Avant la rencontre avec une rose.

(Аврора) Утром я встала от странного чувства пустоты. По моему телу пробежали тысячу мурашек прежде чем я все-таки открыла глаза. Мне было холодно и рядом с собой я чувствовала странную пустоту. Перевернувшись на другой бок я увидела пустоту. Комната была пуста, а на столике, который стоял в нескольких шагах от дивана лежала маленькая записочка. Я лениво встала и укутавшись в теплый плед, который до сих пор пах духами Генри, я подошла к столику и взяв белоснежную бумажку, развернула ее. На листке идеально черными чернилами было написано: «У меня возникли дела. Не волнуйся. Буду скоро. С любовью, Генри.» Схватив свой телефон и записочку с собой, я лениво потащила себя на кухню. Кнопки расплывались в моих глазах, а это было признаком того, что я совершенно не выспалась, хотя на часах был уже почти день. Я нервно тыкала на кнопки своего айфона, который уперто не хотел реагировать на мои прикосновения, черт. Я тыкала ногтями, сменяя их на подушки своих пальцев, но он то и дело вызывал мне не нежные номера. Когда я наконец-то нажала на нужный мне номер, до этого выкрикнув тысячу лишних и не очень хороших слов на огромный замок, я наконец-то услышала гудки, гудки и еще раз гудки. -Доброе утро, цветочек, -произнесла мадам Пос., как только я распахнула тяжелую дверь на кухню -Доброе, -на автомате ответила я, присев на мягкий кухонный стол напротив миссис Поттс, -Вы случайно не знаете куда делся Генри, а то телефонные звонки явно не для него, -недовольно произнесла я, положив телефон на стол На лице миссис Поттс появилась милая ухмылка. -Его ни когда не волновали телефонные звонки, кроме как по работе. Он считает, что такое общение намного хуже, нежели живое за столиком в каком-нибудь ресторане -Это выводы старого чудака и не более, -невольно произношу я, -Тем более на сколько я знаю он не утруждает себя походами в ресторан -На то есть свои причины, -женщина подает мне чашечку с кофе -У него на все найдутся свои причины, как например сейчас, где он? -Дела -Прекрасное слово которое описывает все его действия Кажется мои слова смешат миссис Поттс, да и я невольно начинаю понимать, что я болтаю что-то не то, но с другой стороны мои мысли соответствуют чувствам в данный момент. -Простите, -наконец выдала я после долгой тишины Миссис Поттс решила одарить меня не очень важной улыбкой, но с другой стороны вряд ли я хотела получить чего-то большего в данный момент. Я следила за женщиной, пока она в свою очередь доставала из стола кучу разных листочков, а затем положив их на стол, достала красивую черную ручку, присев на стул напротив меня. -Что это такое? -с интересом произнесла я -Это приглашения, которые теперь должны превратится в извинение -В каком это смысле? -Балл так и не состоялся и по закону сложившихся традиций я должна отправить письма с извинениями каждому приглашенному гостю Эти слова улыбнулись меня, ведь такие правила были наверное в начале двадцатых годов, а сейчас для всего этого существуют майлы на которые обычно все отправляется, но увы, для этой семьи листочки были намного важнее, чем компьютерная техника. -Я могу вам помочь, конечно бы я предпочла использовать майл, но думаю, что так тоже сгодиться, -с улыбкой произнесла я, -Если вы конечно не против? -Буду рада любой помощи, -женщина протянула мне несколько листов бумаги, которые пахли каким-то супер дорогим запахом, доказывая то, что эти люди имеют огромные деньги, что даже их приглашения пахнут так дорого, почти что как и деньги *** Оставшийся день мы провели за оформлением каждого письма, который затем попадут в руки своих хозяев. Они конечно поглядят на них, а затем все наши труды сегодняшнего дня полетят в кожаные мусорки из дорогой кожи. 
 *** Я не знаю, правда не знаю, что заставляет меня находиться в этом замке весь день, но я и вправду не могу выйти из него, потому что что-то внутри меня сдерживает мои шаги, оставляя меня в этом замке. Этот замок, как черная дыра, которая съедает людей, заставляя их забыть о реальности, хоть на секунду, но забыть. На часах было восемь вечера, когда мы закончили дописывать более трех сот писем. Я решила устроить вечернюю прогулку по замку, поскольку я была уверена, что я не знаю здесь половину комнат, и так как Генри не собирался возвращаться, я решила устроить себе маленькую экскурсию. Да, я буквально распахивала каждую дверь, которая попадалась мне на глаза. Я открывала огромные спальни, несколько достаточно больших кладовых, а так же еще достаточное количество пустых комнат, которые были даже без света, что уж говорить, это было сделано для Генри.
 Каждая пустая и темная комната возбуждала во мне все старые воспоминания. Я вспоминала первые дни пребывания в этом замке, а когда я вновь и вновь начинала крутить свой кулон с маской и книгой, который когда-то мне подарил Генри, в моей голове появлялись портреты, которые я давно рисовала ему. Боль невольно появлялась внутри меня, заставляя меня переживать все заново. Я продолжала открывать двери, пока на моем пути меня не остановила огромная черная дверь, которая почему-то решила меня привлечь. Конечно, меня тянет в черные дыры из которых затем я не могу найти выхода. Да, Аврора, поздравляю. Пнув огромную дверь сначала ногой, а затем оперевшись двумя руками о нее, я распахнула ее. Мои глаза открылась удивительная картина. Достаточно большое темное помещение в котором находится несколько коробок, которые стоят рядом с большими коричневыми застекленными шкафами. По середине комнаты, как по заказу стоит большое кресло и длинный ковер, на котором лежат несколько кажется пустых листков. По телу пробежали мурашки, когда громкий звук кнопки света пробежался по огромной, но уже не темной комнате. Теперь я могла рассмотреть эту комнату намного четче. Тут было действительно ужасающе и не в плане даже самой комнаты, а в плане атмосферы, которая царила здесь. Я разглядывала комнату, но не решалась отойти от двери. Мне казалось, что если я сделаю хоть один шаг меня настигнут ловушки, которые тот час убьют меня, разорвав на маленькие кусочки. -Боже, Аврора! -усмехнулась я сама над собой, наконец-то сделав шаг, -Докатилась, говорю сама с собой, -произносила я, шагая вперед по комнате Меня привлекала каждая вещь, которая находилась в этой комнате. Каждый листочек, который был разбросан по комнате, каждая коробка и безусловно содержимое шкафа. Я понимала, что именно это комната таит в себе много тайн, и именно это заставляло меня поднимать каждый листик с пола, шагая к шкафу. Первое, что безусловно меня удивило, это именно те рисунки, которые еще десять минут назад вспыхивали в моей памяти, как еще одно жуткое воспоминание из прошлого. Те два моих рисунков были в темно коричневых рамках с позолотой. Почему-то этот момент улыбнул меня, не знаю почему. Я на минуту подумала, что именно они были важны ему, коль они оказались в рамках, что уже казалось странным, но жутко приятным. Но более меня привлек один из полу пустых шкафов, в которых находилось несколько кожаных альбомов, конечно кожаных, а так же одна фотография в разбитой рамке. Открыв дверь шкафа, я вытащила рамку, а затем сколько альбомов. Сев на удивительно мягкий и немного пыльный ковер, я начала рассматривать фотографию, которую затем я вытащила из рамки. На этой фотографии был маленький Генри, боже мой, маленький Генри. Вы только представьте маленького Генри со светлыми глазами в которых читается радость, которые даже сквозь фото одаряют тебя лучиками солнца, волосы, которые неаккуратно лежат на его маленькой детской голове, а главное улыбка. боже это лучезарная улыбка, которая показывает то, что этот малыш по настоящему рад. Рядом с ним была молодая женщина, которая была очень красива. Светлые глаза, как у Генри и русые кудрявые волосы, которые красиво свисали с ее плеч. Женщина мило улыбалась Генри. Второй человек, который сидел по другую сторону Генри был мужчина. Темноволосый мужчина с красивыми зелеными глазами. Вся эта картина вызвала на моем лице улыбку, когда я стала замечать схожесть этих троих совершенно беззаботных людей. Они все улыбаются, все счастливы и довольны. Поверьте, кроме как на этом фото, я еще не разу не видела на столько счастливым Генри. По всей видимости это были его родители. Его родная мама и вправду была прекрасна. Ее светлые и очень добрые глаза явно достались Генри, вот только теперь они у Генри безусловно светлые, но они омрачены горем и его проблемами, которые творятся в его голове до сих пор. Волосы достались Генри от его отца, это можно заметить только сейчас. Это фотография вызывала во мне бурю эмоций, ведь, я понимала на сколько трудно было этому маленькому светлоглазому мальчику переживать все трудности его жизни. Как трудно ему были осознавать, что все его счастье скатилось ко дну. Как было трудно выживать без них, как было трудно смотреть в глаза миссис и мистера Дюкре, когда он попал в их семью. Как было трудно все это терять, осознавая то, что он все потерял, все, что так долго было важно ему… Я раскрыла альбом, в котором был сбор разных фотографий. На многих фотографиях Генри улыбался, но чаще всего, как правило это были его детские фотографии. Затем была пустота, а потом фотография Генри и Кристины, где Кристина улыбается широко широко, а Генри делает недовольное лицо подростка. В следующем альбоме я нашла его семейные фотографии где-то на отдыхе. Он был с красивой девушкой, она было русая и достаточно красивая. Возможно это его жена, потому что на последующих фотографиях она уже беременна, и именно на этих фотографиях я начинаю опять замечать настоящую улыбку Генри Дюкре. На следующих фотографиях та же самая девушка стоит напротив строящегося замка с маленькой девочкой на руках, а потом Генри с этой же девочкой. А затем миссис Дюкре, которая гуляет с ней по городу. Это была следующая семья которую он потерял, потерял, опять потерял. Сердце невольно сжимается от осознания всего того, что Генри вновь пережил и слеза предательски сбегает с моей правой щеки. Я начинаю улыбаться, когда в конце второго альбома я нахожу фотографию маленького Генри, совсем маленького. Неужели он и вправду был таким милым малышом? В третьем альбоме было достаточно фотографий семьи Дюкре, но на них Генри практически не улыбался, совершенно нет. Его лицо показывало боль, описывая все мысли и чувства. На этих фотографиях он был уже со шрамом, впрочем как и сейчас. Тяжелые, но при этом тихие шаги заставили меня испуганно улыбнуться. В этот момент из-под большой двери появился Генри. Он выглядел уставшим. На нем были обычные черные брюки, черный жакет, который был одет на черную футболку и какие-то кроссовки. Я встретилась с его взглядом, пытаясь поймать хоть капельку недовольства, но в ответ на свои поиски я получила совершенно другое. Его глаза совершенно не потемнели и не выдали не капельки недовольства. Генри одарил меня странным взглядом со своей уставшей улыбкой. Он стоял еще минуту, прежде чем начал шагать ко мне. -Что ты делаешь в Северном крыле замка? -тихо произнес он, присаживаясь рядом со мной на ковер, -Я не думал, что оно может тебя привлечь, -он пытался заглянуть в мои глаза, но я упрямо опускала их Генри оглядел все, что на данный момент теперь окружает нас. -Ты настолько любопытна, моя Лефевр, -через секунду уставшим голосом, произнес он, заставив меня наконец-то поднят глаза на него Я глядела на него, но я не могла ни чего сказать, просто не могла, потому что не знала, что я могу сказать. Я знала, что ему не нужны слова сожаления, он не любит этого. Я знала, что он не любит вспоминать все это. Я знала, что я в очередной чертов раз заставила его вспомнить весь этот ужас. Он внимательно глядел на меня, показывая еле заметную уставшую улыбку. Генри перевел взгляд от меня на фотографии, которые окружали нас. Он протянул руку к одной из них, это именно так фотография с его родителями. -Вижу ы посчитала нужным вытащить ее из этой рамки, -произнес он, проводя пальцем по лицу своей матери Но я опять молчала, пытаясь сдержать все эмоции, которые засели в меня. -Правильно, я тоже думал об этом, но не мог набраться смелости, чтобы снова вернутся сюда, -он выдыхает и опустив руки с фотографиями, обратно переводит взгляд на меня, -Ты храбрее чем я -И в тысячу раз глупее, прости, -почти шепотом произношу я Он невольно, кажется с болью выдыхает. Я молчу, даю ему время, чтобы утихомирить ту боль, которая кажется вновь поселилась в нем. Черт тебя побери, Аврора! -Эти фотографии значат для меня многое Лефевр, именно поэтому они оказались в Северном крыле, -начинает он -Ты прежде не говорил мне о нем -Раньше я проводил достаточно времени здесь, до появления тебя в этом замке Он опять замолкает, а затем я слышу, как он медленно вдыхает в себя кислород. -Это моя мама, моя родная мама, -он указывает на ту же фотографию из рамки, -Ее звали Мари, -я молчу, лишь немного придвигаюсь к нему, -А это мой отец, Люмьер. Он был слишком добрым человеком, как и моя мать -Они воспитали достойного сына, -произношу я -Я, ведь, практически не помню их, но я помню мамин смех и папины нравоучения на будущую жизнь Все это было очень странно слышать от Генри, но я знаю, что было жутко больно. Генри оглядывал каждую фотографию, которые были разложены вокруг нас, по всему полу. Он глядел на каждую, и с каждой фотографией его лицо становилось более строгим, а в глазах началась читаться злость. Его взгляд остановился на фотографии его жены и дочки. Он улыбнулся, а затем тяжело проглотив комок в горле, он перевел взгляд на меня. -Все эти люди, все, умерли из-за меня. Я не хотел, чтобы ты видела их, просто потому что они были на столько прекрасны, на столько добры, в тысячу раз лучше меня, но они умерли, все умерли из-за меня, понимаешь? — с каждым словом его голос повышался -Не говори так, -чуть шепотом произносила я, -Ты не виновен -Я выживал каждый раз, а они умирали, понимаешь? -он прикрывал глаза, переведя взгляд вновь и вновь на фотографии, -Лефевр, для меня это больше чем фото, потому что на них изображены люди, которые должны были прожить хорошую жизнь, отличную, но они умерли, из-за меня, -он замолкает, переводя взгляд на меня, -Я боюсь любить, я боюсь любить до сих пор. Мне страшно от того, что ты на столько близко, потому что каждый человек, которого я подпускаю слишком близко, с ним что-то случается, как и с моей мамой, она в больнице и следующая можешь стать ты. Я не хочу чтобы вы были здесь, как просто фотографии, понимаешь? Его светлые глаза глядят на меня, дожидаясь от меня хоть какого-то ответа, но я молчу, просто молчу, не знаю, что я могу сказать на все его слова. Я просто не знаю, как реагировать на это, потому что сейчас, внутри меня проносится ураган, который бьет по всем органам, разбивая их в клочья. Я черт возьми чувствую вину за то, что мой нос всегда лезет не в те места, а что самое главное, что я заставила его вновь вспоминать все то, что когда-то происходила в его жизни. Я молчу и просто гляжу в его светлые глаза, которые полны болью и разочарованием. Я хочу его обнять, лечь ему на плече и шепнув на ухо, сказать, что все будет хорошо, просто потому что я рядом. -Лефевр, прошу тебя, не молчи, скажи хоть что-то, -шепчет он, его голос трясется Я вдыхаю и спокойно отодвигаю от себя последний альбом в сторону. Немного приподнявшись, я протягиваю свои руки к нему и через секунду они обвивают шею Генри. Я крепко сжимаю его шею, так, чтобы он чувствовал мою поддержку. Мы сидим на полу, когда я оказываюсь у него на коленях. Я прижимаюсь к нему, крепко притягивая его к себе руками. Я слышу его дыхание, когда я аккуратно прижимаюсь головой к его плечам. От него пахнет свежестью, кофе, больницей, а так же Парижем. Я вдыхаю его запах, трудно выдыхаю его обратно. Я чувствую, как Генри утыкается носом в мою шею. Он тяжело дышит. -Ты ни в чем не виноват, и я обещаю, что я ни когда не стану просто фотографией в твоем альбоме, я уверена в этом, -произношу я ему на ухо, -Я рядом, всегда буду рядом, -теперь я гляжу ему в глаза Я вижу его удивление, но в тот же момент некое облегчение от моих слов. Он выдавливает еле заметную улыбку. -Лефевр, ты необыкновенный человек, -произносит он, прижимая меня к себе, -Ты мой необыкновенный человек -Только твой Я знаю, что вся эта ситуация, все это очень трудно для него, но мне так приятно, хоть на секунду понять и увидеть, то что мое присутствие рядом с ним, хоть немного облегчает его грусть. Мне приятно осознавать, что рядом со мной ему становится легче. 
*** Чудеса всегда доверены минутам. Чудо трудно растянуть на полчаса. Но минуты мы неряшливо минуем — И поэтому не верим в чудеса. © Леонид Филатов