Майрон, гуляющий сам по себе

      Утром, перед отъездом, Элронд вошёл в покои Трандуила, когда тот едва закончил одеваться. Владыки открыто взглянули друг на друга, и ни один из них не отвёл взгляда. Было заметно, что Элронд провёл бессонную ночь. Наверняка раздумывал о признании лесного короля. Боль слабеет, когда знаешь, что тебе отказали в том, в чём отказывали всем до тебя. Просто Трандуил был одарён красотой более других.       «А ведь он одинок, — подумал Майрон. — Возможно, что он и сам не рад своему облику из-за избытка внимания, чужих желаний, ревности и зависти. Должно быть, он не может выбрать. А может, он заносчив и не желает снисходить к кому-то, следуя желаниям плоти. Или… их у него нет? Знойная внешность и прохладная кровь? А дразнит он… Быть может, он подменяет любовь игрой? Сегодня его взгляд серьёзен и печален, глаза как два глубоких омута, в которых так просто утонуть».       — Элронд, — мягко заговорил Трандуил, — я чувствую вину перед тобой. Мне следовало дать тебе возможность объясниться сразу, но я оттягивал этот разговор, как мог. Видел ли я твои жаркие взгляды в свою сторону? Конечно. Их не увидел бы лишь слепец. Я заметил их давным-давно, ещё когда я был с отцом в Эрегионе. А позже я к ним привык. Мужчины, женщины... Меня это забавляло. С тобой играть не следовало, ведь ты достойный, мудрый эльф. К тому же ты, похоже, серьёзно... — Трандуил вздохнул и продолжил: — Прошу… Если однажды мы увидимся снова, встреть меня как друг. Ты сможешь?       — Это мне следует просить прощения за эту ночь, Трандуил, — глухо сказал Элронд. — Как бы ты ни вёл себя, я поступил ещё хуже. Я был уверен, что твоё сопротивление — лишь часть игры. Я сожалею. Сначала я собирался уехать без прощания. Но так я наказал бы нас обоих, оставив между нами пропасть, и потому я здесь. Смогу ли я увидеть в тебе друга? — Элронд грустно улыбнулся. — Не скоро. Проститься с мечтой о любви непросто. На это нужно время. Но будь уверен, я буду счастлив увидеть тебя вновь. Прошу, прости моё ночное безрассудство. И ещё… Не согласишься ли ты оставить Лимборна у себя? Иначе он будет напоминать мне о моём позоре. Лицо Трандуила озарилось радостной улыбкой:       — Да, Элронд. Пусть он останется. Я полюбил его. К тому же он всё ещё не вполне здоров, а путь не близкий. Пусть он будет мне твоим подарком. И… больше не вини себя.       Майрон, слушавший весь разговор, лёжа в кресле, довольно зажмурился: всё устроилось само собой, ему даже не понадобилось прибегать к хитрости, чтобы остаться с Трандуилом.       Однако хитростью он продолжал выманивать целительные силы у лесного короля все последующие недели. То незначительно попеременно раня лапы во время лесных прогулок, то царапая бока в колючем кустарнике, а то и попросту притворяясь больным и жалобно глядя в глаза короля, он добивался своего. Трандуил улыбался, укладывал кота себе на колени и охотно делился с ним силой эльфийской магии, залечивая очередную пустяковую царапину, а после ласкал его, чем доводил Майрона едва ли не до омборока. Близость и запах эльфа пьянили куда сильнее, чем порция жёлтых ривенделльских ягод.       От Трандуила пахло свежим ветром и молодой травой, студёным родником и сладостью лесных ягод, жгучим летним днём и морозной прохладой. Лесной король был так близко и вместе с тем далеко, как прекрасные сады Валинора. Незаметно для себя Майрон стал всюду следовать за ним, ловя его каждое движение, каждый взгляд, ревниво следя за тем, как Трандуил говорит с эльфами, как улыбается им. Майрон мрачнел, если Трандуил хмурился, и сиял, если тот смеялся. Чистый, звонкий голос короля казался ему прекрасней музыки и песен менестрелей, что услаждали слух Валар.       Трандуилу нравилось гулять по лесу в обществе кота. Он брал его на руки и, оставив свиту позади, вёл с ним беседу:       «Многие не поняли моего желания остаться здесь, Лимборн. Да и как им понять, как дорог мне этот лес. Здесь я горевал и был счастлив, здесь родился и вырос мой сын. Каждое дерево в этом лесу мне родное. Скольких из них я лишился из-за произвола орков, а сколько было погублено тенью замка Саурона. Страшные были времена. Отчего ты так насторожился, друг мой? Бояться больше нечего. Тёмный властелин сгинул, а лес возродился и вновь наполнился светом. Взгляни на это дерево, — говоря это, Трандуил подошёл к древнему лесному великану. — Мы знакомы несколько столетий. Этот дуб сильно пострадал во время Битвы под деревьями. Он был обожжён, и я лечил его. Он до сих пор не устаёт благодарить меня, — эльф освободил одну руку и приложил её к изрытой глубокими бороздами коре. — Я слышу его ласковый голос».       Майрон смотрел на улыбающегося Трандуила, слушал его вдруг прорвавшиеся откровения и чувствовал, как к глазам подступают слёзы.       «Как же могу я покинуть всех своих друзей, кто стойко сражался со мной против тьмы, против зла, желающего уничтожить это великолепие? Против врагов, стремящихся разрушить мой дом, всё, что мне дорого, — продолжал между тем лесной король. — Я не могу покинуть всё это. Да и зачем? Здесь я одинок не более, чем был бы за морем. Но здесь мне легче, ведь я среди своих, здесь я хозяин. А там? Кем я был бы там? Тем, на кого устремлены жадные взгляды, из-за кого случаются распри, и о ком распускают пустые слухи? Вот, даже мудрый Элронд поверил им. Разве должен я объяснять, почему в моей постели не бывало никого с тех пор, как я лишился своей королевы? Разве моя красота имеет обязательства перед другими? Проклятая красота, влекущая ко мне тех, кто мне не люб… Хоть это и забавляет порой, — Трандуил вздохнул. Помолчав, он продолжил: — А кто мне был бы люб? Не знаю. Но верю, что однажды я увижу и узнаю. И не смогу отвести взгляд, сердце забьётся быстрее, подгоняя дыхание, щёки вспыхнут румянцем, а ночи лишатся сна. Я уже испытывал всё это и надеюсь испытать однажды вновь. Должно быть, я выгляжу странно, говоря это коту. Но ты слушаешь так, будто понимаешь. И сохранишь мои секреты лучше, чем кто-либо».       Трандуил ещё не раз беседовал с котом, делясь воспоминаниями и своими чувствами. Майрон всё больше узнавал об этом эльфе и всё больше восхищался им. Однажды Трандуил завёл беседу и о нём. Присев на всё ещё зелёную траву, король ласково прижал к себе кота. Глядя в ясное небо, он вздохнул:       «Мне до сих пор не верится в то, что в эти земли наконец-то пришёл мир. Я часто спрашивал себя, чего не хватало Саурону? К чему было устраивать побоища? Ему, так щедро одарённому Отцом, прекрасному, как о нём говорили… Неужели повелевать орочьими ордами ему было милее, чем жить в мире с эльфами? Ведь красота тянется к красоте».       «Это верно. И сейчас я ощущаю это так ясно, как никогда раньше», — мысленно отвечал ему Майрон.       Трандуил продолжил:       «Иногда мне кажется, я понимаю его. Среди собратьев он был одарён больше остальных, как среди эльфов — Феанор. Когда не видишь себе ровни, то вознестись недолго, а снизойти потом… Такая гордость — короткий путь к одиночеству и скуке… Мне ли не знать. — Король вздохнул, погладил кота по голове и вновь заговорил: — Не знаю, насколько Саурон был демоничен, но не сомневаюсь, что он был бесконечно одинок. Что, если вовсе не к господству он стремился, а к любви? Будь в его жизни хоть капля любви, всех этих войн, возможно, не случилось бы».       Трандуил по-прежнему рассматривал позолоченные макушки деревьев, поглаживающих голубую небесную высь, и потому не видел, как рот кота изумлённо приоткрылся.

***

      Ночи Майрон проводил на ложе рядом с королём, но не прижимался к нему так, как в своё время — к Элронду, вытесняя того с постели. Дыхание сбивалось, а сердце норовило выскочить из груди от одного вида нагого тела, укрытого лишь шёлком волос, мерцающим в лунном свете. Сколько раз ночами Майрон не мог сомкнуть глаз, поглощая взглядом спящего лесного короля. Тому иногда снились сны, и Майрон ловил то улыбку на прекрасном лице, то едва слышный стон, слетающий с приоткрытых уст. Можно было лишь гадать, что видел во сне король в те мгновения.       Однажды ночью кота разбудил стон. Король метался на постели и что-то бормотал. Слух Майрона различил «нет, нет, нет». Трандуил видел дурной сон и никак не мог проснуться, тяжело дышал и постанывал, будто от боли. Кот приблизился к лицу эльфа, ожидая его пробуждения, но тот крепко спал, находясь в ловушке мучительного сна. Издав новый стон, Трандуил изогнулся и мотнул головой. Его искажённое страданием лицо оказалось прямо перед кошачьей мордой. Майрону нестерпимо захотелось поцеловать эти трепещущие ресницы, бормочущие мольбы губы, вырвать короля из плена страшного сновидения.       Кот зажмурил глаза и ласково лизнул невольно подставленный белоснежный лоб. Неожиданно для себя он простонал вместе с Трандуилом, затем лизнул снова и снова. То не кот упоённо облизывал лицо короля, а майа покрывал лицо Трандуила поцелуями. От прикосновений шершавого кошачьего языка король наконец проснулся. Он улыбнулся, сгрёб кота в охапку и прижал к себе, бормоча нежности. Вдыхая запах кожи эльфа и слушая стук его сердца, Майрон страдал. Ну почему он не прекрасный эльф?! Ну почему он мужчина?! Почему от каждой ласки Трандуила он будто умирает и возрождается вновь?!       Одинокие ночи лесного короля, его красота и неприступность лишь усиливали желание Майрона поскорее вернуть свой истинный облик и вместо прикосновения кошачьего языка запечатлеть на мраморно-белом челе настоящий поцелуй. Продолжая изображать больного, он ежедневно поглощал эльфийскую силу короля. Майрон уже был близок к тому, чтобы назвать себя вором, но однажды Трандуил, закончив нашёптывать исцеляющие речи, посмотрел в глаза кота, ласково улыбнулся и прошептал: «Элронд, сам того не зная, сделал мне великий дар. Я так люблю тебя, Лимборн».       У Майрона перехватило дыхание.       «Я тоже люблю тебя, Трандуил», — мысленно ответил он.       Осень выдалась тёплая. Деревья медленно облачались в золото, изредка роняя драгоценные листья наземь. Майрона всё чаще тянуло в лес. Ему стоило немалых усилий умещаться в тесном кошачьем теле. Лишь в лесу, укрывшись в зарослях кустарника, он мог хоть ненадолго стать собой. Уединившись, Майрон с трепетом рассматривал свои белоснежные руки, точёные ноги, тонкий гибкий стан, с наслаждением запускал пальцы в густые, тяжёлые кудри и оглаживал тонкие черты лица. Казалось, теперь он снова был прежним. Ему нестерпимо хотелось увидеть себя, но он не решался заглянуть в зеркало в покоях Трандуила.       Однажды, гуляя вдоль берега Лесной реки, кот нашёл гостеприимные заросли кустарника, купающего в воде свои ажурные ветви, и скользнул в них. Скрытый от посторонних глаз густой листвой, Майрон принял свой истинный облик. Вокруг было тихо: ни хруста веток, ни шелеста листьев — только негромкое пение птиц. Майрон осторожно раздвинул ветви, шагнул из своего укрытия в прохладную воду и, набравшись смелости, опустил взгляд в водное зеркало.       Сквозь лёгкую рябь заводи на него смотрел молодой мужчина, стройный, сильный и ослепительно красивый. «Я прекрасен даже более, чем прежде. Сила эльфов сотворила чудо. Или чудо сотворила любовь короля. Или любовь к королю», — подумал Майрон и улыбнулся своему отражению. Не в силах отказать себе в удовольствии он с наслаждением погрузился в ласковую воду.       Позже, ночью он долго смотрел на спящего Трандуила, чувствуя безграничную нежность и всепоглощающую страсть.

***

      Майрон лежал в королевской купели и поглядывал на спящего Трандуила сквозь прорези ажурной перегородки. Эльфу снова снился дурной сон: он тяжело дышал и подёргивал руками. Майрон не раз удивлялся, насколько глубок и крепок сон Трандуила, и вспоминал, как Элронд едва не овладел им, беспробудно спящим. Однажды король признался: «Лишь сейчас я начинаю ощущать, насколько устал от бесконечного бдения и ожидания опасности. Лишь после падения Гортхаура я стал спать спокойно. Кажется, теперь я отсыпаюсь за все последние столетия, начиная с возвращения Гортхаура в Рованион».       Поскольку умещаться в кошачьем теле становилось всё труднее, а короткого пребывания в истинном облике во время лесных прогулок было слишком мало, Майрон пользовался крепким сном Трандуила и по ночам становился самим собой. Стоило королю уснуть, кот спрыгивал с постели и уходил в смежную с опочивальней комнату, служившую гостиной и кабинетом. Там он сбрасывал тесную личину и с наслаждением прохаживался по мягкому ковру, погружая босые ступни в длинный мягкий ворс, подолгу стоял перед зеркалом, любуясь своим отражением. Он с трепетом облачался в мантию Трандуила, хранящую его запах, и усаживался в кресло. Иногда он допивал вино из оставленного королём бокала. Затем возвращался в опочивальню и подолгу стоял в самом тёмном углу, глядя оттуда на спящего эльфа.       Этой ночью Майрону снова захотелось войти в воду, где незадолго до этого лежал король. Наполняемая тёплым подземным источником купель, казалось, хранила память о прекрасном эльфе. Майрон погрузился в воду и, удовлетворённо вздохнув, закрыл глаза. Вдруг тишину нарушил стон Трандуила. «Что мучает его во снах?» — уже не в первый раз спрашивал себя майа. Он осторожно вышел из воды и завернулся в полотно, ещё чуть влажное после купания короля.       Осушившись, Майрон неслышно приблизился к ложу, где метался в объятиях кошмара Трандуил, мягко опустился на постель рядом с ним и невесомо прикоснулся к светлым волосам. Впервые пропустить длинные мягкие пряди сквозь пальцы было так волнительно! Майрон легонько коснулся губами лба, нахмуренного от неприятного сновидения. Король вновь простонал. Майрон погладил его и мягко поцеловал, потом ещё и ещё.       Дыхание Трандуила выровнялось, а Майрона — сбилось. Его сердце неистово колотилось, а тело впервые напомнило о том, что он мужчина. Майрон потрясённо взирал на свою отвердевшую плоть, сочащуюся влагой и подрагивающую от желания. Он перевёл взгляд на лицо Трандуила: оно расслабилось и смягчилось. Майрон наклонился, чтобы снова запечатлеть поцелуй на белоснежном челе, один из локонов соскользнул и коснулся щеки эльфа.       Тот глубоко вздохнул и открыл глаза, провёл рукой по щеке, окинул взглядом опочивальню и никого не увидел. Рядом на постели, свернувшись клубком, спал кот. Трандуил погладил его и почти тут же снова уснул.       От испуга и возбуждения сердце Майрона выскакивало из груди. Только что король едва не увидел его. Впредь он будет осторожнее.

***

      Ловя ускользающее лето и последние тёплые дни, Трандуил ежедневно гулял по лесу, иногда — в сопровождении эльфов, иногда, как сегодня, — вдвоём с котом. Полуденное солнце подсвечивало золотистую листву, король неспешно ступал среди деревьев, наслаждаясь красотой осеннего леса, а Майрона непреодолимо тянуло к реке, в знакомые заросли у заводи. Немного отстав, кот незаметно отклонился в сторону и рванул к воде. Скрывшись в кустарнике, Майрон вернул себе истинный облик и удовлетворённо вздохнул. Он раздвинул ветви и погрузился в воду — та стала гораздо прохладнее: горные потоки, питающие реку, уже начали наполнять её зимней стужей северных хребтов.       Майрон с наслаждением прикрыл глаза и проплыл немного по течению, затем перевернулся на спину и, устремив взгляд в небо, подумал о глазах Трандуила. Надо было возвращаться, пока король не обнаружил пропажу кота. Майрон коснулся стопами дна и поднялся из воды. Он отжал намокшие локоны, тряхнул ими и взглянул на своё отражение в воде. Красив! Майрон улыбнулся и развернулся к берегу. Оказалось, он отплыл довольно далеко от места, где входил в воду: кустарник остался в стороне. Майрон скользнул взглядом вдоль берега и замер: между деревьями стоял король и неприкрыто рассматривал его. Их взгляды встретились.       Во время прогулки Трандуил краем глаза следил за котом и, когда тот убежал и не вернулся, последовал за ним. Выйдя к реке, он увидел неожиданную картину: неподалёку от берега купался незнакомец. Устремив взгляд в небо, он лежал на спине, чуть погрузившись в воду. Он был полностью обнажён. За тысячелетия своей жизни Трандуил повидал немало прекрасных эльфов и людей, но такой манящей красоты не встречал.       Когда незнакомец поднялся из воды и стал отжимать свои восхитительные волосы, Трандуил залюбовался: казалось, будто солнечные лучи запутались в необычайно ярких кудрях и заставили их искриться. Вдруг незнакомец обернулся, и у Трандуила перехватило дыхание, от волнения сердце забилось вдвое быстрее. Мелькнула мысль, что не пристало вот так стоять и беззастенчиво разглядывать незнакомого человека, но ничего не мог с собой поделать. Человека? Нет, этот мужчина никак не мог быть простым смертным.       Среди людей нередко встречались красавцы, но и они всё же не могли сравниться с эльфами. А облик незнакомца был словно создан из сверкания хрусталя и сияния лунного света, бликов солнечных лучей и пляшущих языков пламени. И самим пламенем были его кудри: мокрые локоны облепили стройное тело, словно обнимая, лаская гладкую белую кожу.       Трандуил встретился с незнакомцем взглядом и ощутил, как жаркая волна ударила в лицо, и сердцу в груди стало тесно. Таких глаз он никогда не встречал. Перед ним был не человек, но и не эльф. Такие сияющие золотом, завораживающие взглядом глаза могли быть лишь у драконов... Или у того рыжего кота, что запропастился куда-то.       «Да что со мной?! — подумал Трандуил. — Где это видано, чтобы король так вёл себя? Потревожить уединение незнакомца, да ещё и уставиться во все глаза на его наготу…» Усилием воли Трандуил заставил себя отвернуться и направился прочь.       Майрон едва дышал, пока Трандуил разглядывал его. Румянец окрасил щёки короля, а его грудь вздымалась от учащённого дыхания. Ему явно стоило усилий отвернуться и уйти. Майрон поспешил в своё убежище, роняющее золотые листья в воду, и, втиснув себя в маленькое кошачье тело, устремился вслед за королём.       Он нашёл его на поляне, где Трандуил любил бывать. Эльф стоял с отсутствующим видом, погружённый в свои мысли. Кот приблизился к нему и потёрся об ноги, выводя из задумчивости.       «Лимборн! Явился, проказник! — Трандуил улыбнулся и взял кота на руки. — Отчего твоя шерсть влажная? Ты что, ловил рыбу?»       «Да, именно это я и делал! Прекрасно, что ты сам ответил на свой вопрос», — с облегчением подумал Майрон. Он упустил из виду, что не успел высохнуть.       Ночь Майрон провёл в мучениях: пришлось томиться в кошачьей личине, потому что Трандуил не сомкнул глаз. Эльф не стал гасить свет, а лишь приглушил его. Он смотрел в пустоту, вздыхал и то хмурился, то улыбался каким-то своим мыслям. Наконец он повернулся на бок и устремил свой взор на лежащего рядом кота.       «У тебя точно такие же глаза, как у него, Лимборн… — прошептал король и погладил мягкую рыжую шерсть. — Кто он? Не кот, не человек, не эльф».       Кот довольно заурчал, убаюкивая Трандуила. А когда, уже под утро, тот всё-таки уснул, майа с облегчением принял свой облик. Он лежал рядом с королём и вспоминал его недавние слова: «Не смогу отвести взгляд, сердце забьётся быстрее, подгоняя дыхание, щёки вспыхнут румянцем, а ночи лишатся сна». Губы майа невольно растянулись в улыбке.