Темно-серый, бледно-розовый.

Ким-младший знал, на что идет, приводя в дом своего омегу, истинного. Эти ощущения он хотел почувствовать всеми фибрами своей вновь расцветшей души, дабы удостовериться, что та симпатичная бета с черными глазами и вишневыми губами выветрилась из головы сама собой, исчезла. Утром он точно убеждается в этом, наблюдая за тем, как симпатичная бета с черными глазами и уже блондинистыми волосами общается с милым омежкой, разбавляя монолог забавными фразочками и смеясь по-доброму, по-отечески. Омега краснеет после очередного подкола беты, а Намджун отмечает, насколько сильно изменился его Сокджин за те полгода, как они расстались. Пухлые губы все чаще улыбались, заставляя сердце альфы неприятно ёкать. Его истинный это замечает, ревнует. А Ким-младший берет его за руку и убеждает, что любит. Омега верит, омега целует, и лишь маленькой змейкой в голове Намджуна проскальзывает: не его. Сокджин научился за это долгое время различать средь серого цвета другие, новые цвета. Вот Чимин светится ярко-желтым, рассказывая, как сильно ему понравилось в Париже летом, а Юнги разливается искрящимся серебром, описывая, как долго приходится ждать единения около Эйфелевой башни - туристов полно - чтобы сфотографировать уже шумного омегу и пойти в другое место. Эта пара похожа на солнечный лучик, от которых Сокджин привык прятаться в тени, но тут дело другое, он и не прочь согреться. Он вообще позабыл обо всем, перекрашивая свои темные волосы в светлый блонд. Он хотел доказать этим, что беты тоже могут светиться, но сам померк в глазах, смотрящих на него так жадно. Ему не раз перепадало из-за симпатичной мордашки, и вчера он выпил слишком много. Долго ли заживают настолько глубокие укусы? Он прикасается к ним, чувствуя отвращение к самому себе. Либо слишком ярко засветился, либо потемнел слишком. Выход есть, но Джин не хочет его искать. Он утопает в своих серых чувствах сегодня, запивая горечь не кофе, как обычно, а ярким коктейлем, купленным за счет того альфы неподалеку. Его грубо берут на скрипучем кожаном диване. Снова. И это уже не так страшно.