Майрон, гуляющий сам по себе

      В маленьких чёрных бусинках глаз застыл ужас. Пучки усов подёргивались, пытаясь уловить следующее движение угрожающе нависшей кошачьей лапы. Нежно-розовые подушечки, опушённые шелковистой рыжей шерстью, были бы мягкими и уютными, если бы не скрывали в своей глубине грозных острых, как иглы, когтей.       Кот лениво щёлкнул мышь по макушке кончиком лапы. Та не шевельнулась, лишь пучки усов задрожали ещё сильнее, а взгляд переместился с лапы в прищуренные кошачьи глаза. Золото этих глаз постепенно затапливала чернота расширяющихся зрачков, и она не сулила ничего хорошего. Майрон начал сердиться на бестолковость грызуна: ни путного обеда с него, ни забавы.       Выбросив вперёд лапу, кот с наслаждением вонзил когти в беззащитное тельце, вспарывая бархатистую шкурку. Всякий раз, делая это, Майрон представлял на месте мыши кого-нибудь из эльфийских владык или людских королей. Иногда он позволял себе вообразить в роли своей жертвы даже Аулэ или Манвэ.       Тельце под лапой ещё подрагивало от судорожных вдохов. Кот склонил голову к маленькому округлому ушку, будто собирался что-то прошептать или тихонько напеть колыбельную. В крошечных чёрных полусферах отразилась злорадная морда большого рыжего кота: золото вокруг его черного зрачка полыхнуло огнём, рот приоткрылся, обнажая иглы клыков. Быстрое движение — и свет в чёрных бусинках померк. Кисловатая кровь брызнула в рот, и Майрон поморщился: он никогда не любил мясо, и уж тем более не пил крови. Да и орков он презирал ещё больше за то, что те могли сожрать любую живность в сыром виде, причмокивая от удовольствия, наслаждаясь стекающей по морде кровью, слизывая её с рук. Мерзость! Кот брезгливо тряхнул мордой.       Утратив Кольцо, а вместе с ним и силу майа, Майрон больше всего страшился вновь на долгие столетия остаться бесплотным духом, неприкаянным и одиноким. Всегда любя уединение, он тем не менее нуждался в обществе. Главным образом, для того, чтобы повелевать и вызывать восхищение. Собрав остатки ускользающих вместе с Кольцом сил, поверженный майа соображал, какой телесный облик ему принять ещё по силам. Мысленно перебрав всю лесную живность, Майрон отмёл все варианты: он не желал стать добычей охотников или более крупных хищников. Было желательно стать небольшим и не слишком заметным зверьком, способным найти себе пропитание и убежище. Было бы неплохо уметь лазить по деревьям: там удобно прятаться от погони и спать безопаснее. А еще для майа было важно иметь привлекательный вид.       Уж лучше хорошенький зверёк, чем полупрозрачное облако. Уж лучше его грация, красивая мордашка, большие раскосые глаза и шерсть, густая, длинная, шелковистая, сверкающая в лучах солнца. И когти — да! И острые хищные зубы. А ещё было бы замечательно уметь вызывать любовь и восхищение у тех, кто теперь торжествует победу, — у эльфов и людей.       Тающий облик Майрона озарился довольной улыбкой: решение нашлось. Обернувшись золотистым вихрем, майа понёсся на северо-запад. Ему пришла в голову шальная мысль — втереться в доверие к эльфам. Его мечта непременно сбудется: его будут любить и лелеять, ему будут прислуживать те, кого ему так и не удалось покорить в облике майа. Майрон задумал стать котом. И не каким-нибудь, а изысканным: с большими золотистыми глазами, маленькими ушками с кисточками на концах, с сияющей рыжей шерстью и поистине роскошным хвостом.       Чувствуя, что слабеет, а до Ривенделла ещё не так близко, Майрон решил не рисковать и употребить последние силы на то, чтобы принять желаемый облик. Золотистый вихрь всколыхнул молодую траву, засиял и сгустился, принимая очертания животного. Великолепный рыжий кот зажмурился от яркого весеннего солнца и грациозно потянулся. Ему предстояло несколько дней пути через лес до Ривенделла. Перспектива питаться грызунами и насекомыми совсем не радовала, Майрон утешался мыслью, что уж среди эльфов необходимость в охоте для него пропадёт. Ну, разве что ему вздумается развлечься и в очередной раз загрызть «Арагорна» или «Олорина». Золотистые усы дёрнулись в ухмылке.       Кот передвигался быстро и бесшумно, стараясь не думать о нарастающем чувстве голода, но тело, каких бы малых размеров оно ни было, нуждалось в пище. Кот замер и прислушался: лес был полон незнакомых звуков. Не имея навыков охоты, Майрон задумался, чем бы ему утолить ставший уже нешуточным голод. Птица? Да, вероятно. Но уже вечер, и придётся облазить все ближайшие деревья в поисках гнезда. И потом… Майрон в красках представил, как отплевывает перья и пух. Кот фыркнул: ну уж нет! Мало того, что придётся есть сырое мясо, так ещё и добывать его таким малоприятным способом. Уж лучше мышь. Пышные усы вытянулись и зашевелились, а розовый нос потянул пропитанный лесными запахами воздух. Мягко ступая по лесной подстилке, принюхиваясь и прислушиваясь, кот двинулся вперёд и вскоре остановился. Этот запах узнал бы не только кошачий нос. Мышиный запах знал даже избалованный тонкими ароматами нос майа.       Живя в замке Дол Гулдур, Майрон изредка спускался в подземные галереи, где обитали орки. Там, где находились кладовые, орочья вонь ощущалась не столь сильно, как в нижних уровнях, но зато там царил другой, не менее отталкивающий запах. Майрон пожаловался на него слугам, и те только развели руками: мыши, съестные запасы всегда привлекают их. Вот тогда в замке и появились кошки. Эти зверьки обладали странной притягательной силой. Они были по-своему красивы, независимы и невероятно нахальны. Они не только имели наглость время от времени заходить в верхние уровни замка, где обитал владыка Дол Гулдура, но и умудрялись, не мигая, смотреть майа прямо в глаза, и он всякий раз удивлялся тому, что его это не гневило. Обычно за нарушителем вскоре прибегал кто-то из прислуги и, рассыпаясь в тысячах извинений, брал кота в руки и уносил прочь, а Майрон каждый раз отмечал, как ласково, даже нежно, обращались с тем, кого следовало бы наказать. У кошек была необъяснимая власть над сердцами и смертных, и бессмертных. Власть — именно то, что было нужно Майрону.       Кот замер, ощутив знакомый неприятный запах: поблизости были мыши. Поймать одну из них не составило большого труда, а вот впервые ощутить вкус крови стало испытанием, но голод взял своё. С трудом проглотив свою добычу, кот поспешил найти воду и долго и жадно пил из небольшого родника, старательно смывая с языка гадкое послевкусие. Для сна Майрон выбрал толстую ветку одного из лесных исполинов, находящуюся на достаточной высоте, чтобы не рисковать стать чьим-то ужином. Свернувшись клубком и уткнувшись носом в пушистый хвост, кот засопел, ловя сквозь сон звуки ночного леса.       С рассветом Майрон продолжил путь и вскоре вновь проголодался. Решив не мудрствовать, он вновь поймал мышь и, морщась и подавляя рвотные позывы, проглотил этот незамысловатый завтрак и снова обильно запил его родниковой водой. Без труда находя источники воды и пищи, Майрон впервые за свою долгую жизнь подумал, что стоило бы поблагодарить Валар за искусно созданную природу.       Вскоре он столкнулся с новой трудностью. Принимая ранее облик зверей, майа никогда не находился в нём подолгу. И уж тем более не делал ничего из того, что обычно приходилось делать животным: охотиться, справлять нужду, мыться… Со вторым пунктом всё разрешилось благополучно, а вот с последним… Однажды в замке Дол Гулдур Майрон видел, как кошки приводят себя в порядок. В ту минуту он подумал, кому из Валар пришла в голову настолько нелепая мысль — заставить животных вылизать себя собственным языком, чтобы обрести опрятный вид. Прекрасный рыжий кот гневно дёрнул хвостом. Ну уж нет! Даже если об этом никто никогда не узнает, майа не станет отмываться подобным способом. Не бывать этому! В тот миг он усомнился, верно ли выбрал между бесплотным облаком и котом. Проведя вторую ночь на дереве, Майрон вновь двинулся в путь.       Вонзив зубы в только что убитую им мышь и вновь ощутив отвратительный вкус крови, Майрон окончательно решил, что к бродячей жизни он точно не привыкнет никогда. Ему были нужны удобства, привычная роскошь и изысканная пища. Кот забрался на одно из деревьев и осмотрелся. Золотистые усы приподнялись надо ртом, растянувшимся в подобии улыбки: вдали виднелись водопады Имладриса. В Средиземье был лишь один кот, который умел улыбаться. И он держал путь к владыке Элронду. Легко спрыгнув на землю, кот насторожился, и почти тут же рядом с ним в лесную подстилку вонзилась стрела, выгнав из травы рой всевозможных мошек. Кот шмыгнул в ближайший кустарник и осторожно посмотрел сквозь листву. Из-за деревьев показались эльфы. Они остановились, растерянно глядя на торчащую из земли стрелу. — Как ты мог промахнуться, Хорланир? Ты же у нас такой меткий! Иль вчерашнее вино сыграло с тобой шутку? — Уж и не знаю, Терлияр, может, лисы нынче пошли разумные да вёрткие более, чем раньше? А лисица знатная! Ты видал, какой хвост? Роскошь! Молодая, видать, мелковата. Да и не беда! Главное тот хвост добыть!       Майрон восстанавливал дыхание после пережитого испуга. Он чуть не лишился жизни из-за того, что его приняли за лису. Зная об остроте эльфийского глаза, он понял, что это временное убежище ненадёжно, лучше подыскать другое. Его взгляд упал на ближайшее дерево. Надо залезть повыше и переждать, пока охотники уйдут. Собравшись с духом, кот рванул к дереву и вскарабкался до первой толстой ветки. — Гляди! Белка! Огромная! «Теперь я белка!» — мрачно подумал Майрон. — Да то не белка, Хорланир! Точно перепил вчера! — Что, по-твоему, лиса полезла на дерево? Кто из нас перепил? — Так может, то и не лиса вовсе, и не белка! «Наконец-то! Я готов разрешить ваш спор, приятели, только опустите свои луки!» — подумал Майрон.       Эльфы топтались вокруг дерева, задрав кверху головы и наконец опустив луки. Настал подходящий момент, и кот, хвастливо подняв ослепительно рыжий пушистый хвост, величественно прошёл по изогнутой толстой ветке, позволяя себя рассмотреть. Внизу раздался дружный вздох восхищения. — Вот тебе и белка! — И лиса! Ты посмотри, какой красавец! И не боится! Кис-кис! Майрон уселся на ветке, дразняще свесив хвост, и довольно прищурился, глядя, как эльфы на все лады пытаются сманить его вниз. — Ну-ка, Терлияр, поройся в своих карманах да котомке, может, что вкусное завалялось. Надо непременно забрать его с собой! Подарим владыке Элронду! Он до сих пор тоскует по своей погибшей косуле. Так то — косуля, а это... пушистый... мягкий... Кис-кис!       Майрон решил не испытывать судьбу и грациозно спрыгнул вниз. Его тут же подхватили на руки и принялись ласкать. — Ух, какой! А шерсть! Куда уж лисе! Осторожней, Хорланир! Ты его помнёшь! — Это ты поаккуратней его гладь, Терлияр! Вдруг ему не понравится! Ещё убежит! Кот лукаво прищурился, пряча взгляд, полный торжества. Скоро Майрон будет в Ривенделле.