Тихий "Омут" и его голубые черти

За одну секунду в моей голове пронеслись десятки вариантов того, кто бы это мог быть подо мной: от непонятным образом забравшегося в бар пёсика до зомби, жаждущего слопать мои мозги. — Бля, что за нахер? После этой фразы и скрипучего голоса моё бешеное сердцебиение сразу пришло в норму. — Юнги? — я стал облапывать парня под собой (с удивлением отметив голые плечи), пока не нащупал лицо и не прижал к щекам того ладони, ещё ближе наклоняясь, чтобы рассмотреть в темноте. — Целовать собрался? — раздалось мне едва ли не в самые губы. — Если нет, то слезай с меня. — А если да, то можно остаться? — Свихнулся? — Просто ищу в твоих словах логику. — Слезай уже, — кряхтя, он заёрзал подо мной. — Ладно, — я хотел поставить руку сбоку от головы Юнги и упереться ей в пол, но та скользнула по подушке, и я неловко шлёпнулся обратно на Юнги, ткнувшись губами в его щеку. — Бля. — Я случайно, — виновато буркнул и снова предпринял попытку подняться, на этот раз более удачную. Вскочил и кинулся ширить по стенам в поисках выключателя. Тот нашёлся довольно быстро. Яркий свет сильно резанул по глазам (нефиг было так долго в тёмном туалете сидеть) и я зажмурился. А когда открыл глаза, узрел полуголого Юнги, сидящего на постеленном на полу прямо у туалета матрасе и сонно щурящего глаза. — Ты что здесь делаешь? — не смог я удержаться от тупого вопроса. — Сплю, — буркнул он, натягивая чуть выше тонкое одеяло (видимо, тот был лишь в нижнем белье). — Меня больше волнует, какого хрена здесь ошиваешься ты? — В каком смысле, ты тут спишь? — В самом прямом из всех возможных смыслов. Просто сплю. — Почему? — Почему я сплю? Наверно потому, что я человек. У людей так бывает, представляешь? — Нет, — замотал я головой. — Почему ты спишь именно здесь? — Потому что я тут живу. Ещё вопросы? — Конечно ещё. Тебе негде жить? Тебя выгнали из дома? Ты скрывающийся преступник? Тебя поймали на сбыте наркотиков? — Ты дебил? — он лениво почесал тощие рёбра. — Хотя вопрос в моём голосе не уместен. Здесь больше подойдёт утверждение. Ты дебил. — Обидно вообще-то. — Так и задумывалось. — То есть ты тут, — указал я пальцем на пол, — всегда? — Всегда. — А оранжевый? Он тебе разрешил вообще? Или он даже не знает? Ты не сказал ему? — А почему я должен спрашивать его разрешение? — Юнги повёл бровью. — Это мой бар. И я могу распоряжаться им, как мне вздумается. Тут я слегка подвис. Перед глазами сразу же пронеслись все сцены при участии меня и Юнги, и каждое моё «сволочь» эхом отозвалось в голове. — Твой? — сдавленно выдохнул я. — А как же Хосок? Я был уверен, что это он тут всем заправляет… Почему ты мне не сказал? — Ты не спрашивал. А мне было как-то пофиг, что ты там по этому поводу думаешь, — он фыркнул. — И да, в основном всем действительно Хосок заправляет. Я здесь так, фоном. А теперь ты мне ответишь наконец, что ты делаешь ночью на территории моей частной собственности? Я могу уже звонить в полицию? — Ну, понимаешь… — я сел на стул у барной стойки, скромненько сведя вместе коленки и положив на них ладони. — Мне негде переночевать. Всего б одну ночку перекантоваться. Можно? — сложив в мольбе руки, взглянул на Юнги с надеждой. — Почему не идёшь домой? — Там меня ждут проблемы. А я не очень люблю их… Разреши мне остаться. Пожа-а-алуйста. — Я же сволочь, — косо взглянул на меня, а я аж вздрогнул от этого слова. — С чего же мне вдруг быть таким добродетельным? — Ну, не такая уж ты и сволочь, — заискивающе заулыбался я. — Ты просто чудо. Милое заботливое чудо, которое не станет так рисковать своим драгоценным работником, отправляя его на смерть, верно? — Ты переоцениваешь мою заботливость. Выметайся, — он лёг, отвернувшись от меня к туалету и накрывшись одеялом едва ли не с головой. — Ключи на кухне в банке из-под кофе. — Юнги-и-и, — я торопливо бухнулся на колени перед ним и стал мягко поглаживать его спину. — Ну пожалуйста. Всего разочек. Я буду очень тихим, ты даже не заметишь моего присутствия. Мне правда больше некуда пойти. — К Хосоку бы напросился. — Я не хочу его в это вмешивать, — выдал серьёзно я, хотя на деле просто тупо боялся остаться с оранжевым вместе на ночь. — А меня, значит, вмешивать можно? — Пожалуйста, — я продолжал его поглаживать. — И что мне будет взамен на мою небывалую доброту? — С-спасибо? — неуверенно предположил. — Не годится. — Тогда я просто исполню любое твоё желание, — улыбнулся я, сам радуясь своей находчивости. — Выключай свет и ложись. — Серьёзно? — я от радости даже приобнял его и уткнулся подбородком ему в плечо, пытаясь заглянуть в его лицо. — Я могу остаться? И даже можно спать с тобой? — Можно. — А мы вдвоём поместимся разве? — А ты постарайся. Я послушно выключил свет и, разувшись, прямо в одежде аккуратно лёг набок спиной к спине Юнги на краешек матраса. Я впервые спал с парнем вместе. Это было немного волнительно. Но всё же совсем не так, как если бы на месте Юнги был Хосок. Ведь бояться от Юнги каких-либо поползновений к своему невинному телу мне точно не стоило. А потому было вполне даже спокойно и комфортно. — Слушай, раз уж мы даже спим вместе, — зашептал я, дабы не портить ночную атмосферу, — давай немного поболтаем перед сном, а? Устроим ночь откровений! Как тебе? — Ты говорил, что будешь тихим, — ворчание в ответ. — Ну дава-а-ай. Когда ж ещё такая совместная ночёвка повторится? Думаю, никогда. Так что нужно ловить момент. — Ты нравишься Хосоку и Чонгуку. Я аж опешил от такого заявления. И даже перестал тыкать пальцем его в рёбра. — Ты чего? — протянул я растерянно. — Откровение же. — Зачем же так сразу… — напряжённо сглотнул, — тяжёлой артиллерией… Да и откуда такие сведения? Сам так решил? — Можешь быть уверен, ты действительно очень нравишься им обоим. — И зачем ты мне это говоришь? Не думаю, что они тебя просили об этом. — Чтобы ты страдал и мучился. Люблю смотреть на твои страдания, забыл? — Действительно. Ну ладно Хосок, — стал вслух рассуждать я, — его симпатию к себе я, в принципе, и так заметил. Хотя на счёт него у меня тоже созрели кое-какие подозрения… Но вот Печенька… Тут уж точно враки! Да я на сто процентов уверен, что он абсолютно ко мне равнодушен, — перед глазами тут же всплыл поцелуй на ночь. — Пф! Придумал же! Нравлюсь я Куки, ага. Конечно. И вообще, с чего бы тебе такое говорить о своём-то парне? — У меня нет парня. — Но Куки… — Мы не встречаемся. — Но вы же… того… почему же тогда… — залепетал сдавленно. — Вы же с Хосоком тоже не встречаетесь, но это вам абсолютно не мешает целоваться. Так почему нам нельзя? — Но вы же не просто целуетесь. — Да, не просто, — согласился легко. — А Чимину тогда заявил, что школьников не совращаешь! — возмутился я. — А Куки по-твоему кто? — Открыть тебе большую тайну? — привстав на локте, Юнги обернулся ко мне. — Если знание этой тайны не угрожает моей жизни, — я тоже обернулся к нему, едва не столкнувшись с ним лбом, — то открой. — Минет. — У тебя лимит на слова? Нельзя изъясняться понятнее? — Не дерзи. — Ладно, свет моих очей, поведай мне развёрнуто. Молю прям. — Дальше минета наши отношения не зашли. Он хотел большего, но, как я и сказал, школьников я не совращаю. Не хватало мне потом ещё проблем. Чонгук… довольно противоречивый. Я бы мог конечно сделать, как он хочет… Мне не трудно. Но я испугался, что он потом пожалеет об этом и кинется в полицию катать на меня заявление. Или пойдёт плакаться к Хосоку. — То есть у вас с Куки… не было ни разу? — Я даже в темноте вижу твою довольную улыбку. Я сдавленно закашлял. — И вовсе я не улыбаюсь. Да и вообще, какая мне разница, спали вы вместе или нет? У него и без тебя, похоже, хватает всяких на стороне. — Вполне возможно. — А я думал, ты станешь отрицать. — Я не слежу за его личной жизнью. А так как он сам очень рвался, как ты выразился ранее к «познанию мира», то вполне мог не остановиться лишь на отказавшем ему мне. — Его в школе шлюхой называют, — пробормотал негромко я, хотя вроде как не собирался кому-либо об этом рассказывать. — Не говори только Хосоку, он будет переживать. — Я смотрю, чувства самого Куки тебе вообще побоку. Даже если он и правда такой, думаю, ему очень неприятно, что вся школа знает. — Сам виноват, — Юнги передёрнул плечами. — Почему ты не пошёл в «Эрос»? — вспомнил я о его свидании. — Там же Чимин. Он наверняка всё ещё ждёт тебя. Мог бы разочек уже и отступить от своих принципов. Не думаю, что после бурной ночи он побежит в полицию. Кажется, он реально втрескался в тебя. — Какие-то девчачьи разговоры у нас. — Почему бы тебе всерьёз не попробовать с Чимином? — Он меня раздражает. И он совершенно не в моём вкусе. А ещё он отказался быть снизу. — Неужели не сможешь его уломать? — Не думаю. — Ну побудешь ты снизу, какая разница? — Вот ещё! — хмыкнул он, и я вздрогнул от его резкого выдоха мне в район шеи. — Чего ты так о нём печёшься? Стали с ним вдруг закадычными подружками? — Просто хочу, чтобы вы были вместе, и ты забыл о Куки. — Решил прибрать к рукам? — Не знаю. — Забирай. — Сам попользовался и теперь разбрасываешься? Это мерзко даже для тебя. Всё-таки как-никак вас аж минет связывает. — Встречайся с Чонгуком. Только Хосока оставь. — А с Хосоком наш папочка Мин мне встречаться не разрешает, что ли? — Не разрешает. — Почему? Вместо ответа Юнги вдруг откинул с себя одеяло и, опрокинув меня на спину, забрался сверху, усевшись на бёдра. Даже несмотря на то, что было темно, и я не видел практически голого Юнги, это всё равно было слишком смущающе. Настолько, что мне казалось, я сейчас самовоспламенюсь от такого смущения. — Т-ты чего? — чуть заикаясь спросил я, всматриваясь в очертания нависающей надо мной фигуры. Холодные шершавые губы коснулись моих, настойчиво и упрямо пытаясь развести меня на поцелуй. Но я не отвечал. Я опешил от происходящего и лишь лежал неподвижно, позволяя сминать свои губы и не понимая, как я должен реагировать на подобное. Это было чересчур неожиданно. Моя психика к таким потрясениям была совершенно не готова. — Пытаюсь понять, что они в тебе нашли. Хочу тоже распробовать, — чуть запоздало ответил блондин и снова прильнул к губам. — Ты бы хоть как-то реагировал, — выдал укоризненно. — Хоть бы сопротивлялся, что ли. А то скучно совсем. — А Хосок говорил, что ты натурал… — зачем-то пробормотал я. — Он заблуждается, — чужие руки грубо задрали футболку и расположились на талии. — Я позволил ему заблуждаться. — Мне кажется, он влюблён в тебя! — выпалил я, когда тот снова нагнулся к моим губам. — Мне тоже так показалось, потому и позволил. — Не понимаю. — А тебе и не нужно. Он снова нагнулся ко мне, но на этот раз касаясь не губ, а чувствительной кожи на шее, обжигая её поцелуями. — А как же принципы? — отчего-то вышло слишком хрипло. — Ты сам просил меня отступить от них разочек. Поцелуи Юнги были грубыми, быстрыми и жаркими, несмотря на холодные губы. Он целовал шею, а я инстинктивно запрокидывал голову выше. Эти ощущения были новыми, ведь Хосок себе такой вольности не позволил ни разу. Да я бы и сам ему не позволил. Тогда откуда сейчас во мне эта покорность? Когда Юнги уже было мало одной лишь шеи, он стал оттягивать ворот моей футболки, спускаясь с поцелуями к ключицам и ниже… А я просто ничего не предпринимал. Вместо того, чтобы уверенно оттолкнуть его, обозвав психом и сволочью, я отчего-то сомневался. Я лежал, почти не дыша, и судорожно пытался решить, что мне делать: остановить или продолжить?