Тихий "Омут" и его голубые черти

Как известно, простая истина «Вспомни говно — вот и оно» всегда имеет место быть. И в данном случае тоже. Едва оранжевый закончил своё откровение касательно Юнги, как этот самый Юнги появился на пороге «Омута». Окинув нас равнодушным взглядом и даже не подумав поздороваться со мной, он направился сразу за барную стойку. — Эй, он же не слышал, да? — ухватив мою ладонь и наклонившись вперёд, прям нос к носу со мной, взволнованно зашептал Хосок. — Не слышал ведь, правда? Точно? Не должен был слышать… — пробормотал он испуганно, еле дыша. — Нельзя, чтобы он знал… Спроси у него, ладно? Спроси, что он слышал. Спросишь? Спросишь? Я закивал, и он тут же пулей умчался на кухню, крепко заперев за собой дверь. Я страдальчески закатил к потолку глаза и поднялся. — Ты ведь всё слышал, верно? — Что именно? То, где было «спроси, спроси» или то, где говорилось о неземной любви ко мне? — Последнее. — Тогда нет, не слышал, — блондин тряхнул чёлкой. — Ну блин, ты серьёзно? — я облокотился о стойку, вперившись в того изучающим взглядом. — Разве сейчас не самое подходящее время для твоего признания? — Не самое. Хотя бы потому, что признаваться мне не в чем. Разве что в том, что тем, кто съел его любимое пирожное год назад, был я. — Да брось, всё очевидно. — И какого хрена ты вообще творишь? — В каком смысле? — Пытаешься сейчас нас с Хосоком свести? — Ну да. — А как же ваши отношения, которые вовсе не отношения? — Ох, точно… — я действительно совершенно упустил это из виду. — Или ты предлагаешь мне с ним встречаться и время от времени давать тебе его в прокат полобызаться? — Чудная мысль! — Мне послать тебя грубо или очень грубо? — Никак не надо. — Хорошо, что ты стал таким понятливым, — Юнги похлопал меня по плечу. — Скажи ему, что я ничего не слышал. И можете дальше продолжать свои слюнявые игры. — Спокуха, шеф! Всё чисто! Ничего он не слышал, — зайдя на кухню, успокоил я Хосока, что нервно носился взад-вперёд. — Совершенно ничего! — Правда? — он остановился. — Это точно? — Точно. Волноваться не о чем. Оранжевый облегчённо вздохнул и прижался спиной к холодильнику. — Не думаешь, что было бы лучше признаться ему? — Он натурал. В этом нет смысла. — Облегчил бы себе душеньку, — я передёрнул плечами. — Да и с чего ты взял, что он натурал? — Он обычно не распространяется о таком… Но я видел его с девушкой. — Сам ведь говорил, что есть ещё и би. Возможно, у тебя есть шанс. — Нет, — отрицательно замотал головой и протянул ко мне руки, обхватывая меня за талию и притягивая к себе ближе. — Мне нравится Тэхён. — Я, конечно, польщён… Но ещё несколькими минутами ранее ты говорил о любви к Юнги… — Это всё в прошлом, — заверил поспешно. — Даже если я и был в него влюблён, то это всё равно было давно. — А теперь всё закончилось? Чувства изжили себя? — Да, определённо. — Слабо верится. — Мне нравится ТэТэ, — он улыбнулся, прошептав мне это в самые губы. — ТэТэ замечательный. — Ладно, раз уж он такой, этот ТэТэ, замечательный, можешь его поцеловать, — разрешил я и сам потянулся к нему за поцелуем. Я лежал на полу головой на подушке (и пофиг, что на ней всегда была моя задница) и лениво перелистывал страницы манги, Хосок сидел рядом, уткнувшись в планшет, а Юнги дремал, положив голову на стойку, когда хлопнула входная дверь. — Бар ещё не открылся, — отозвался тут же Хосок, не поднимая головы. Но от посетителя это избавиться не помогло. Потому что это оказался Чимин. — Эй ты… — Охрененный Мин Юнги, — поправил его блондин лениво и зевнул. — Какого хера ты не пришёл ночью? — сразу начал он с претензий. — Я ждал! Как идиот! — Я и не говорил, что приду. — Ты должен был придти! — А с какого я должен был? Киса, у тебя что, весь мир в должниках? — он поднял голову со стойки, окинув розоволосого насмешливым взглядом. — Все мы люди и у всех нас есть свобода выбора. Слышал о такой? Или со мной что-то не так и у меня её нет? — И хули твой выбор пал на него, а не на меня? — Выражайся по-человечески. Тем более, ты в общественном месте. Будешь со своими приятелями так разговаривать, а тут, будь любезен, держи себя в рамках. — Блять. — И от подобных междометий тоже мог бы воздержаться. — Что ты корчишь из себя? Сам не лучше, — Чимин фыркнул и поправил перекрутившийся чокер на шее. — Я спрашиваю, почему со мной ты строишь из себя принципиального мудака, а сам спишь с ним?! — он указал в мою сторону, а я едва не захлебнулся чувством безысходности. На меня устремились все взгляды. Неприятные такие взгляды. Я даже почувствовал себя ведьмой, горящей на костре инквизиции. А потом даже пожалел, что всё на самом деле не так. Уж очень захотелось мне срочно поджариться до румяной корочки. — Вы… с Юнги… это правда? — пробормотал Хосок, глядя на меня. Но ответа ждать не стал. Оставив планшет прямо на полу, он скрылся на кухне. Я залетел на кухню следом. Оранжевый стоял ко мне спиной, упёршись руками о тумбу. — Так вот почему ты так уверен в том, что Юнги не натурал… — Нет, всё не так, — я стоял в метре от него и не мог решиться подойти к нему ближе. — Если вы хотите быть вместе… Я приму это, — прозвучало как-то совсем обречённо. — Я не буду вам мешать. — Да ну тебя, — я попытался улыбнуться. — Я ведь говорил, что ни за что не стану встречаться с Юнги, забыл? Ничего у нас с ним не было, я просто неправильно выразился перед Чимином, и он не так понял. — Правда? — было слышно, что ему действительно хочется в это верить. — Конечно. Хочешь, пойдём у Юнги спросим. Он подтвердит мои слова. — Ладно. В зале был лишь одиноко хлебающий пиво блондин. — А как же работа? — кивнул я на алкоголь. — Сегодня суббота, так что можно. — А где Чимин? — Чуток понаезжал, назначил новую свиданку и свалил, — отозвался равнодушно. — Вот тут шеф, — похлопал рядом стоящего Хосока по спине, — не верит мне. Скажи, что между нами ничего нет. — Да, ничего, — кивнул Юнги и чуть сощурил глаза. — Никаких отношений. Мы просто разок переспали. И всё. Ничего более. — Ясно, — сухо выдавил оранжевый и ретировался обратно на кухню. — Да что ты творишь?! — взвился я. — А что творишь ты? — спокойно отреагировал блондин и протянул мне банку пива. — Будешь? — Да пошёл ты. — Договоришься мне. Сам слухи создаёт, а виноват я. Если так хотел похвастаться перед Чимином, надо было доводить дело до конца. — С ним и доводи это дело до конца, — фыркнул я и направился опять за оранжевым. — Шеф, послушай… — Не хочу слушать, — он стоял с бутылкой воды в руках, смотря в пол и нервно то откручивая крышку, то закручивая обратно. — Я могу многое простить. И если бы ты провёл ночь с Чимином… Мне было бы неприятно, но я бы простил. Но не с Юнги. — А с Куки? В меня метнулся рассерженный взгляд, и я сразу как-то стушевался. — Ладно, молчу. Но шеф… Юнги ведь просто так треплется. Это неправда, — прозвучало слишком жалобно. — Я не хочу говорить. Займись делами. В общем-то, я делами и занялся. Мыл посуду и убирал, усиленно проклиная Чимина, Юнги и себя. Хосок же в мою сторону даже не смотрел. Как, в прочем, и в сторону Юнги. Сновал туда-сюда мрачный, пока и вовсе не ушёл, сказав, чтоб мы справлялись сами, а ему, мол, надо готовиться к прослушиванию. Я пытался кидать на блондина уничтожающие взгляды, но того это абсолютно не трогало, и в конце концов я забил на него. Выбросив мусор, я возвращался в «Омут», задрав голову и пялясь в облачное небо. Слишком уж пасмурным оно было. И мне отчего-то хотелось грозы. А когда опустил голову и посмотрел прямо, впереди оказался Чонгук с телефоном в руке, который он тут же торопливо сунул в карман и направился к бару. — Стой! — крикнул и подбежал к нему. — Ты что, снимал меня? — у меня от возмущения даже голос выше стал. — Что? — он смотрел прямо на меня, но бегающие глаза выдавали его с потрохами. — С чего бы мне? — Вот и мне тоже интересно, с чего бы? Ну-ка дай, — я полез к нему в карман. — Отстань, — оттолкнул. — Раз тебе нечего скрывать, то мог бы уже и показать, — я настойчиво уворачивался от его рук, пытаясь завладеть телефоном. — Не мог бы. — Неужели даже пароль не стоит, раз так нервничаешь? — Не стоит. И я не нервничаю. Нет причин. Однако телефон я всё же ухватить смог и умчался с ним метра на три от Печеньки. Открыв галерею, я в шоке замер. И благодаря этой заминке Куки удалось вернуть обратно свою собственность. — И что это значит? Что за фигня? — поинтересовался я недоумённо, ведь кроме фоток пялящегося в небо меня, я успел увидеть там и кучу других: я с мангой в углу бара; я, поедающий рамён; я, разводящий светские беседы с девушками за столом; я, моющий пол в зале… Одним словом, много меня. — Это для Хосока, — моментально отреагировал он. — Ты знаешь? — О ваших недоотношениях? Естественно. — А то, что он был влюблён в… — В Юнги? Знаю. — Ишь какой, всё-то он знает! — Мы вообще-то с Хосоком близки, забыл? Конечно же я в курсе всего. — Даже он сам не был в курсе насчёт Юнги. — Бывает, — он передёрнул безразлично плечами. — Подожди… То есть, — меня вдруг осенило. — Ты знал о его чувствах к Юнги и при этом сам с ним спал?! — Не спал. — Неважно. В любом случае, в запертом туалете вы явно не пасьянс раскладывали. Не думаешь, что это низко и подло? — И это говоришь мне ты? Серьёзно? Я только рот открыл. И закрыл обратно. Ибо тут мне возразить было нечего. — То-то же, — он направился к бару. — Хосока там нет. Не думаю, что ты будешь рад проводить выходной в нашем с Юнги обществе. — В твоём — нет. А вот общество Юнги — как никогда кстати. Он скрылся за дверью, а я, чуть потоптавшись на месте, решил прогуляться по окрестностям. Не сидеть же в зале, пока они там в туалете… Мне конечно хотелось пойти следом и всё испортить им. Просто так. Без какой-либо причины. Из вредности. Но я всё же понимал, что власти у меня на это нет никакой. Это их дело, что, где и с кем делать. Я поел мороженку, прошвырнулся по торговому центру, поиграл в мяч с каким-то мальчишкой лет десяти, купил сосиску для бездомного пса, проводил до дома беременную женщину с пакетами, позапускал самолётики, сложенные из всученных мне ярких листовок, разувшись, померил глубину луж, оставшихся после утреннего дождя… В общем, сделал много полезного и бесполезного, прежде чем наконец решиться вернуться в бар. Однако, когда до бара ещё оставалось минут пять пешкодралом, моё внимание привлёк человек, лежащий на земле в одном из пустынных внутренних дворов, который я проходил. Он был накрыт газетой. И я бы спокойно прошёл мимо, решив, что это просто бомж (хотя таких я встречал слишком редко, чтобы привыкнуть к подобному), если бы не прядь грязно-розовых волос, чуть виднеющаяся из-под газеты. С чуть замирающим сердцем я присел рядом и сдёрнул газету. Это был Чимин. Розовые волосы грязными прядями прилипали к окровавленному лицу, а его правая рука, с разорванным на плече рукавом рубашки, была неестественно вывернута. Медленно, испуганно и даже чуть дрожа, я наклонился к нему ближе. Чимин не дышал.