аммит и правда в опасности. Была. А теперь она у меня в кабинете. Только без сознания. — Что? — лицо проказника изменилось на встревоженное, как и у Михаила, и архангелы проследовали в кабинет. — Давай я расскажу об этом ей? — поинтересовался Гавриил, заглядывая в глаза брата. — Она поверит. — Я не уверен. — Михайло, братец, ты же сбросил Люцифера, что очень плохо! но ей не врал. А если не поверит сразу, то надо делать дальнейшие поступки к примирению. Ты ведь любишь Аммит? — спросил Гейб, мягко улыбаясь, а Михаил отвел взгляд, бегая глазами по обоям на стене, и ответил, возвращая его на любопытного сваху: — Ты ещё спрашиваешь? Конечно, я ее люблю, как иначе? — Вот и поговорили!