Тихий "Омут" и его голубые черти

Я неловко перехватил повалившегося на меня мужчину за талию. А после, не особо церемонясь, уложил на пол, напоследок покрепче приложив башкой о паркет. — Умер? — засуетился Хосок, отбрасывая в сторону отбитое горлышко бутылки. — Я его убил? — с широко распахнутыми от испуга глазами подскочил к мужчине. — Даже если и умер — не жалко, — человеколюбие из меня так и рвалось наружу. — Жив, — выдохнул облегчённо и, брезгливо откинув руку, на которой щупал пульс, поднялся. — Досадно. Сильнее надо было бить. — За решётку не тороплюсь, мне и здесь хорошо. У тебя кровь, — он протянул к моему лицу руку, но я отшатнулся в сторону. — Не смертельно, — растёр кровь по щеке, оцарапанной осколком. — А где объятия и благодарность за спасение? — Благодарность? За что? За то, что по твоей милости я был облапан? Вот уж да! — я начинал заводиться. — Может тебе ещё и поклон до земли отгрохать? И облобызать на радостях? — Чего злишься? Я-то тут причём? — Ах да, один момент! Далеко не уходи. У меня тут ещё дельце, — я направился к двери, ведущей в туалет. Та оказалась даже не заперта. Юнги стоял с закрытыми глазами, опёршись спиной о кафельную стену. — Сволочь! — зло выкрикнул я и, не видя никакой реакции с его стороны, шагнул к блондину, выдёргивая из его ушей наушники. — Сволочь! — повторил снова, когда его взгляд остановился на мне. — Что-то стряслось? — равнодушно поинтересовался он, чуть поведя бровью. — Выглядишь взволнованным, — и выхватив из моих рук наушники, прошёл мимо к стойке. — Взволнованным? Да ладно! С чего бы это? Хотя… Может с того, что кое-кто подсунул меня этому мужику? Может ты извинишься, а я плюну тебе в лицо? И разойдёмся с миром. Как тебе такой расклад? — Может ты продолжишь брюзжать на пару тонов тише, а я посплю? Как тебе такой расклад? — Мой вариант мне больше по вкусу. — Бывает, — с безразличной миной передёрнул плечами. — Не делай вид, что ничего не произошло! — Убрать погром не собираешься? — кивнул на осколки, покрывающие пол. — С радостью соберу их и высыплю тебе в глотку. — Попробуй. — Как ты мог уйти?! Как мог пытаться напоить меня?! Совесть совсем атрофировалась за ненадобностью? — Я просто решил подсобить тебе в добывании деньжат. Для тебя старался. Так с хера ли ты не воспользовался этой чудной возможностью? — Сволочь! — Твой словарный запас ещё беднее, чем твой бумажник? — Эй, ч-ш-ш, — успокаивающе зашипел Хосок, перехватывая меня сзади за талию, когда я уже со свирепым взглядом двинулся на Юнги. — Давайте обойдёмся без рукоприкладства. Я вообще из вашей ругани мало что понял. — Да что тут непонятного?! Эта сволочь, — я даже не стал тыкать в того пальцем, считая, что и так ясно, о ком речь. — Налил мне соджу! А я-то думал, что вы тут законов придерживаетесь, хотя бы самую малость. Это хорошо, что я так легко не пьянею, да и пил буквально по глоточку за раз… — я всё ещё сердито сопел, пытаясь воспламенить спокойного и умиротворённого Юнги взглядом. — А когда этот мужик стал меня лапать, он просто ушёл! Просто бросил меня! Сволочь! — Я не имею права нужду справить? — Помолчи, Юнги, — заткнул того оранжевый. — Тебе я тоже слово дам. — Позволь мне выдрать его обесцвеченные патлы! — Это так по-мужски! — Юнги! — снова цыкнул на того Хосок. — Да меня чуть не изнасиловали! Прямо на моём славном рабочем месте! А ему плевать! Он и рад стараться! И ты тоже, — я ударил держащего меня Хосока локтем в живот и тот, отпустив меня, согнулся пополам. — Ты обещал, что такого не будет! Заверял, что на Юнги можно рассчитывать! — Мне жаль, — прохрипел тот. — Нельзя тебе пить, ты какой-то буйный. — Да не пьян я, совершенно! Эй, — заволновался я, глядя на его скорченную мину. — Разве так сильно ударил? — Будем считать, что я и за Юнги отгрёб. Всё в порядке, — он выдавил вымученную улыбку и сел на стул у барной стойки. — А теперь я слушаю твою версию происходящего. — Не строй из себя долбанного детектива, — Юнги, вытянув руку на стойку, лёг на неё щекой, отвернувшись от Хосока. — Юнги, мы же с тобой договаривались… — Если вы ждёте от меня извинений, то зря только тратите время. Лучше бы труп пока закопали. — Да не убил я его! Он просто в отрубе. Если б был трезвый, то уже очнулся бы, а так… — окинул мужчину у своих ног взглядом полным сочувствия. — И всё же… Ты действительно сделал это специально или у тебя найдётся оправдание? — Личная неприязнь — как оправдание прокатит? — Личная неприязнь? — переспросил я, аж задыхаясь от возмущения. — Ва-а-а… Клёво! Просто изумительно! Сейчас ты меня под мужиков подкладываешь, а завтра что? Киллера наймёшь? А нельзя свою неприязнь выражать в каких-то рамках, нет? Это не для тебя? Слишком несерьёзно? — Конечно, мы же не в песочнице. — Сволочь! — Подонок, скотина, мерзавец, тварь, ублюдок, мразь… Синонимов полно, — отозвался устало, так и не поднимая головы. — Займись изучением на досуге. — Всенепременно! Как только покину сие место, так сразу и займусь! А здесь я больше точно не останусь! Ни за что! — я направился к выходу. — Ну вас нафиг! Чем с вами работать, лучше минет Чимину сделаю! Уж получше перспективка, чем тут… — Эй! Какой ещё к чёрту минет?! Стой! И что за Чимин? — раздалось мне хосоковское в спину, но возвращаться и пояснять в мои планы не входило. Я был зол. Ужасно зол. Этот мужик был мне вообще как-то побоку, ему от всех моих многочисленных проклятий перепала лишь сотая часть. Так, самая малость. Основная и самая извращённая часть досталась, конечно же, Юнги. С одной стороны, я понимал, что в принципе-то всё нормально, ничего ведь по сути не произошло. И что не стоит так злиться. Снова напоминал себе, что гордость моя в бессрочном отпуске. Но с другой… Мне хотелось Юнги задушить, воскресить, свернуть ему шею, снова воскресить, пырнуть ножичком и опять воскресить… И так до бесконечности. Я цедил проклятия, сердито скаля зубы, когда вдруг наткнулся на идущего мне навстречу Куки. — Ты где шлялся? — грубо остановил того, пихнув в плечо. — Я? Меня Юнги попросил в магазин сходить, за газировкой. — Ах Юнги-и-и, — протянул я. — Ну да, ну да. Слушайся его, молодец, ты же золотце, — хмыкнул язвительно. — Что-то случилось? — на лице Печеньки читалось явное смятение. — У тебя кровь, — обеспокоенно ткнул пальцем мне в щёку. — Да нет, что ты! Всё блестяще и сказочно! Прям радужно и единорожно! — похлопал его по плечу и обошёл. — А ты куда? — Минет Чимину делать! — выдал я дофига воодушевлённо и громко. И, когда, помахав Куки, завернул за угол, понял, что с воодушевлённостью и громкостью явно перестарался. — Минет? Не помню, чтоб я предлагал подобные пути выплаты долга.