Ненавидеть бы тебя
8 июля 2016 г., 23:45
Now I'm in our secret place Alone in your embrace Where all my wrongs have been erased You have forgiven*
Метаморфоза. Я люблю наблюдать, как люди растут и меняются в лучшую сторону. Сами понимаете, явление редкое, оттого и такое для меня примечательное. В нашем мире его вообще можно волшебством назвать, ведь люди обычно, наоборот, дурнеют, черствеют, цинизируются. Так вот, мне повезло.
Галерея "Саатчи". Девушка отдавала последние распоряжения по расположению картин, что-то поправляла сама и улыбалась. У нее красивая искренняя улыбка. И главной причиной тому стал ее первый показ в галерее такого уровня после 4 лет плодотворной работы над картинами. Она работает с маслом, карандашом и другими здорово пачкающимися материалами, которые едва отмываются с рук и одежды. Сегодня утром девушка потратила на это не меньше получаса, долго выбирала наряд, в итоге остановившись на простом черном платье и алой помаде. Это, скорее, по-французски, нежели по-английски. Но ее это едва смущало: она вообще перебралась сюда из теперь уже не такой холодной России. Подготовка к выставке заняла около пары часов. Картин было немного: художница выбрала самые лучшие, надеясь достойно себя представить английской публике. И вот теперь ее работы украшали стены одной из самых известных галерей современного искусства в Великобритании. Ей есть чем гордиться. Солнце ударило в окна ярким светом, наполнив теплом огромный зал с шершавыми стенами и высоким потолком. До открытия остались минуты. Девушке все мерещился запах краски. С годами она привыкла к нему, но ей остро не хотелось, чтобы кто-то из зрителей вычислил ее в толпе по этому запаху. Просто художница желала остаться инкогнито и узнать, что на самом деле думают люди о ее работах. Редкий это талант - критику уметь принимать. Шквала гостей, конечно же, не было: в первые полчаса после открытия пришли не больше десяти человек. И сразу распространились по залу. Менеджер как раз подала закуски. Шампанское уже разлито по бокалам в честь дебюта юной художницы, которая пока не показывалась публике и вообще беседовала с основателем галереи. Спустя час или более, когда народу поприбавилось, девушка вынырнула из-за служебной двери и слилась с толпой, подходя то к одним, то к другим своим работам и слушая мнения. Кому-то все казалось весьма обычным, кому-то, напротив, интересен был такой своеобразный возврат к классической технике, прятавшей тонкую провокацию. Сейчас было принято творить искусство из любых подручных материалов вплоть до унитаза и вантуза. Такова цена популярности. Поэтому обескураженные такой простотой и отсутствием эпатажа некоторые зрители покидали выставочный зал практически сразу после просмотра всех картин. Но это же тоже было нормальным. Художница никогда не считала свои работы попсовыми или, наоборот, элитарными. Хорошо, если кто-то просто понял посыл ее картины, ну, или увидел там что-то свое. - Мисс Хауте*, пора начинать, - шепнула девушке подошедшая менеджер и улыбнулась. Художница кивнула с улыбкой, глубоко вдохнула и направилась в середину зала. - Друзья, прошу минутку вашего внимания. У нее звонкий голос, немного детский, но сейчас она всеми силами старалась придать ему серьезности. Зрители мгновенно переключили свое внимание на источник звука и выстроились аккуратным полукругом на некотором расстоянии от девушки. Она улыбнулась: - Я безумно рада приветствовать вас на моей первой выставке в галерее Саатчи, надеюсь, что не последней. - Публика понимающе заулыбалась. - Меня зовут Мария Хауте. И на этой выставке я хочу представить ряд работ, объединенных одной простой темой - грех. Или порок. Вы не увидите библейских сюжетов ни в одной из картин, но много болезненно реального. Раздались аплодисменты. Ее приняли весьма тепло, а она боялась холодности. Теперь она просто сияла с бокалом шампанского в руках. Публика последовала ее примеру, и уже через минуту к ней начали подходить расспрашивать о работах, источниках вдохновения и вообще всяком разном. И в одну единственную секунду ее сердце ухнуло камнем вниз. Как часто вы ожидаете подзатыльник из прошлого? Вот именно - почти никогда. Вот и она никак не ожидала увидеть на первой своей выставке человека, в которого когда-то давно влюбилась, если даже не втрескалась с диким грохотом. Ну, и что? "Подумаешь, прошлая любовь", - сказал бы кто-нибудь. И будет прав. Но не в этом случае. Мужчина стоял с бокалом шампанского в углу зала у, пожалуй, самой выдающейся картины. Обнаженная марионетка, ведомая к виселице с надписью "общественное мнение" неким кукловодом. Он угадал картину. Ее в свое время она писала, неприятно вдохновленная событиями его личной жизни. И сочла марионеткой именно его. Том долго рассматривал работу неизвестной миру М.Х. И лишь сам черт сейчас знал, как тяжело ему находить в этой работе себя, свое прошлое, которое и доселе паршиво сказывалось на его работе. Быть актером сложно: ты гораздо чаще видишь глубинные нити, спрятанные в простых словах, нотах, изображениях. И воспринимаешь их, часто пропуская через себя. - А что Вы здесь видите? - услышал он совсем рядом, но... немного снизу. Брюнетка в черном платье с непослушными вьющимися волосами тоже смотрела на картину. Она едва доставала ему до плеча. Такая маленькая... - Безвольность, вероятно. - Он все еще рассматривал ее. К слову сказать, гораздо тщательнее, чем картину. - Да, я тоже... - задумчиво произнесла она, переводя на него взгляд. Огромных сил ей стоило просто подойти и вот так спокойно и непринужденно заговорить с человеком, в которого без малого несколько лет была по уши влюблена. И ключевое здесь: "была". Но желание все высказать ему осталось. Осталось лишь взять себя за рога и оформить крик в прозрачные намеки, приправленные улыбкой и равнодушным взглядом. - Позвольте поздравить вас с дебютом, - краем губ улыбнулся актер. - его можно считать весьма успешным. - Благодарю, мистер Хиддлстон. И, в первую очередь, благодарю за то, что вдохновили меня на эту работу. - Уголки алых губ дрогнули в полуулыбке, в то время как карие глаза излучали едва ли не антарктический холод. - Я? - мужчина немного опешил, но постарался сохранить самообладание. И чутье ему просто кричало в ухо, что девушка перед ним говорит далеко не о фильмах с его участием и, тем более, не о театральных постановках. - Да, а почему вы так удивлены? - Не совсем понимаю, чем я мог вас вдохновить на такую работу. И сколько лжи было в одной этой фразе... - А я солгу, если скажу, что это лишь отсылка к вашей роли в фильме "Высотка", от которого я была в восторге, - с неподдельным восхищением сказала художница. Том внимательно смотрел на нее, думая над ответом. Светская беседа ощутимо теряла светскость и приобретала личную подоплеку, прекрасно ему понятную. Это чем-то напоминало грамотное ведение холодной войны, вся суть коей, в некоторой степени, заключается в простой ходьбе по лезвию ножа. Здесь же - по лезвию скандала, который он не решится устроить. Она словно чувствовала его слабину и пока великодушно позволяла отмолчаться или просто подумать над ответом. А пауза затягивалась... - Я рад, что сыграл роль в этом фильме, - произнес он. - Вам нравится мое творчество? - Да, очень. И мне импонирует ваша любовь к Шекспиру. Но не ваша... двуличность, - легко сказала девушка. - Это грех многих актеров, безусловно, но вы отличились, надо признать. Обескураженный, мужчина просто смотрел ей в глаза, никак не ожидая услышать подобное от нее в эту минуту. Кто она? Самоуверенная девчонка или... обиженная, уже бывшая фанатка? А, может, был третий вариант? У него не было ответа ни на один из этих вопросов. Потому и говорил то, что было на уме. Впервые. Он просто знал, что девушка не сделает из всего им сказанного сенсацию для первой полосы. - Все ошибаются. Это нормально для человеческой природы. - Вы правы. - Девушка словно отступала назад, позволяя ему нанести удар. - Но так я еще никогда не ошибался... Том как будто не слышал ее и чувствовал себя так, словно был у священника на исповеди. И стыдно, и душа жаждет облегчения. О событиях тех лет помнили все до сих пор. И ни с кем невозможно было просто поговорить. Быть актером = быть одиноким. Всегда. - Мне стыдно, правда стыдно, - начал говорить он, глядя в эти невозможные глаза собеседницы. - Все это было огромной глупостью. Я бы даже сказал - нечеловеской. - Вы не боитесь так откровенничать со мной? - вопрос хороший, трезвый. - Едва ли вам надо будет рассказывать всем об этом разговоре, - ответил британец, почему-то не сомневаясь нисколько в своем утверждении. - Да, в отличие от вас, я не стремлюсь выставлять отношения напоказ, - художница просто не удержалась от колкости. - Я лично вас чем-то обидел? - Вы знаете, да, - внезапно сказала брюнетка, посмотрев ему в глаза, желая, видимо, испепелить мужчину на месте, а после преспокойно развеять пепел над Голливудом, который она давно уже проклинала. - Вы стали причиной моего полнейшего разочарования в мужчинах, в частности - актерах. Я прекрасно поняла, что ждать искренности и честности в чем бы то ни было от вас - последнее и совершенно неблагодарное дело. Конечно, розовые очки - удел дурочек, я не спорю. Мне просто очень тяжело было ею оказаться. Я действительно верила вам, Том. Такая сбивающая с ног тирада вышибла мужчину из колеи. И, казалось бы, нет ничего проще скандала сейчас. Черный пиар, быстрая слава, снова первые страницы. Но внутри заворочалась змея сомнения, а потом и вовсе начала беспощадно грызть. От него отвернулись миллионы по всему миру из-за того дурацкого недоромана/мыльной оперы. Ему писали в соцсетях, прекращали встречать в аэропортах и просто на улице. Популярность таяла и утекала водой сквозь пальцы. И как бы он ни старался все вернуть, былое безвозвратно кануло. А теперь, спустя несколько лет, ему выговаривает подобное девушка, глядя в глаза и неприкрыто насмехаясь, делая так же больно, как было в свое время ей самой. Да, месть всегда подают холодной. Прямо из морозилки. - Мои извинения что-то изменят? - Не уверена. Я склонна верить поступкам, и то, после долгого их анализа. - Значит, я не безнадежен? - Наконец-то это зависит исключительно от вас, мистер Хиддлстон. Прошу прощения, но мне нужно переговорить с другими посетителями, всего доброго, - кивнула она и исчезла в толпе, оставив его наедине с выкорчеванным из глубокой могилы скелетом. А на надгробии надпись: "Цена популярности Томаса Уильяма Хиддлстона". Он так старательно его закапывал, а ей хватило нескольких умелых фраз, чтобы разбередить все!***
Спать стало гораздо сложнее: все время приходилось искать положение, в котором было бы не так тяжело. Хуже было только, когда внезапно подкатывало чувство голода. А оно частенько и ночью посещало. Нет, она не требовала клубники с кабачковой икрой и того хлеще. Просто хотелось чего-нибудь съесть. Да, иногда это был даже мел. - Что тебе принести? - послышалось хриплое по левому борту. - Я... нет, лежи. Ты и так устал, я сама схожу, - отнекивается будущая мама и осторожно пытается перетечь в сидячее положение. - Мэри, сядь, пожалуйста, я сам все принесу, скажи только что именно. - Супруг положил ей под спину подушку, а сам встал. - Там, кажется, курица оставалась... - Я понял. Он исчез в коридоре, а через пару минут загромыхало на кухне. Девушка прикрыла глаза, прикладываясь спиной к подушке и кладя ладошку на живот. Почему-то лишь сейчас, нося под сердцем ребенка человека, которого она так сильно любит, она понимала, что "невозможно" - это выдуманный человеком потолок. А доказательство звучало просто: ее зовут Мария Хиддлстон.Люди меняются. Непременно меняются. Почаще бы в лучшую сторону.
______________________________ * Skillet - Forgiven ** Хауте - от фран. haut(e) - высокая.
