Майрон, гуляющий сам по себе

      Майрон вслушивался в размеренное посапывание владыки Элронда. Тот крепко спал на широкой кровати, способной вместить и троих. Лёжа на мягкой бархатной подушке у потухшего, но ещё хранящего тепло очага, майа подумал о том, что выбор его был верным. Вот уже несколько дней он наслаждался сытой и довольной жизнью среди эльфов, получив имя под стать своему облику — Ли́мборн*. Сбылась тайная мечта Майрона — наконец-то его любили и холили эльфы. Сам владыка Элронд при любой возможности брал кота в руки и запускал унизанные перстнями длинные пальцы в густую блестящую шерсть. Кот довольно жмурился.       Вообще-то Майрон не привык к ласкам, к его телу редко прикасались чужие руки, и эти новые ощущения стали для него приятным открытием. В итоге он получил куда больше, чем ожидал. Его не просто хорошо кормили — его потчевали всевозможными яствами, позволяя гулять по столу во время трапезы и выбирать едва ли не лучшие и самые лакомые кусочки. Майрон быстро освоился и начал наглеть, проверяя силу своего обаяния. Он уже не просто вальяжно прохаживался по столу, подобно знамени гордо подняв хвост, и совал свой нос, а вернее — пышные усы, во все возможные блюда — он набирался нахальства и тащил приглянувшиеся лакомства прямо из тарелок трапезничающих. И ни разу на него даже не шикнули. Ему покорно позволяли любую, даже самую дерзкую выходку.       Вот и сейчас, слушая мерное дыхание Элронда, как его мысленно называл Майрон, кот пронизывал взором приоткрытых золотистых глаз полумрак освещённой слабым светом луны опочивальни и из глубины кресла рассматривал спящего эльфа. Длинные тёмные волосы разметались по подушке, придавая лицу схожесть с диковинным цветком, чьи почти чёрные лепестки причудливо извивались на белизне постели. Точёные черты Элронда, обычно такого серьёзного и сосредоточенного, сейчас смягчились. И даже всегда плотно сжатые в тонкую линию губы порозовели и приоткрылись. Под лёгким покрывалом угадывались очертания стройного сильного тела. «Красивый он! — подумал Майрон. — Все они по-своему красивы, но у владык есть какая-то особенная… глубина, что ли. Будто прожитые годы, никак не отразившись на юности лица и тела, придают их облику некую, свойственную умудрённым опытом, изысканность, отличающую их от остальных».       Майрону нестерпимо захотелось улечься рядом с прекрасным владыкой. Вонзив когти в бархат подушки, он выгнул спину и зевнул. Мягко соскочил на пол и в следующее мгновение уже растянулся на хрустящих белоснежных простынях рядом с эльфом, удовлетворённо вздохнул. Утром его разбудило недовольное ворчание Элронда: тот проспал остаток ночи, пытаясь умоститься на самом краю широкой, как Роханское поле, кровати, чтобы не потревожить спящего под боком рыжего нахала.       Следующим утром история повторилась с той разницей, что владыка Элронд проснулся на противоположной стороне кровати, сиротливо кутаясь в край покрывала, счастливо не оказавшийся подмятым под сопящего рядом кота. Майрон приоткрыл один глаз, слушая недовольство владыки, и широко зевнул. Тотчас знакомая рука прикоснулась к рыжей голове и начала легонько поглаживать, вызвав довольное мелодичное урчание.       Майрон был очень любопытен. Он всюду следовал за Элрондом. Например, в сад, где развлекался, частенько специально наступая на край длинного одеяния, чем заставлял владыку останавливаться и оглядываться. Он представлял, как забавно тот выглядит со стороны, ведь из-за коротко постриженного кустарника, обрамляющего дорожку, кота видно не было.       Среди разнообразных растений, что росли в садах Имладриса, Майрона в облике кота неожиданно привлекло одно ничем не примечательного вида, но с невероятно манящим запахом маленьких желтоватых ягод. Кот ходил кругами вокруг этого растения, обнюхивая его и наслаждаясь, пока однажды наконец не решился отведать его вкус. Надкусив ягоду, он ощутил, как рот наполнил вяжущий терпкий сок. Не особенно вкусно, но и не отвратительно. Кот облизнулся и пошёл восвояси, потеряв к жёлтым ягодам всякий интерес. Однако через несколько шагов его охватило необъяснимое блаженство. Это состояние Майрон знал — так бывало всякий раз, когда он вкушал сладкого эльфийского вина. Кот попросту был немного пьян. Сделав это неожиданное открытие, Майрон обрёл для себя ещё один источник удовольствия.       Однажды, после вкусного ужина и порции сока жёлтых ягод, кот, как водилось, спал на широком ложе владыки Элронда. Вдруг его разбудила непонятная возня. «И чего Элронду не спится? Небось, съел за ужином что-то не то», — недовольно подумал Майрон и тотчас насторожился: на широкой кровати кроме него и эльфийского владыки был кто-то ещё. Кот приоткрыл один глаз и повёл ухом в сторону возни. «Ах-х-ш», — зашипел кто-то, и Майрону показалось, что это был Элронд. До рыжего, увенчанного кисточкой уха долетел жаркий шёпот: «Не спеши, драгоценный. Дай мне привыкнуть к тебе». Точно — Элронд. Кровать начала подрагивать.       Кот повернул голову и не сразу понял, во что упёрся его взгляд. Мгновение спустя он различил согнутую в колене ногу лежащего на спине эльфа и какое-то движение в её просвете. Что-то двигалось между разведённых ног лежащего и вонзалось прямо в него, выныривало и вонзалось вновь, издавая при этом влажно чмокающие звуки. Взгляд кота скользнул выше. В мягком полумраке опочивальни меж подрагивающих коленей белел чей-то зад.       «Ещё, ещё быстрей, ещё», — вновь раздался голос Элронда. Судя по всему, на спине лежал именно он. Завеса длинных тёмных волос скрывала лицо того, кто прижимал распростёртое тело к постели. Казалось, он хотел расплющить его собой, врезаясь в него со всей силы и ускоряя движения, от чего кровать жалобно постанывала. До кошачьего носа долетел странный аромат, наполнивший опочивальню. Этот запах был не знаком ни носу кота, ни носу майа. Его источник находился именно там, откуда доносились звуки влажного скольжения.       Жгуче-сладкий пряный аромат щекотал ноздри, одурял, будил незнакомые странные желания. Хотелось чего-то неведомого и настолько нестерпимо, что Майрон едва подавил в себе желание вцепиться острыми когтями в этот танцующий во мраке зад и расписать его багровыми красками. Майа был готов разорвать этих двоих за то, что они сделали — разбудили дремавший тысячелетиями голод.       Майрон ещё мог как-то смириться с кратковременной необходимостью вынужденно утолять мучивший его обычный голод отвратительным мышиным мясом, но как быть с голодом иного рода? Майрон напряжённо смотрел на скользящий в теле Элронда ствол, и вдруг ярость сменилась изумлением: он лишь сейчас понял, что на кровати рядом с ним сплелись в тесном объятии двое мужчин. «Однако», — подумал он и стал с всё возрастающим интересом наблюдать за происходящим.       Шумное дыхание смешалось со стонами. Мужчина, что был сверху, приподнялся на руках и, не покидая тело любовника, привстал и устроился между его разведённых ног. Он подхватил бёдра Элронда и начал яростно насаживать его на себя, издавая при этом звериное рычание.       «Любопытно. Это тоже придумка кого-то из валар? Или это Эру так задумал? Или это эльфы проявили смекалку в военных походах, куда с собой обычно женщин не берут?» — размышлял Майрон. Он вспоминал семилетнюю осаду Барад-Дура. Там не было эльфов-женщин. Семь лет… Ну конечно! Это старшие дети Эру так изобретательны, не иначе.       Будь Майрон в своём истинном облике, он сжал бы от досады кулаки, но коту оставалось лишь подогнуть под себя подушечки лап. Сохраняя внешнюю безучастность, он со злостью наблюдал за любовниками, не в силах оторвать взгляд от мощного, поблёскивающего влагой, эльфийского стержня.       Руки Элронда, до этого беспорядочно шарившие по простыне, вдруг вцепились в неё и сжали со всей силы, а сам он выгнулся навстречу склонившемуся над ним любовнику, и надрывный крик вырвался из его горла. Тело Элронда обмякло, пальцы, сжимавшие простыню, разжались, а к витающему в воздухе одуряющему аромату прибавился ещё один, тоже незнакомый. Темноволосый эльф, терзающий тело владыки Имладриса, ускорил темп движений и вдруг, вонзившись до упора в податливую плоть, яростно рыкнул и замер. Дрожь пробежала по его телу. Он нехотя выскользнул из тела Элронда и обессиленно повалился на постель рядом с ним.       «Наконец-то», — с облегчением подумал Майрон, надеясь на то, что остаток ночи эльфы проспят. Он уткнулся мордой в лапы, пряча нос от назойливых запахов.       В час, когда сиреневый рассвет заглянул в стрельчатые окна опочивальни, любовник Элронда пошевелился. Он благоговейно прикоснулся к тёмным волосам владыки и соскользнул с ложа, коротко взглянув на лежащего с краю кота. Это был Каолинир, начальник стражи Имладриса.       «Так-так. Видимо, наш владыка не слишком расположен к женщинам. Оттого и не взял себе новой жены после того, как мать его детей покинула Средиземье. Неужто военные походы порождают такую тягу к мужскому телу? В том есть особенная прелесть?» Кот тяжело вздохнул — эта сторона жизни была ему совершенно незнакома.       Обнажённый Элронд сладко посапывал, раскинувшись на скомканных простынях. Майрон рассматривал его и всё размышлял о замысле Творца. Отчего он создал эльфов именно такими? Изящными, красивыми, длинноволосыми. Никто из них не стриг волос, будто следуя высшему замыслу. Зачем они такие жадные до ласк? Они ведь не плодятся так, как смертные. Верно, чтобы не помереть от скуки, раз Эру наделил их долгой жизнью. А что же валар? И майар? Их тела подобны эльфийским. Отчего же Майрон никогда не задумывался о том, какие выгоды можно извлечь из такого ценного дара? Да и кому он мог бы позволить прикасаться к себе? Он оценивающе взглянул на спящего.       После той ночи Элронд был таким же, как всегда — серьёзным, строгим, с лицом, как будто высеченным в камне. Глядя на него, трудно было представить, каким он мог быть в сумраке опочивальни — изнемогающим от ласк любовника среди разбросанных подушек. Воспоминания об этом мешали Майрону смотреть на Элронда, как прежде, не позволяли принимать его ласку. Теперь он был поблизости, мог даже вскользь потереться о край одеяния Элронда, но его рук старался избегать — прикосновения будили в теле, пусть пока и кошачьем, жажду, утолить которую не было никакой возможности.       «Поди сюда, Лимборн!» — звал кота владыка, похлопывая холёной рукой по коленям, и хмурился, видя, как тот, тряхнув хвостом, шествует мимо.       Неделя за неделей пролетали для Майрона в сытости и неге. А Элронд становился всё грустнее. Майрону показалось, что он как-то сник после визита эльфов Лориена. Но что именно послужило причиной уныния Элронда, Майрон пока не догадался. Эльфы говорили о том, что Лориен почти опустел, эльфы покидают Средиземье, лишь народ короля Трандуила остаётся в Эрин Ласгалене и никуда не собираются. Трандуилу не раз предлагали присоединиться к отбывающим в Аман, но все приглашения золотоволосый владыка вежливо отклонял. «Не после той ли беседы Элронд опечалился? С чего бы?» — вопрошал себя Майрон, думая о Трандуиле. Он хорошо помнил его отца, Орофера, погибшего в битве при Дагорладе, а самого Трандуила видел лишь мельком, да и не до того ему было. Встреть он владыку Эрин Ласгалена вновь, Майрон не узнал бы его. Единственное, что он помнил, тот был так же светловолос, как и его отец.       Спустя несколько недель картина стала проясняться. Однажды, вскоре после обеда, в Ривенделле случился переполох — все сбились с ног, разыскивая любимца владыки Элронда. Несомненно, чуткое кошачье ухо и совершенный слух майа заметили все эти «кис-кис-кис» и «Лимборн», но рыжему коту, лежащему на разогретой ласковым летним солнцем крыше одной из башенок, венчающих дворец Элронда, было слишком лень спускаться. Когда же наконец он соизволил оттуда слезть, его немедленно подхватили чьи-то руки и снесли прямиком в покои владыки Ривенделла. Элронд сидел за столом, изучая свитки. Заботливые руки опустили кота на мягкий ковёр, покрывающий плиты пола. Элронд просиял.       «Лимборн! Как я рад, что ты нашёлся! Я уж было подумал, не решил ли ты меня оставить», — произнёс он вслух.       «Ещё чего! — подумал Майрон, пряча взор от серых глаз эльфа. — Я до сих пор помню кислый привкус „свободных хлебов“. Уж будь покоен, добровольно я тебя не покину».       Кот легко запрыгнул на стол и развалился на старинных свитках, ничуть не заботясь об их сохранности.       «К концу осени мы покинем эти земли, отправимся в благословенный край. Тебе там понравится! Придётся лишь перетерпеть путешествие морем», — тихо произнёс Элронд, гладя кота по спине.       Счастье, что говоря это, он смотрел куда-то мимо и не видел полные ужаса кошачьи глаза. Майрон уже успел привыкнуть к довольной сытой жизни среди эльфов и ни за что не отказался бы от неё. Но в Аман ему вовсе не хотелось. Там, где полно майар и валар, его в любой миг могли раскрыть. Нет, нет, нет! В Аман ему никак нельзя! Но не с этим ли отъездом связана грусть владыки Ривенделла?       Ответ на этот вопрос Майрон получил при неожиданных и весьма интересных обстоятельствах. Пожевав жёлтых ягод после ужина, кот отправился в покои Элронда и, развалясь на его постели, забылся хмельным кошачьим сном. Посреди ночи он проснулся от уже знакомых подрагиваний кровати. Он открыл глаза и удивился, когда вместо ожидаемого сизого полумрака опочивальни и начальника стражи увидел мягкий свет, а в объятиях Элронда — красивого эльфа, чьи волосы цвета тёмного золота колыхались в такт его движениям. Его стройные ноги были согнуты в коленях и, подобно тискам, сжимали бока лежащего на спине Элронда. Взгляд владыки был устремлён на любовника и горел странным огнём. Эльф двигался, грациозно приподнимаясь и вновь опускаясь на бёдра Элронда, издавая сладострастные стоны. Воздух опочивальни наполнял знакомый навязчивый аромат.       «Наклонись ко мне», — прошептал Элронд.       Его любовник выполнил просьбу и склонился над владыкой. Элронд запустил пальцы в золотистые волосы и бросил несколько прядей на лицо. Руки владыки скользнули вниз и обхватили бёдра любовника. На его лице появилось хищное выражение. Неотрывно глядя на длинные пряди, скрывающие лицо эльфа, и, крепко держа его, он неистово задвигал бедрами, вбиваясь в податливое тело. Спустя какое-то время Элронд громко вскрикнул, в последний раз ударившись в тело любовника, и, обессиленный, упал на постель. До уха Майрона донеслось тихое, не громче вздоха: «Трандуил». Ли́мборн* — (синд.) Lim (сверкающий) + born (жаркий, рыжий)