Тихий "Омут" и его голубые черти

— Я его покупаю, — глядя на наше замешательство, повторил он, но уже не с таким рвением. — И сколько дашь? — оживился я. — А сколько ты стоишь? — Приличную сумму. Не вздумай продешевить. Я, знаешь ли, весьма уникальный экземпляр! Та ещё редкость, прям реликвия! — усиленно расхваливал себя. - Столько талантов! Столько навыков и умений! — Каких? — Ну-у… — я призадумался в поиске того, чего нет и никогда не было. — Я ж не могу так просто всё раскрывать. Тем более, — махнул рукой в сторону Хосока с Юнги, — не при посторонних же. — Ладно, — закивал простодушно. — Если ты собираешься выкупить меня насовсем… Насовсем же? — уточнил. Кивок. — Тогда без внушительной суммы не обойтись. Точно потянешь? — Думаю, да, — Куки был предельно серьёзен. — Э, вы чё за торги тут устроили? — влез очухавшийся Хосок. — Не мешай мне Печеньке продаваться, — отмахнулся я. — Кажется, ты изначально был против продажи. — Но речь же не о Печеньке шла. Мы с ним не чужие люди. Я, может, всю свою сознательную жизнь мечтал ему продаться! Так что там с деньгами? — У меня есть карточка, — зашарил Куки по карманам пиджака. — Там довольно большая сумма. — Нет? Потерял? — поинтересовался участливо, глядя на встревоженное лицо Куки, и стал тоже усиленно его облапывать в поисках заветной кредитки. — Эй-ей, — тут же подоспел оранжевый, активировав режим мамочки. — Ты куда ручонки-то свои тянешь? — огрёб я от него пару довольно болезненных шлепков. -Нельзя трогать нашего золотого ребёнка! — Золотого? — я фыркнул. — Почему золотой? Потому что богатенький? — Потому что гений. — Да ладно, не оправдывайся. Небось потому и дружбу с ним водите. — Мы не взяли у него ни копейки. — Бесплатно кормите? Он ведь говорит, что с деньгами у него всё в порядке. Втираетесь в доверие потихоньку? Молодцы. Похвально. — Молчал бы, — Хосок сердито выдохнул. — А то прямо сейчас по рукам пойдёшь. — Я выкупаю его, — снова подал голос Куки и вцепился в дырку на колене моих джинсов. — Золотце, — будто с годовалым ребёнком засюсюкал Хосок, пытаясь отцепить его руку от моего колена. — Человека нельзя купить, он ведь не зверушка. — Я согласен есть из собачьей миски, — заулыбался я. — Могу даже на коврике спать и отзываться на «Пушок». — Я не хочу, чтобы его… пустили по рукам? — выдал Куки почему-то вопросительно, взглянув несмело на оранжевого. — Поэтому куплю. — Ох, ну хоть кому-то в этом жестоком мире не плевать на меня! Теперь ты однозначно мой лучший друг! Хотя-я… — запнулся и взглянул на Куки заискивающе. — Теперь я должен звать тебя хозяином? Однако мой порыв любви и нежности был прерван хосоковой ладонью, прижатой к моим губам. — Помолчи, а? Помнится мне, ты был против ролевух, — кинул как бы между прочим, но я, смутившись, даже перестал лизать его ладонь, в попытках освободиться. — Куки, ты просто понял всё слишком буквально. Тэхён будет лишь обедать вместе с гостями и всё. И больше ничего. Будет развлекать их беседой и своим прекрасным личиком. Не стоит беспокоиться о нём. — Правда? — он выглядел немного озадаченным. — Ну тогда ладно, — отпустил мои джинсы и, поспешно взявшись за ручку, отвернулся к учебнику. — Тогда не покупаю. — Печенька! — воскликнул я, едва Хосок убрал руку, посчитав, что ситуация разрулена. — Не слушай их! Я хочу продаться тебе весь и полностью! — Так нужны деньги? — оранжевый окинул меня насмешливым взглядом. — Тогда можешь продаться мне. — За сто вон, угу. Чудная сделка! — я закатил глаза. — Нашел мне тут лоха. — Не смей деньги у Куки выпрашивать! Можешь клянчить у клиентов. — Если тебе вдруг захочется подзаработать, — хмыкнул наблюдавший за действом Юнги, — я всегда могу выйти в туалет, оставив тебя наедине с клиентом. Только попроси. Без проблем. — Ты так любезен, Юнги-я-я, — расплылся я в подобострастной улыбке. — Я тронут. Но всё-таки… Печенька, — снова повернулся к Куки, который с дофига отрешённым видом уже что-то строчил прямо на странице учебника. — Тэ, шёл бы ты… — Хосок указал в дальний угол зала, где лежала на полу подушка. — На своё место. Такое обращение с расчудесным мною было обидным. Но я напомнил себе, что гордость моя как всегда бухая зависает где-то за Летой и, натянув на лицо дежурную улыбочку, направился в указанном направлении. Спустя полчаса настал тот самый момент, которого я так боялся. Меня впервые заказали. И вероятно, это было немного стрёмно и нифига не презентабельно, что тот самый «приятный молодой человек», за которого трое девчат вскладчину отдали вполне неплохую сумму, сидит прямо туточки на старой подушке, словно некий бомжик. Но когда я встал, расправил плечи и, облизав губы, направился к ним, они явно выглядели впечатлёнными, что не могло меня не радовать. Мы сидели за небольшим столиком у окна вчетвером. Я планировал быть дофига манерным, галантным, холодным. Весь такой принц в золотой короне и рваных джинсах. Но что-то пошло не так. Вместо светской беседы я лишь глупо хихикал и отвечал невпопад, а вместо короны мне бы явно больше подошла табличка «Осторожно. Кретин». Юнги, не выдержав лицезрения и минуты моего позора, сунул в уши наушники и отвернулся, протирая стаканы. Хосок же вообще скрылся на кухне, появляясь лишь тогда, когда нужно было принести заказ. Девушки, не скрываясь, посмеивались надо мной, но, кажется, в целом были вполне довольны. Похоже, идиоты как раз в их вкусе. После я развлекал ещё двух школьниц, в общем-то с тем же успехом (который явно оброс приставкой «не»). За это время в бар заскакивали и другие людишки, но, хвала небесам, не по мою несчастную душеньку. А потом пришёл парень, скорее даже мужчина лет тридцати и, кидая в мой угол тоски и уныния заинтересованные взгляды, устроился за барной стойкой, начав обсуждать с Юнги алкоголь. Спустя минут пять его взгляды в мою сторону стали меня уже напрягать. Я чувствовал себя тортом, выставленным на витрину. А спустя ещё минуты три мои опасения оправдались. Я снова был заказан (лучше б меня уже киллеру заказали, ей-богу). — Я просто не хочу пить в одиночестве, — объяснился он, когда я сел рядом с ним, по-детски сложив ручки на коленках. — Налей ему, — кивнул тот Юнги. — Но ведь вы не один, тут есть бармен. — Он не очень-то общителен, — снова взглянул на блондина, у которого в одном ухе всё ещё торчал наушник. Передо мной появилась рюмка, и я изумлённо уставился на нашего бармена, который вроде как школьников вовсе не спаивает, если конечно верить легенде. Но тот выглядел дофига невозмутимо, и я решил, что, должно быть, зря о нём так подумал, наверняка в рюмке просто вода. Однако после первого же глотка стало ясно, что жидкость мало походит на воду. А мужчина всё что-то говорил, спрашивал, посмеивался и настаивал на новом тосте. Спустя тройку тостов и короткой фразы «ты милашка», его ладонь вдруг прописалась на моём колене. Я дёрнулся и напряжённо замер, взглянув на Юнги, а тот в свою очередь, демонстративно воткнув и во второе ухо наушник, направился в туалет. Я мысленно подобрал ему удавку на шею покрасивше. Когда рука мужчины стала поглаживать моё колено сквозь дырявые джинсы, я испугано завертел головой по сторонам в поиске Куки. Но даже тот умудрился куда-то деться. Ладонь уже грубо скользила вверх по внутренней стороне бедра, и мне хотелось закричать что-нибудь типа «насилуют». Но ведь и не насиловали же ещё даже, да и визжать как баба как-то не комильфо. — Извините, — скинув его руку, я вскочил со стула. — Ваше время вышло, — залепетал, уставившись в пол. — Разве? — он удивлённо взглянул на часы, что висели на стене напротив. — Я так не думаю, — встал и направился ко мне. — Не ломайся, — вцепившись в подбородок, запрокинул мою голову вверх. А я в этот момент подумал, что наверно здорово быть таким высоким. — Я хорошо тебе заплачу. Просто будь послушным, — и, пьяно улыбнувшись, он стал неумолимо приближаться к моим губам. Но раздался звон разбившейся бутылки, и вместо губ он встретился с моим плечом.