Темно-серый, бледно-розовый.

Пекарня Чимина будто перестала пахнуть совсем, а новый парфюм альфы мелкого враз выветрился и не успел дойти до чувствительного носа беты. Это неправильно. Неправильно так влюбляться. Он бета, ему не положено. Не положено быть принцессой, и принц тоже не положен. Он надеется, что проведет остаток жизни без тех самых ямочек на щеках, а их обладатель мечтает, что забудет странно изогнутые пальцы, которые так старательно рвали на куски его душу, проникая под ребра и хватаясь за все, что нельзя. Сокджин сникает. Намджун живет дальше. Если этот мир и казался серым Джину, то теперь он точно знал, что мир - черный, как куртка обладателя темного и тягучего голоса, как кофе, что он сейчас распивает за чтением "Грозового перевала". Опять неверно. Брюнет убирает книгу подальше от себя, когда осознает, кто стоит перед ним. Намджун не спешит. Сокджин не торопит. Они смотрят друг на друга, говоря себе, что это неправильно, и тут же срываются вновь, пачкая друг друга собственными красками, становясь единым целым. Когда Намджун встает, одевается, Джин молчит. Это неправильно, он всего лишь бета. Его тяга к розовому и симпатичному блондину рядом не оправдывается как таковая, разбиваясь об холодный деревянный пол словами: "Не возвращайся". Намджун не возвращается.