Просто быть рядом

      Лето — пора отпусков, так принято считать. Но у многих и летом бывает работа, и этой самой работе неведомы такие понятия как солнце, море, пляж. Да ладно море, просто несколько дней отдохнуть вдали от всех — уже мечта.       Несколько дней назад Клеманс пригласила импровизаторов в Париж, почему бы и не отдохнуть от московской суеты и воронежской скукоты в городе любви. — Попить какао с круассанами, — мечтал Антон, уже мысленно шагая по парижской мостовой. — А тебе абы пожрать, — смеялся над приятелем Позов, но, тем не менее, ребята дружно собирали чемоданы.

***

      Антон спал, и ему снился Париж, Эйфелева башня, и почему-то Арсений, который требовал фуа-гра. Звонок мобильного заверещал ровно на середине сна, и Антон тут же проснулся, мысленно благодаря своего спасителя. Во сне Арсений начал возмущаться: «Где, блин, фуа-гра?», а поскольку у Антона этой фуагры не было, он чувствовал себя виноватым. Ужасный сон. Антон потер глаза и нажал на клавишу вызова. — Шаст, ты че, спишь там? — голос Позова был бодр и свеж. — А чем мне заниматься в… — Антон перевел взгляд на будильник и ошарашенно добавил: — в шесть утра?! Димон, ты охренел, рань несусветная! — Шаст, ты все проспишь. Я тебе больше скажу, ты уже проспал. В общем, поездочка накрылась медным тазом. — Что случилось? — Антон принял вертикальное положение, мгновенно просыпаясь. — Дочурка подкинула папе проблем, решила посопливить, потемпературить, покапризничать. Естественно, Катерина напряглась. В общем, мы едем на базу отдыха, дышать лесом, свежим воздухом. Шаст, дружище, привези мне парижского воздуха в баночке, я хоть понюхаю, — заявил Позов таким трагическим голосом, что Антон, не сдержавшись, захохотал. — Подожди, Дим, а как же я? Один полечу или билеты сдавать? — Антон прижал трубку к уху плечом, прыгал на одной ноге, пытаясь второй попасть в калошину спортивных штанов. — Не, ты что, такой шанс! Лети, отдохни, Арса с собой возьми, — заявил Позов, и Антон чуть не упал от такого заявления. — Кого взять? — Антон все-таки сел. — Арсения-мистер-гламур-Попова, ты видел его фотосет? Катя в восторге. — Не видел, — Антон вздохнул. Ну не будет же он рассказывать Позову, что как только кончились съемки, он старался не думать про Арсения и, по возможности, не смотреть его инстаграм и страницу вконтакте. Иногда они переписывались, но Антон был от этого не в восторге. Арсений во время их последней встречи дал понять, что Антону нужно разобраться в себе, и Антон усиленно разбирался. — Тох, ты че там, опять уснул? — вырвал его из размышлений голос Димки. — Нет, нет, задумался. — Ну это, короче, Арса бери без раздумий, тем более я ему уже звонил. Он обещал подумать, а я уже почти на полпути к базе, завидую вам по-страшному. Чао! — попрощался Димка и отключился, оставив Антона в немом ступоре.       Ай да Позов, ай да сукин сын! Все уже решил. И Арсу позвонил, теперь не отмажешься.       Антон вздохнул и, прошлепав на кухню, поставил чайник, а затем открыл ноутбук. Ну что ж, пора узнать, чем жил Арсений Попов весь июнь, что они не виделись. Опять танцы, опять Колмогоров. Антон поморщился, вспоминая прошлую их встречу с Артемом — коварный тип в открытую лез к Арсу.       Видео, где Арс то ли отжимается под музыку, то ли дурачится, Антон просмотрел раз десять с радостной улыбкой на лице. Жаль, что коварный хореограф портил своим присутствием всю малину.       Так, что там дальше. Арс на фитнесе. Ниче такая красотка рядом с ним. Арс в музее. Антон усмехнулся фотографии импровизатора, который даже через монитор ноутбука, казалось, пронзал Антона взглядом своих глаз-океанов. Фотографии с фотосета поразили Антона и заставили его сердце биться чаще. Как там Поз говорил, Мистер Гламур? Антон усмехнулся и отвел взгляд от ноута, лишь бы не видеть этих горячих во всех смыслах фото.       Чайник вскипел, и Антон с чашкой кофе и сигаретой вышел на балкон. Подумать только, уже завтра перед глазами будет совсем другой вид, да и все будет другое. Останется только прежний Антон, который не разобрался в себе, но где-то на подсознании был рад, что Арсений будет рядом. Он скучал по нему, хотя и убеждал себя в обратном.       Докурив, Антон вздохнул и, вернувшись на кухню, вновь уставился в ноутбук. Арсений был онлайн. Почему-то при виде этого зеленого кругляшка, оповещающего, что человек в сети, сердце забилось чаще. Антон выдохнул и достал мобильный, потом еще минуты три на него пялился, и затем нажал на кнопку вызова абонента. — Да! — трубку взяли быстро, настолько быстро, что Антон не совсем успел продумать, что он будет говорить. — Ээээ… привет! — выпалил Шастун и вздохнул. — Привет, — голос на том конце трубки улыбался. Антон знал это с точностью. — Я хотел уточнить, ты летишь? — Лечу, — Арсений зевнул. — Встречаемся в «Шереметьево», я ничего не перепутал? — Да, самолет в девять, — Антон опять вздохнул. — Хорошо, до встречи, пока, — произнес Арсений и первым положил трубку. — Сука, — прошептал Антон, стирая со лба капельки пота. Арсений-черствый-сухарь-Попов он, а не Мистер гламур! Столько не виделись-не слышались, а он только три слова Антону сказал. Стало до ужаса обидно, и Антон с грустью представил, что следующие три дня в Париже будут самыми ужасными днями в его жизни.

***

      Аэропорт «Шереметьево» гудел, как пчелиный рой. Кто-то прилетал, кто-то улетал, кто-то кого-то встречал.       Арсения Антон увидел возле стойки регистрации. На парне были белые джинсы и тельняшка. Все это очень стильно и гармонично смотрелось на импровизаторе и придавало ему элегантности. Сердце у Антона забилось чаще, и готово было вырваться и улететь. — Привет, — улыбнулся ему Арсений и пожал Шастуну руку. Просто пожал руку, трясущуюся руку Антона. На этом церемония приветствия была закончена, и настроение Антона стало еще хуже. — Ну что, через четыре часа мы уже будем дышать парижским воздухом, красота! -восхищался Арсений, пока они проходили через терминал. — Шаст, у тебя все в порядке? Что-то ты не очень рад, — Арсений обернулся на Антона. — Все супер, — улыбнулся Антон и пригладил волосы. На самом деле, все было ужасно. Арсений был сам на себя не похож. Или это от того, что они долго не виделись? В любом случае, что-то было не так, импровизатора как подменили.       В самолете Арсений сунул в уши наушники и, откинув голову на подголовник, закрыл глаза, оставив Антона один на один со своими переживаниями и мыслями. Ну почему он такой? Антон злился, но больше на себя. Потому что не понимал, чего ему хочется на самом деле. Сам же хотел, чтобы Арсений не палил контору, вот он как бы и не палит. Но, с другой стороны, даже в глаза ему не посмотрел, не дотронулся, просто улыбка и все. Да он так же стюардессе улыбался, когда та принесла ему сок. Всю дорогу Антон промучился мыслями и в конце полета обиделся на Попова не на шутку. В общем, сам придумал, сам обиделся.       В аэропорту их встречала Клеманс, и настроение Антона поднялось на одну ступеньку вверх. — Bienvenue à Paris. — Поприветствовала их девушка с радостной улыбкой. — Добро пожаловать в Париж, — перевел Антон Арсению, делавший вид, что он знает двести двадцать четыре языка, и французский не исключение. — Ну что, поехали в отель? — сказала девушка с сильным акцентом и махнула рукой, приглашая парней следовать за ней.       Ночной Париж был великолепен. Все было настолько сказочным и волшебным, что казалось сном. Отель «Derby Alma» распахнул перед импровизаторами свои двери, и Антон уже представлял, как он в своем номере примет душ, и ему в Париже будет снится Париж, а утром… А что будет утром, он еще не решил, но Клеманс обещала немного побыть их гидом.

***

— Извините пожалуйста, вышла ошибка, Ради Бога, простите, человеческий фактор вкупе с поломкой техники, — извинялась перед ошарашенным Антоном девушка на ресепшене. — Подождите, — Антон остановил девушку. — Вы хотите сказать, что все номера заняты и остался один для молодоженов? — Да, — тихо произнесла девушка. — Мы завтра все исправим, простите нас, одну ночь всего, а завтра все решим… — Че случилось? — к ресепшену подошел Арсений. — Они что-то напутали, и у нас с тобой один номер на двоих, — хмуро произнес Антон, барабаня своими длинными пальцами по лакированной поверхности стойки. — Номер для молодоженов. — Потрясающе, — улыбнулся Арсений девушке. — Давайте ключ. — Ты серьезно?! — Антон едва не поперхнулся, наблюдая за тем, как Арсений берет электронный ключ и целует хихикающей девушке руку. — А ты сомневаешься? Час ночи, предлагаешь спать на вокзале? — Нет, но...— Антон нерешительно идет за импровизатором к лифту. — Никаких «но», Шаст, я дико хочу спать. И мне все равно, какой там номер, лишь бы была кровать. — Ладно, — Антон вздохнул и зашел за Арсением в открывшиеся двери лифта.       Номер для молодоженов выглядел как… номер для молодоженов. На столике — фрукты и бутылка шампанского, свечи, цветы; на широком алом покрывале широкой двухспальной кровати два лебедя из полотенец изогнули свои головы в поцелуе. Романтика окутывала помещения целиком и полностью. Номер ждал влюбленных молодоженов, а прибыли два влюбленных идиота, один из которых не знает, чего хочет, другой — знает, чего хочет, но события не подгоняет, и выглядит в глазах товарища еще большим идиотом. Эти мысли, неведомые друг для друга, стремительно пронеслись в головах у обоих и погасли, так же стремительно, как и появились. — Ты спишь на диване! — заявил Антон, ходивший в спальню на разведку.       В глазах Арсения промелькнули удивление, интерес, понимание и что-то еще. Что именно, Шастун разглядеть не успел, так как Арсений отвернулся и просто сказал: — Хорошо, мне пофиг, если честно.       Такое равнодушие повергло Антона в шок. Где-то в глубине души, где-то очень глубоко, вся его сущность орала, что она хочет Арсения мать его Попова видеть на соседней половине кровати, под одним одеялом, рядом с Шастуном, на Шастуне, в Шастуне и, что возможно, под Шастуном. Но здравый смысл вкупе с накопившейся обидой отвергал такие мысли. Хотя, от одной мысли «Арсений в Шастуне» стало очень жарко и тесно в районе паха, и Антон пулей ринулся в душ под ироничным взглядом Попова. — Спокойной ночи, — долетело до Антона из соседней комнаты. — Спокойной ночи, Арс, — Антон вздохнул и прикрыл глаза.       Он идиот, определенно, идиот. Арсению, похоже, плевать на него, перегорело. Тогда зачем он полетел с ним? Шастун изводил себя разными мыслями и, в конце концов, уснул где-то глубоко под утро.

***

      А утром Антон вышел на балкон, и все его переживания, обиды и прочая фигня, которой он забивал себе голову всю ночь, исчезли. Перед глазами открывался шикарнейший вид на Эйфелеву башню, в воздухе пахло чем-то романтичным, потрясающим, хотелось любить и быть любимым. — Красиво, — раздался за спиной голос Арсения. — Красиво, — Антон выдохнул и обернулся.       Арсений, видимо, не ожидал, поэтому Антон успел увидеть в его глазах нежность, прежде чем актеришка сменил свои эмоции. Теперь в глазах плескалось… А ничего там не плескалось, кроме двух океанов, в которых каждый раз тонул Антон. — Арс, — голос Антона дрогнул. Ведь он же видел, только что видел, как Арсений смотрел на него.       Стук в дверь раздался как гром, и Антон вздрогнул. — Я открою, — Арсений кинулся к двери. На пороге стояла Клеманс. — Мальчики, вы готовы покорить Париж? — улыбнулась девушка, и мальчики дружно кивнули, стараясь не смотреть друг на друга. Вернее, это Арсений не смотрел, Антон буквально прожигал его взглядом, стараясь уловить хоть что-нибудь в эмоциях Попова.       Клеманс начала свою мини-экскурсию. Ребята посетили Собор Парижской Богоматери, где Арсений изобразил горбуна, и Антон смеялся, и стало вдруг так легко, что хотелось парить. А потом они направились в Лувр, где провели битых три часа, потому как не могли оттащить Арсения от картин известных художников. А потом Клеманс как-то неожиданно исчезла, оставив импровизаторов один на один. Арсений по-прежнему избегал контакта глаза в глаза, Антон пытался успокоить свою душевную бурю и был сосредоточен и печален. В какой-то момент Шастуну показалось, что все, можно лететь домой. Потому что хуже, чем есть, просто быть не может.       Но внезапно Арсений посмотрел на него и улыбнулся. — Что-то я проголодался, пойдем, я знаю одно место.       Антон даже не успел ничего сказать. Импровизатор схватил его за руку и куда-то потащил, изредка сверяясь с навигатором на своем айфоне. — Квартал Маре, — успел прочитать Антон на одном из указателей, прежде чем Арсений увлек его за собой по направлению к небольшой кафешке, название которой тонуло в зелени и цветах. — Так, где тут у них фуа-гра? — Арсений листал меню и был максимально сосредоточен.       Антону было не до меню. Он осматривал кафешку, битком набитую посетителями. Что это за странное место, Шастун не понимал, но ему почему-то здесь не нравилось. И в один момент он понял, почему. За соседним с ними столиком сидели два парня и две девушки. Сначала Антону казалось, что это две парочки пришли перекусить, но потом все перевернулось: парни внезапно начали целоваться друг с другом, а следом и девицы применили друг на друге французский поцелуй.       Глядя на то, как брови Антона начали жить отдельной жизнью, Арсений прыснул от смеха и прикрылся меню. — Ты че ржешь, ты че, придурок что ли? Ты куда меня завел? — Антон вырвал из рук смеющегося импровизатора папку с меню. — Милое местечко! Что, тебе не нравится? — Арсений хмыкнул, едва сдерживая смех. — Квартал Маре, тут заведения только для геев и лесбиянок. Тут нам никто не помешает насладиться, эээ… — Арсений запнулся и опустил глаза. — Чем? — прошипел Антон. — Фуагрой, блин, — Арсений забрал меню обратно. — Я так и не нашел у них блюдо. — Вы уже определились? — к их столику подплыл смазливый официант и обласкал взглядом Арсения. Похоже, персонал здесь был подобран согласно статусу заведения. — У вас есть фуа-гра? — спросил Арсений таким голосом, что у Антона побежали мурашки, а паренек-официант сглотнул и покраснел. — Для вас, все, что угодно! — прошептал малец, вероятно, представляя во всех красках ночь любви с этим шикарным мужчиной.       Забирая меню, юноша дотронулся до пальцев импровизатора, и Антона от возмущения чуть не разорвало на части, а в следующую секунду он сорвался с места и выскочил из этого ужасного заведения на свежий воздух.

***

      Свежего воздуха оказалось очень мало, потому как Антон глубоко вдыхал, чувствуя, как больно ему это делать. Арсений просто издевается над ним, в открытую издевается. Официант чуть из штанов не выпрыгнул, когда Попов с ним разговаривал. Антон трясущимися руками закурил и поднял голову в небо. Сумерки сгущались над Парижем, повсюду зажигались огни. — Шаст! — послышалось за спиной у Антона. — Шаст, ты чего? — Арсений, улыбаясь, подошел ближе. — Прикинь, фуа-гра у них закончилась, ну что за жизнь. — Жалко, да, — Антон с остервенением затянулся. — Не удалось пожрать. А че мальчику шанс не дал, он вон как хотел. — Что? — Арсений нахмурился. — Шаст, ты в своем уме? — А ты? — Антон затянулся и сплюнул. — Че за херня происходит, а? — Шаст, да я шутил, ты что? — Арсений дотронулся до его плеча, и Антон вздрогнул. — Дурак ты, Попов, и шутки у тебя дурацкие! — голос Антона почему-то дрожит, он и сам не понимает, что происходит. — Шаст! — Арсений вновь берет его за руку. — Пойдем, я тебе кое-что покажу. — Хватит, насмотрелся, — Антон пытается вырвать руку, но Арсений настойчив. — Пойдем, такого ты еще не видел, — и Антон подчиняется, потому что сложно сопротивляться человеку, от голоса которого у тебя мурашки, а от прикосновений бросает в жар. — Закрой глаза, — шепчет Арсений, и Антон ухмыляется. — Ага, чтоб я в этой темноте ноги поломал? — Не поломаешь, закрой, закрой, и не подсматривай, — и Антон закрывает, чувствуя теплую ладонь в своей руке, и от этого становится очень тепло где-то в душе.       В такой момент обостряются все чувства, и Антону хочется поговорить о том, что его беспокоит. — Арс, — подает он голос. — Тсс, — прерывает его Арсений. — Еще совсем чуть- чуть. Ступенька, еще ступенька. Почти пришли, еще немного.       Антон чувствует, как прохладный ветерок обдувает его лицо, и как теплая рука Арсения держит его за руку, а вторая обхватывает его талию, чтобы он не упал. И Антон растворяется в этих ощущениях, и мечтает, чтобы это не заканчивалось никогда. — Ну все, можешь открывать, — горячий шепот раздается прямо над ухом Антона, и он вздрагивает и открывает глаза.       Они стоят на крыше какого-то здания, а под ними горит огнями, светится, живет жизнью ночной Париж. — Три, два, один, — раздается сзади голос Арсения, и просто на глазах начинает сверкать огнями Эйфелева башня, которая, кажется, так близко — только руку протяни. От увиденного перехватывает дыхание, и Антон завороженно смотрит на эту красоту.       Внезапно на его плечи ложатся теплые, сильные, такие родные руки, и слегка приобнимают. Антон вздрагивает и выдыхает. Несколько минут они так и стоят, а затем Антон не выдерживает. — Арс, зачем? — Что «зачем»? — теплое дыхание щекочет шею. — Зачем ты мучаешь меня? — Мучаю? — Арсений ухмыляется. — Ты сам себя мучаешь. — Потрясающе, — Шастун горько усмехается. — То есть, это я себя игнорю, веду себя как идиот и вообще… — Тебя не поймешь, — пальцы Арсения касаются длинных пальцев, унизанных кольцами. — Шаст, ты определись, чего ты хочешь. Ты же сам не знаешь, а я просто не тороплю тебя. Не хочу быть опять виноватым. Ты же потом меня будешь обвинять в том, что… да вообще в ситуации, в целом. — Арсений выдыхает и сжимает пальцы Антона у себя в ладони. — Не терзай себя, просто живи. Просто наслаждайся тем, что есть сейчас. — А что есть сейчас? — шепчет Шастун, наслаждаясь таким родным теплом импровизатора. — Сейчас есть я, — жаркое дыхание опаляет кожу Антона, и он закусывает губу, чувствуя, как разливается тепло где-то внизу живота.       Арсений еще крепче прижимает Антона к себе. — Я же рядом, я просто рядом.       Антон не выдерживает и разворачивается лицом к голубоглазому парню. Несколько минут они смотрят друг на друга, не отрывая глаз. — Арс, — шепчет Антон. — Я знаю чего, я хочу.       Арсений улыбается, и их губы наконец-то встречаются в сладком томительном поцелуе под звездным небом Парижа.

***

      В номер они приходят по отдельности, с интервалом где-то в минуту. Но как только за Антоном закрывается дверь, мужчины набрасываются друг на друга со всей дикой и невозможной страстью. На пол летит одежда. Арсений прижимает Антона к стене, сводя с ума поцелуями в шею, кусая, терзая, оставляя метки. — Хочу быть сверху, — шепчет Антон между поцелуями. — Да щас, — Арсений улыбается и впивается в его губы страстным поцелуем. — Именно сейчас, — Антон толкает импровизатора на кровать и нависает над ним, впиваясь в его губы, а затем нежно покусывает ключицы, вырывая из груди мужчины стон наслаждения. — Шастун, коварный тип, — шепчет Попов. Похоже, импровизатор сдался, и сейчас Антон хозяин положения.       Звонок мобильного заставляет Антона вздрогнуть и поднять голову. Этого хватает Арсению, чтобы повалить Антона на кровать и подмять его под себя. Антон хохочет, рукой пытаясь нащупать телефон, и наконец-то ему это удается. — Сука, Поз, чего ему надо, — стонет Антон от разочарования и удовольствия, когда Арсений целует его в живот. — Ответь, — шепчет Арс, не прекращая ласкать и целовать светловолосого парня. — А то еще подумает, что мы тут трахаемся. — А мы чем занимаемся, картошку копаем? — Антон скривился и поднял трубку.       Одновременно с этим Арсений сдернул с него боксеры и прижал палец к губам, когда Антон сделал ему большие глаза. — Да, — сглотнул Антон, наблюдая за тем, как язык импровизатора скользит по его животу вниз, к его напряженному члену. — Привет, Димон, у нас все замечательно! — проблеял Антон и сглотнул.       Язык импровизатора лизнул головку и прошелся по напряженному органу снизу вверх. Арсений коварно улыбнулся, а Антон свободной рукой сжал простынь и прошипел, стараясь не попадать в микрофон: -Сукаа.       А затем выдохнул и резко прервал абонента: — Извини, Дим, надо бежать. — И в этот момент губы импровизатора сомкнулись на члене, а два сложенных вместе пальца толкнулись в тугое колечко мышц, и Антон уже почти кричал в трубку. — Арс сейчас сожрет весь десерт, пока! — Кнопка «отбой», телефон летит куда-то в кресло, и Антон, уже не сдерживаясь, стонет, впиваясь пальцами в волосы любовника. — Сукаа, — беззлобно шипит светловолосый и выгибается от жарких ласк, двигая бедрами навстречу. — Как там Поз? — шепчет Арсений, кусая Антона в шею и наслаждаясь его учащенным дыханием. — Норма…ааа…льно, — стонет Антон, хватая ртом воздух. Попов улыбается и резко добавляет третий палец, вырывая из груди парня тихий всхлип. — Мучаю я его, — шепчет импровизатор, не прекращая ритмичных движений пальцами, заставляя светловолосого парня метаться под ним, словно в бреду и пошло стонать. — А меня ты не мучаешь? На диване спать заставил. Я думал, я взорвусь за эту ночь, и растерзаю тебя, — темп ускоряется, и Антон рычит, насаживаясь на пальцы импровизатора. — Шаст, — Арсений выдыхает, наблюдая за стонущим парнем, который извивался под его ласками, забывая обо всем на свете, отдавая себя всего, и на смену пальцам приходит член.       Арсений медленно толкается внутрь, чувствуя обжигающее тепло, и сам не сдерживает стона наслаждения. Антон вскрикивает, впиваясь пальцами ему в спину, и Арсений больше не сдерживается, все больше и больше ускоряя темп. Стоны наслаждения окутывают с головой, заполняя собой все пространство. В один миг становится нечем дышать, и долгожданный взрыв накрывает обоих мужчин одновременно. Антон стонет и изливается себе на живот. Арсений, тяжело дыша, наваливается сверху, и шепчет, покрывая поцелуями его шею: — Я очень скучал, Шаст, очень скучал.       Антон тяжело дышит и шепчет в ответ: — Спасибо. — За что? — Арсений слегка улыбается. — За то, что ты рядом, — Шастун выдыхает и, счастливо улыбаясь, закрывает глаза…

***

      Утром Антон проснулся раньше обычного, что с ним бывало редко. Поспать он любил. Но как можно спать в Париже? Арсений спал у него на груди и очень мило улыбался во сне. Они так вчера и заснули, друг у друга в объятьях. Антон улыбнулся собственным мыслям. Как же хорошо, что все хорошо. И что Арсений рядом, просто рядом. И какая разница, как называются их отношения, если им просто хорошо вместе. — Привет, — звучит практически в унисон, и Антон смеется уткнувшись Арсению в плечо, а затем откидывается на подушку и чувствует на своих губах горячее дыхание. — Слушай, а что это за крыша, на которую ты меня вчера привел? — Антон с трудом размыкает поцелуй, чтобы задать этот важный на его взгляд вопрос. — Да я и сам не знаю. Что-то там строили, но так и не достроили. Мне Серега про нее рассказал, когда был тут с Марией, — прошептал импровизатор, лаская Антона взглядом. — Чем займемся? — глаза Антона блестят от счастья, и он закусывает губу в предвкушении чего-то прекрасного. — А чем занимаются в городе любви? — горячее дыхание обжигает кожу, вызывая табун мурашек и непреодолимое желание, и тела двух мужчин переплетаются в безумной страсти…       А потом они сидели в уютной кафешке, находившейся в квартале Маре, и наслаждались друг другом. Хотя Арсений все-таки заказал фуа-гра, и мечтал насладится еще и ею. К ним подошел вчерашний мальчишка-официант. При виде его Антон усмехнулся, а затем притянул ничего не подозревающего Арсения за шиворот футболки и впился в его губы страстным поцелуем. Официант поник и поспешно отошел от их столика. — Это была месть? — улыбаясь, прошептал Арсений прямо в поцелуй, и Антон улыбнулся ему в ответ. А потом они снова гуляли по Парижу и целовались, забывая обо всем. Город любви так вскружил им головы, что они чуть не опоздали на самолет. Уже в салоне самолета, положив голову Арсению на плечо, Антон вспомнил, что про баночку парижского воздуха для Позова он забыл. Ничего, он ему вместо воздуха французского коньяка подарит. Пусть нюхает, сколько влезет.       А сейчас они возвращались домой. И лето уже не казалось таким унылым и безрадостным, ведь рядом был Арсений. Импровизатор легонько сжимал пальцы Антона и, похоже, также был абсолютно счастлив.

Ведь просто быть рядом огромное счастье Улыбку дарить, словно лучик в ненастье… С утра просыпаясь, друг друга целуя… Любить безгранично, совсем не ревнуя… Смеяться над шутками, мысли читая… В гармонии жить, ссоры все забывая… И просто заснув друг у друга в объятьях, Знать, что быть рядом — огромное счастье!..