Тихий "Омут" и его голубые черти

От его слов и насмешливого тона я даже дышать перестал. Лишь стоял и не моргая смотрел на то, как он то ли нарочно, то ли нет, поправляет ворот белой рубашки, демонстрируя алеющий засос на шее. — Печенька… — пробормотал я одними губами, никак не веря в реальность данной ситуации. Я был настолько в шоке, что даже мысли в голове перекатывались тяжело, медленно и вяло, будто в густом вязком киселе. — Неужели ты и правда… — я замолк. — Что именно «и правда»? — По своей воле… с ним… — Звучит вообще-то весьма оскорбительно, не думаешь? — Юнги недовольно повёл бровью. — Да, по своей, — согласился Куки. — И давно вы? — негромко спросил я, когда Куки уже надел пиджак школьной формы и, застегнув все до последней пуговицы на рубашке, затянул галстук. — Тебя не касается. И ТэТэ… — на его лице появилось встревоженное выражение, он уставился в пол, потирая большим пальцем нижнюю губу. — Не вздумай сболтнуть лишнего Хосоку, ладно? — последнее слово прозвучало слишком уж несмело и как-то неуместно в паре-то с «не вздумай». Я лишь молча кивнул. — Хороший мальчик, — с издёвкой в голосе похвалил меня Юнги, всё ещё стоящий рядом, и похлопал по плечу. — Как, кстати, свидание с Хосоком прошло? — Чудно. — Рад за вас. — Я тоже. — Тебя уже тут обыскались. Заходили школьницы, дабы испробовать нашу новую услугу в лице тебя. Я сказал им зайти попозже. — Замечательно, — буркнул я и направился в дальний угол зала, где пылилась на полу моя одинокая подушка. Через минут пять явился Хосок с огромным пакетом, явно не ограничившийся одним лишь оливковым маслом, а спустя полчаса заявились две девушки, настойчиво требуя моего внимания. Я старался улыбаться им, как мог. Но настроение было безвозвратно утеряно, а потому улыбки и смех выходили как у самого дрянного актёра, ужасно неестественными. Я чувствовал себя странно. Будто во мне и вокруг меня собралась вся лень этого мира. Такая тяжёлая и тягучая лень, навалившаяся на меня сверху и желающая прижать к земле. Каждое движение требовало столько усилий… Словно даже дышать стало пыткой. Всё, что мне хотелось, это провалиться в небытие. Проще говоря, чувствовал я себя унылой какашкой. — ТэТэ! ТэТэ! — передо мной на полу сидел Хосок, усиленно маша перед моим носом ладонью. — Ты здесь, нет? — Здесь, — выдавил я низко и даже как-то утробно. — Уже раз десять тебя звал, — он вздохнул. — Что-то случилось? — обеспокоенно заглянул мне в лицо. — Нет. — Рабочий день уже закончился, — постучал себя пальцем по запястью руки, где, к слову, часов не было. — А мы вроде как договаривались, что ты раньше уходить будешь. — Ничего. И так нормально, — всё также безэмоционально выдал я и поднялся, еле разогнув затёкшие ноги, и, морщась, помял колени руками. — Может, тебя проводить? — несмело предложил Хосок, запирая дверь бара. — Как хочешь, — я слабо повёл плечами и, не дожидаясь ответа, направился вперёд по улице. — Что с тобой сегодня? — Хосок мягко и ненавязчиво взял меня за руку, переплетая наши пальцы. — Ничего. Всё, как всегда. — Нет, не как всегда. Ты стал каким-то безжизненным. Чем ты расстроен? Это… из-за нашего свидания, да? — выжидающе посмотрел на меня, но я по-прежнему смотрел лишь себе под ноги. — Я был слишком настойчивым? Или сказал что-то не то, когда выпивал? — Ты тут ни при чём. У меня просто нет настроения, так бывает иногда у людей. Дальше до моего дома мы шли молча. Не считая пары неуместных шуточек, которыми Хосок безрезультатно пытался меня рассмешить и взбодрить. — Здесь живёшь? — зачем-то задал он бесполезный вопрос, когда я остановился и тряхнул рукой, требуя дать ей свободу. — Ну, спокойной ночи тогда. Неловко потоптавшись на месте и так и не дождавшись от меня ответного пожелания, Хосок хотел было уже уйти, но я поспешно шагнул к нему, требовательно прижимаясь к тёплым губам. Едва я переступил порог квартиры, как услышал из соседней комнаты восторженное «Мама, а брат — гей!». Настроения это не прибавило. — Не веришь? Как ты можешь не верить?! — сокрушалась сестра. — Я сама видела! Видела, как он только что на улице целовался с парнем! В другой день я наверно был бы в полном ужасе и не находил себе места от паники. Но сейчас лишь устало вздохнул и направился к себе в комнату. Кладовку полноценной комнатой назвать, конечно, сложно. Но зато это была моя кладовка. Низкий стол, на котором царственно размещался ноутбук, развешанные по стенам на гвоздях вешалки с одеждой, стопки манги у стены, да тонкий матрас, криво примостившийся на полу в углу — вот и всё убранство. Окна здесь не было, освещением служил лишь старый облезлый светильник, свисающий с потолка. — Братик! — в комнату ворвалась сестра, когда я уже лёг на матрас, уткнувшись лицом в подушку и распластавшись аки морская звезда. — Ты правда гей? Братик! — стала теребить моё ухо. — Ты ведь не спишь, не притворяйся! Тот парень, с которым ты целовался, красивый? Слишком темно, я не смогла рассмотреть… — протянула разочарованно. — Давно вы встречаетесь? А кто актив? Не ты ведь, да? Точно не ты! — Мелкая извращенка. Для своих двенадцати ты слишком любознательна, — буркнул я, отвернул голову к стене. — Неужели ничего не расскажешь? Эй! Ну ответь! Интересно ведь! — Я не гей. И ни с кем не целовался. Тебе показалось. И прекращай смотреть яойное аниме, а то я начинаю волноваться за твою детскую психику. — Вот всегда ты такой! Ничего от тебя не добьёшься! Я для тебя полный ноль, да?! — воскликнула оскорблённо. — Но я маме всё рассказала. Так что она наверняка устроит тебе взбучку. Так тебе и надо! — зло бросила напоследок, перед тем, как громко хлопнув дверью, удалиться. Утром следующего дня мною было твёрдо решено продолжать хандрить. А потому наплёв маме что-то вроде «лапы ломит, хвост отваливается», я остался дома, с не очень чистой совестью прогуливая школу. Обещанной же сестрой взбучки я так и не дождался. То ли мама не восприняла её слова всерьёз, то ли… фиг знает. Хандрилось мне вполне уютно и атмосферно, ибо я включил депрессивную музычку и… Нет. Не рыдал в три ручья. А дремал. Временами вставая, чтобы пивнуть холодного кофе и посмотреть минут десять в одну точку (желательно в ту самую, на стену, где лет пять назад я вывел маркером не очень культурное слово, будучи слишком в бешенстве). Я и сам толком не понимал, в чём конкретно причина моего такого хренового настроения. То ли я разочаровался в Печеньке, который зажимается в туалете со всякими мутными личностями, то ли в себе, который «нифига не гей», но какого-то чёрта целуется с Хосоком. Но вполне вероятно, что это просто вспышки на Солнце так действуют на меня чувствительного. Очередной мой чудный сон прервал звонок в дверь. Я аж подскочил, опрокинул чашку, наступил в кофейную лужу и замер в шоке. Ибо даже не знал, что у нас есть дверной звонок. Да ещё и в рабочем состоянии. В последний раз к нам приходили в гости… пожалуй, никогда. Я очень осторожно на цыпочках подобрался к двери, прислушиваясь. Тихо. Успел даже облегчённо выдохнуть, порадовавшись, что кто-то всего лишь адресом ошибся, как звонок раздался вновь. Решив, что игнорировать человека всё же нехорошо (на самом деле было просто любопытно, кто там), я отпёр замок и медленно стал приоткрывать дверь, пока сквозь узкую щель не узрел гостя. Дверь я тут же звучно захлопнул и щёлкнул замком. В ответ с той стороны раздались удары в дверь ногой. — Эй! Ким Тэхён! Совсем уже крышу снесло?! Я тебя видел! А ну открывай, если жить ещё охота! — Именно по этой причине и не открываю… — пробормотал я себе под нос. — Э! Мне долго ещё ждать?! Настроение было совершенно не то, чтобы привычно корчить из себя дурачка. Но открыть всё же пришлось. — Ну и чего тебе? — открыв дверь, поинтересовался я через порог, глядя на раскрасневшуюся физиономию Чимина. — Чего пялишься?! Глаза опустил! Где твоё уважение?! — Там же, где и твоя вежливость. Ты пил? — я невольно сморщил нос, учуяв явный запах перегара. — С утра? — Да! Пил! — чуть качнулся и опёрся рукой о косяк двери. — А что, нельзя? Ты против? — Да насрать мне, — бросил я негромко, а у того едва лоб гармошкой не сложился, так высоко взлетели его брови. — Ты как со мной разговариваешь… — тут он чутка завис. Кажется, подбирая подходящее оскорбление. — Как ты меня нашёл? — Связи, детка, — он подмигнул и пьяно хихикнул. — Как слащаво. А если серьёзно? — Пришёл к тебе в школу, поднял всех на поиски тебя. И выяснилось, что ты там сегодня не появлялся. И как я уже сказал, у меня в твоей школе есть связи, знакомый учитель. Так что выяснить адрес труда не составило. — Молодец, — кинул я равнодушно. — Рад твоей находчивости. — Так ты меня впустишь внутрь или как? — протянул капризно, недовольно дуя губы. В этот момент он был похож на большого ребёнка. Только памперса с соской и не хватало для полной картины. — Общение с пьяными людьми мне удовольствия не доставляет. Иди домой. — Вот я и иду домой. К тебе, — и Чимин толкнул дверь, за ручку которой я держался, едва не впечатав меня с ней вместе в стену. — Угум, добро пожаловать, — брякнул я, глядя на то, как он стягивает с ног кроссовки (воспитание так и прёт). — Где твои хоромы? — взглянул на меня, и я послушно повёл его в свою комнату. — М-м-м… Заебись! — восхитился он моими апартаментами. — На склеп похоже. Тебе в самый раз. — Похоже на угрозу. — Не парься, — уселся на пол посреди комнаты. — Если будешь послушной деткой, бить сегодня не стану. — Обнадёжил. — Что у тебя тут за тоска играет? — указал на ноут. — Кого хороним? — Мою беззаботную жизнь. — Сильно, — закивал уважительно. — Выпить ничё не найдётся? — Вода в кране. — Не, мне бы с градусом. — Ты и так весь под градусом. — Ты сегодня какой-то… Глючный. Заболел? — Чим, давай уже к делу, — я сел на пол рядом с ним, при этом снова угодив ногой в кофейную лужу. — Ты чего пришёл? Скучно стало? Некому больше жизнь отравлять и рёбра ломать? Мне уже было как-то до фонаря, оскорбит он меня, побьёт или снова вспомнит о минете… Лишь бы это быстрее закончилось. — Не будь таким грубым, — отмахнулся Чимин, вовсю улыбаясь, будто я тут какую-то небывальщину, никак не связанную с реальностью, несу. — Я к тебе как к другу! За помощью! — Мне должно это льстить? Чёт не проняло меня. — А по почкам не хочешь? — последовало незамедлительно. — Обещаю, проймёт. — Да ладно тебе, не нервничай, — я успокаивающе похлопал его по колену. — Рассказывай уже, что хотел. Чимин кивнул и начал неловко перебирать волосы на собственном затылке. — Суть в том… — Говори немного в сторону, — перебил его. — Не на меня. Я ж задохнусь. Тот послушно отвернулся и продолжил: — В общем… В баре, в котором ты работаешь… есть такой худощавый блондин… — Не делай вид, что ты не знаешь его имени. — Мин Юнги, — выдал тот и как-то неуместно заулыбался. — Ты можешь мне рассказать, что ты знаешь о нём и что ему нравится? — снова повернулся ко мне. — Подожди… — я сощурился, глядя на брюнета и не веря, что вижу смущённого Чимина. — Ты что же это… втрескался в Юнги? — Вот ещё! — поспешно возмутился тот и даже на ноги вскочил. — Я не тринадцатилетняя девчонка, чтоб сохнуть по кому-то! Он всего лишь меня заинтересовал. Не более. Ну и… я хочу с ним замутить.