Тихий "Омут" и его голубые черти

— Видел бы ты… — пробормотал Юнги мне в район солнечного сплетения, после того, как не скупясь, покрыл мой живот поцелуями, — тело Чонгука, которое он прячет под школьной формой... Как ни странно, но эти слова подействовали на меня отрезвляюще, избавив от некого наваждения, не позволяющего сопротивляться. Я столкнул с себя Юнги и вскочил, кинувшись сначала к выключателю, а затем к зеркалу, что висело на стене у входа. Тяжело и прерывисто дыша, я стал в панике разглядывать собственные шею и плечи. — Ключица, — усмехнулся в ответ на мои действия Юнги. — Всего один. Я поспешно оттянул ворот футболки — на левой ключице ярким пятном алел засос. — Ащ-щ-щ, — зашипел я раздосадовано. — Скажи спасибо, что не на шее, а то фиг бы прикрыл. — Угум, благодарствую. — Ещё бы больше искренности в голосе и было бы в самый раз. — Да что на тебя нашло?! — сердито выпалил я и обернулся к нему. Юнги с невозмутимым видом сидел на матрасе, уже совершенно не прикрываясь одеялом. Его тонкое, худощавое, но от этого ещё только более изящное белое тело вызвало у меня непроизвольный вздох восхищения. Уголок губ блондина довольно пополз вверх, а я отвёл взгляд в сторону и потёр смущённо всё ещё горящую от поцелуев шею. — Не думаешь, — он чуть откинулся назад, — выключить свет и продолжить? Хотя можешь и оставить, мне свет не мешает. — Что ты… имеешь в виду? — я напряжённо сглотнул. — Ты же и так понимаешь. Зачем переспрашивать? Он замолчал. Но я молчал тоже. Поэтому он продолжил: — Давай переспим. Так понятнее? — Ты мне не нравишься, — вместо прямого отказа твёрдо выдал я. — Так я же тебе не руку и сердце тут предлагаю, а всего лишь секс, — он без доли смущения смотрел на меня в упор. — Я научу тебя… всяким тонкостям. Чтоб ты потом не оплошал перед кем бы то ни было. Будь то Чонгук, Чимин или кто-нибудь ещё. — Кто-нибудь ещё — это Хосок, например? Юнги промолчал, но пристальный взгляд не отвёл. — Если уж у кого-то и, как ты сказал, «учиться», то я бы предпочёл в качестве «учителя» оранжевого. — Да нет же. Наоборот, я для роли «учителя» наиболее подходящая кандидатура. Так как я от тебя ничего не жду, не имею к тебе личных симпатий и не считаю, что секс с тобой будет что-то значить. Я в этом плане очень удобен, — заявил это с таким превосходством в голосе, словно мнил себя, по меньшей мере, богом. — Никаких чувств, никаких привязанностей. — Я не гей, — вспомнил я непреложную истину. — Ладно. Не гей, так не гей, — его губы растянулись в похабной улыбке. — Просто познай этот мир чуточку глубже. — Да что с тобой? — я попятился от Юнги, хотя тот и не шелохнулся в мою сторону. — Дурак, — бросил он насмешливо, глядя на мои ужимки. — Насиловать я тебя тут не собираюсь. Не хочешь — ну и ладно, лягу спать. Я просто предложил. — Странный ты. Говорил про личную неприязнь, а теперь… — Физиологические потребности, не более. Думаю, я могу переспать с кем угодно. Даже с таким симпатичным бревном как ты, раз уж удачно подвернулся. — Я не бревно! Я просто в шоке был! — Скажи честно, — блондин поднялся и направился к барной стойке, наливая себе из графина стакан воды, а я невольно затаил дыхание, следя за каждым его движением. — Я тебе нравлюсь? — спросил, даже не глядя на меня. — Что?! — воскликнул я слишком уж громко. — Как тебе вообще такое в голову пришло?! Бред! — Тогда чего пялишься так на меня? — Просто… — я смутился ещё сильней. — Эстетические потребности, не более. Признаю, ты выглядишь достаточно привлекательно… Но это ничего не меняет! — Строишь тут из себя недотрогу, а подо мной совсем не сопротивлялся. — Ты мне не нравишься, — отчеканил уверенно я. — И я уже это говорил. — И кто же тебе нравится? Чонгук? Чимин? — Почему же Хосок вечно выпадает из списка? Может, у тебя самого на него планы? — поинтересовался с вызовом. — Нет никаких планов. — Неужели… ты к нему неравнодушен? — Не лезь в это, — звучно стукнул пустым стаканом по стойке. — Как скажешь, — я послушно кивнул. — Где, ты говорил, ключи? — демонстративно поинтересовался я, хотя и так помнил, где они. — Оставайся. Я не трону тебя, — донеслось до меня, когда я уже шарил на кухне по шкафчикам в поисках банки из-под кофе. — Ну нет уж, спасибо. — Не глупи. Ложись спать. Я вышел из кухни с ключами и остановился посреди зала. — Может для тебя, Куки, да и Хосока тоже — это всё нормально. Но я не такой. Я не гей. Я нормальный. — Оскорбить меня пытаешься этими словами? Не выйдет. Потому что мне пофиг. Или, может, ждёшь извинений? — Было бы неплохо. — Серьёзно? Мне просить прощение за то, что украл с твоих губ несколько поцелуев? Или за то, что посмел оставить на твоей бархатистой коже засос? Или за то, что слишком страстно покрывал поцелуями твоё невинное тело? — Прекрати, — буркнул я и кинулся к двери, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. — Просто признайся, что тебе понравилось, — протянул с издёвкой в голосе. — В этом нет ничего плохого. — Заткнись! — Куда пойдёшь посреди ночи? — Куда угодно… «…Лишь бы не находиться наедине с тобой» — продолжил я мысленно и пулей вылетел из бара, оставив ключи в двери. Я плёлся по ночным улицам и чувствовал себя на редкость паршиво. Напряжение внутри с каждой секундой росло. Казалось, ещё чуть-чуть и я непременно взорвусь. А всё потому… Потому что он, Юнги, был прав. Он был абсолютно прав, и осознание этого перехватывало дыхание. Мне понравилось. Такая близость с парнем мне понравилась. Даже то, что это был Юнги не вызвало омерзения. В этой кромешной темноте мне просто хотелось, чтобы его грубые прикосновения продолжались и дальше… Омерзение захлёстывало лишь теперь. Омерзение к себе, к Юнги, ко всему миру. Как же мне и дальше продолжать утверждать, что я не гей, если я и сам уже в этом не уверен? Я всегда чудесно умел абстрагироваться от реальности. Даже в те моменты, когда целовался с Хосоком, не мог признаться себе, что это имеет какое-то значение. Но видимо, вечно так продолжаться не могло. И теперь это просто захлёстывало. — Нужно ко всему относиться проще… Проще, Тэхён… — твердил я себе под нос, успокаивая, пока с опущенной головой шёл, хватаясь вытянутой рукой за стены зданий. — Ты ведь умеешь… Умеешь жить, не загоняясь… — потёр ключицу, будто засос можно было так просто стереть. — Ничего не изменилось, всё как всегда… Всё в порядке… Всё по-прежнему… Я всё тот же Тэхён… — Эй, ты чего? — в плечо мне внезапно упёрлась рука, останавливая, а вторая рука, ухватилась за мой подбородок, вскидывая его вверх. Передо мной был Чимин. — Да ты весь дрожишь… — поморщился он. — Выглядишь так, словно уснуть могильным сном собрался. — Ты тоже хочешь со мной переспать? — спросил я, глядя в его лицо. — Рехнулся?! — А разве не хочешь? — Подумаешь, затребовал пару раз минет. Что за выводы-то сразу? Нахер сдался. — Забей, — я махнул головой, избавляясь от его руки. — Чего ночью разгуливаешь? — А тебе есть дело? — оттолкнув его, я прошёл мимо. — Эй! Ким Тэхён! Когда я задаю вопрос, ты должен отвечать! — Иди в задницу! — в сердцах выкрикнул я и хотел поплестись меланхолично дальше, но помешал мне Чимин, развернувший меня к себе и ударивший в челюсть. Я облизал окровавленные губы и криво усмехнулся, глядя на него чуть исподлобья. — И это всё, что ты можешь? — А тебе не терпится угодить в реанимацию? — Всё ж лучше, чем ночевать на улице. — Не думаю, — он занёс руку для нового удара, и я зажмурился. Было страшно, но лишь совсем немного. Ведь боль отвлекала от навязчивых и неприятных мыслей. Она была очень кстати. Удар неожиданно пришёлся в живот, и я упал от боли на колени. — Ещё, — простонал я. — Ты идиот? — спросил Чимин устало и присел рядом. — В мазохисты подался? — он вытер рукавом своей атласной рубашки мою кровь, бегущую из вновь разбитой губы. — Тебя что, из дома выгнали? — прозвучало слишком уж сочувствующе из его-то уст. — Нет. Я сам ушёл, — прогундосил, всё ещё прижимая руки к животу и морщась от боли. — Почему? — Какое тебе дело? Просто ударь меня ещё! — Ладно, раз так просишь, — он поднялся. — Нет, подожди, — поспешно ухватил его за ногу. — Я передумал. Мне хватит. — Поднимайся. Ты выглядишь слишком жалко, — окинул меня презрительным взглядом. Я встал, цепляясь за стену, а он тут же ухватил меня за руку чуть выше локтя и поволок за собой. — Куда?! — Ко мне. — Я не пойду! — я испуганно дёрнулся, пытаясь вырваться. — А я спрашиваю? — Пусти! — Умолкни. — Я не пойду! Я не хочу! — паника начинала разливаться по всему телу. — Умолкни, сказал! Или приложу башкой о ближайший столб. — Я… Я буду кричать! Пусти меня! — Блять, — Чимин остановился и, прижав вторую руку к моему рту, приблизился к самому моему лицу, цедя рассерженно сквозь зубы: — Ты меня не понял или что? Мне шею тебе свернуть, чтоб стало тихо? Я прождал эту сволочь на улице дохера времени! Ты хоть представляешь, как я зол?! Хочешь, чтоб я это всё выместил на тебе сейчас? Два плёвых удара до этого — лишь сотая часть того, что тебе достанется. Так что? Помочь? Или замолкнешь сам? Я поспешно закивал. Познать Чимина в гневе мне уже посчастливилось, потому больше так глупить не хотелось. Так что я послушно плёлся рядом с ним, стараясь даже дышать как можно тише. Квартира, в которую меня привёл Чимин, была совсем небольшой и, несмотря на пустые, без обоев и краски, лишь штукатуренные стены, была очень аккуратной и чистой. — Ты живёшь один? — спросил чуть удивлённо я, после того как стянул с ног кроссовки и прислушался к абсолютной тишине. — Да, один. Здесь, — бесцеремонно (как впрочем, и всегда) втолкнул меня через узкую арку в маленькую комнатушку, — диван. Можешь спать на нём. — Спать? — я растерянно осмотрел комнату, в которой был лишь уже ранее упомянутый старый чуть потёртый диван и небольшой телевизор на комоде у стены — Я думал… Что ты… — я смутился. — Что ты опять… из-за минета… — Не нужно мне ничего от тебя. Разве что… Можешь замолвить за меня словечко перед Юнги. Я нервно хмыкнул. — Если хочешь, можешь принять душ. Дверь напротив. Полотенце в верхнем ящике комода. — Спасибо, — торопливо бросил я ему в спину, прежде чем за ним закрылась одна из дверей. В душ я не пошёл, так и лёг на диване, обхватив свои плечи руками, и моментально отключился. Утро началось со звука звенящих чашек на кухне. Открыв глаза, я растерялся от незнакомой обстановки. А когда вспомнил, где нахожусь, растерялся уже от белого мягкого пледа, которым был накрыт. Аккуратно сложив плед и оставив его на подлокотнике дивана, я решил наведаться в туалет, пока Чимин хозяйничает на кухне. Я ступал тихо, едва ли не на носочках, дабы не привлекать внимание. Но когда открыл дверь в туалет, не сдержал удивлённого возгласа. У умывальника в большой растянутой белой майке и с зубной щёткой в руке стоял Чонгук.