Делая выбор

Чай, кажется, уже успел остыть, во всяком случае Натори к нему не притрагивался. Напротив сидели два человека, которых он до сегодняшнего дня не знал и никак не хотел бы знакомиться и разговаривать, однако с этими людьми жил сейчас Нацуме, а мальчика отсюда надо вытаскивать. Натори было восемнадцать, но он точно знал – он не сможет оставить Такаши здесь после увиденного, должен забрать его сейчас, немедленно, уйдет из этого дома только с этим ребенком, даже если придется взвалить на себя заботу о нем. Женщина плакала. Ее сын, сам младше Натори всего на пару лет, злился, сцепив руки в замок так, что побледнели костяшки пальцев. - Я не буду сообщать в полицию, - как можно более мягко произнес Натори. – Но Нацуме здесь не останется. Я заберу его с собой. - Ну да, конечно! Да мы тебя впервые в жизни видим! Ты куда его забирать собрался?! Ты, может, детской порнографией подрабатываешь?! – взвился подросток. Натори передернуло от омерзения и гнева, но он вовремя взял себя в руки, добавив, впрочем, в голос железных ноток: - Я? Я предлагаю решить все мирным путем, хотя стоило, конечно, оформить заявление, чтобы тебя упекли за решетку и этого не повторилось с другим ребенком. Чем ты думал? Сколько ему? Одиннадцать? Двенадцать? Знаешь, на сколько тебя посадить могут за то, что ты пытался сделать? Женщина взвыла в голос, вцепилась в пиджак школьной формы сына, на истерической ноте начала: - Хватит, Каге! Пусть забирает! Зачем мы только взяли этого мальчишку домой?! Я так и знала, что на беду наведет! Нельзя было его брать. Не зря от него все прошлые родственники отказывались. Пусть забирает этого проклятого ребенка! Какая разница, что он там с ним делать собрался?! Понадобилось собрать остатки самообладания, чтобы закончить разговор: - Бумаги пришлю с курьером. Просто подпишите. Натори встал, поднялся по лестнице вверх, в детскую комнату. Вещи Нацуме помещались в картонной коробке – минимум одежды, на первое время хватит, какие-то бумаги, абсолютно никаких игрушек. Сам Нацуме уже переоделся в свитер, теперь сидел на полу у двери, притянув колени к лицу. Вздрогнул при звуке шагов, но, увидев Натори, вздохнул с облегчением. Его уже не трясло. - Поедешь со мной. Ничего не забыл? Ты сюда больше не вернешься. Они познакомились всего пару недель назад. Мальчик заинтересовал Натори не внешне, просто Нацуме мог видеть екаев. Те давно уже переговаривались о том, что в городе завелся интересный человеческий детеныш. Такаши был по-настоящему счастлив, когда оказалось, что он не один такой, кто может их видеть, с интересом слушал про кланы экзорцистов, потом спросил, не сочиняет ли Натори все это, и актер, пока еще начинающий, пообещал как-нибудь показать – мир екаев и людей, что видят их. Конечно, у Натори был свой интерес. Экзорцисты вырождались, и все меньше людей имели связь с миром духов. Нацуме нужен был ему как ученик, из которого со временем получится прекрасная смена, с его помощью можно будет укрепить могущество клана Натори. Конечно, забирать его к себе Шуичи не собирался. В этот день ему сообщили, что Нацуме в опасности, и сначала Натори серьезно думал, что виноваты шептавшиеся о мальчике екаи, поэтому даже опешил, ворвавшись в детскую комнату, куда привела его бумажная кукла. Теперь рваная школьная форма лежала рядом с Такаши на полу. Мальчик не знал, что с ней делать. Хорошо, что ничего страшного не случилось. И человеку, с которым был знаком всего две недели, он, похоже, верил больше, чем своей временной семье, не замкнувшись после такого предательства. Послушно поднялся, попробовал поднять коробку, но ее перехватил Натори, неумело потрепал Нацуме по волосам. - Не случилось ничего страшного. Нацуме молча кивнул, глядя в пол, послушно направился к выходу. Стать хорошим опекуном у Натори так и не получилось. Клан назначил его учителем мальчика, но по бумагам он оставался для Нацуме семьей, а на деле все, чем он смог обеспечить ребенка – крыша над головой в виде уютной квартиры, в одной комнате которой жил сам Натори, а в другой – Такаши, деньгами в достатке. Но, конечно, деньги не могли компенсировать то, что опекун часто пропадал на съемках, пропускал родительские собрания, и даже готовил в их квартире сам Нацуме, быстро выучившийся этому нехитрому делу и всегда старавшийся к возвращению опекуна сделать что-нибудь особенное, в то время как приезжавший домой Натори предпочитал просто заказывать еду с доставкой на дом, когда была его очередь готовить. Уборка, стирка – все оставалось на Нацуме из-за отсутствия времени у Шуичи и женщины в квартире. Духи не понимали таких бытовых трудностей и максимум, что могли – приносить чай. Чем старше становился Нацуме, тем больше пропадал его опекун на своих работах. Конечно, иногда он брал мальчика с собой, чтобы научить, показать, но Такаши учился в школе, так что это происходило не часто. Теперь Натори даже радовался, что не смог стать для Нацуме заменой отца и мальчик продолжал относиться к нему, как к очень близкому другу и даже по имени называл не иначе как «Шуичи-сан». Радовался, потому что чем старше становился Нацуме, тем больше к нему тянуло. Это было само собой разумеющимся, убеждал себя Натори. Сложно не привязаться к тому, кто готовит для тебя, ждет домой, радуется твоему возвращению, звонкам. Такаши было уже шестнадцать, но все равно казалось, что он по-прежнему ребенок. Самостоятельный, чуть замкнутый, но ребенок, коснуться которого чуть более, чем по-дружески – все то же преступление. - Это ведь не кот, - констатировал Натори, рассматривая притащенного в дом зверя. - О чем вы, Шуичи-сан? Это Нянко-сенсей. Конечно, он не кот, - отозвался возившийся у плиты Такаши. – Но он безопасен. Он – мой телохранитель. - У вас контракт? – спросил актер. Кот тем временем подвинул к себе лапой его тарелку и попытался подцепить из нее кусочек, но Шуичи отобрал свою еду, и теперь они с екаем испепеляли друг друга злыми взглядами. - Нет. Обещание, - ответил ученик, поднял две порции удона, одну поставил на стол, другую – напротив себя, жестом показав коту следовать к своей еде. Тот, неуклюже переваливаясь, спустился на стул, взял в лапы палочки и принялся есть с причмокиванием. - Обещание? - Я его кормлю. То есть он совсем как кот, только телохранитель. - И что? Он сильнее Хираги? - Да. Теперь вы можете брать ее с собой в поездки, - ответил Нацуме, подув на лапшу. – Мне кажется, она очень по вам скучает. - Да? Вот так вот? А ты? Ты по мне не скучаешь, Такаши-кун? – Натори с улыбкой сложил руки перед лицом. - Скучаю. Но я понимаю. Я не хочу быть для вас обузой. Вам и так пришлось взять на себя заботу о ребенке в таком раннем возрасте. - Да брось, какая забота, - актер рассмеялся. – Скорее уж ты обо мне заботишься, чем я о тебе. Дорогих вещей ты не любишь, и пальто для тебя на зиму приходится покупать самому, иначе ты пытаешься тащить меня в более дешевый магазин, продукты покупаешь сам, я уж не говорю о том, как приятно возвращаться не в пустой дом. Если я сплю днем после съемок или с дороги – ты стараешься не шуметь или вовсе уходишь куда-то. Так что я очень рад, что взял тебя к себе. Это было моим лучшим решением! Ну вот, снова у Нацуме глаза на мокром месте, а ведь давно пора уже привыкнуть, четыре года вместе живут. Такаши уже отвечал на это, что раньше от него спешили избавиться как можно быстрее. Никто не был рад ему, его избегали, и надолго он ни у кого не задерживался. Даже последняя семья после случившегося постаралась бы избавиться от него. Нацуме понимал, что опекун спас его. - Ладно, пусть будет котик. Тебе будет хоть не так одиноко дома одному, да? – Натори попытался погладить животное за ухом, но тот увернулся и впервые заговорил: - Только попробуй, руку откушу. Я тебе не просто котик! Я!.. Нацуме пнул стул, и екай с невнятный мявком и громким шлепком плюхнулся на пол. - А этот котик точно безопасен? – не убирая улыбки, с подозрением спросил Натори. - Да! – заверил Нацуме. - Да? В тот раз ты тоже говорил, что… - Боже, Шуичи-сан, мне было четырнадцать! Что я знал тогда? Теперь я уверен! - Ага. Двенадцать. Потом тринадцать. Потом четырнадцать. У тебя привычка приносить домой екаев. Может, стоит завести просто котика, ты же любишь котят? - И ногу тебе откушу, - послышалось с пола. – Чем я не котик? Умеют котики охранять дом от екаев? Нет. Зато жрут задарма. Нацуме, скажи, я ведь полезнее котика? Такаши улыбнулся, словно извиняясь за поведение своего екая. А самое главное, думал Натори, что ближе него для этого мальчика никого нет. Пусть семьей им стать не получилось, но экзорцист спас его, обеспечил всем, чем мог, они живут в одной квартире, пусть и в разных комнатах, Натори знает о нем столько, сколько не могут знать ни его одноклассники, ни другие в клане. Поэтому Шуичи был уверен, когда придет время и его мальчик подрастет и поймет это влечение к нему опекуна – он примет это с той же благодарностью, с какой принимал до этого заботу о нем. Как раз в этом Натори просчитался. О том, кто такой Танума Канаме, актер знал из рассказов подопечного, видел пару раз у них в гостях, когда сын монаха приходил готовить уроки с Нацуме. Даже радовался, что в этой школе у Такаши появились друзья. Танума не мог видеть екаев. Но он мог их чувствовать. Может, именно поэтому в свое время Нацуме, думая, что другу грозит опасность от местных екаев, рассказал о своих способностях, и Канаме, сам знающий об этом мире только по ощущениям, поверил. Тогда у Нацуме появился тот, с кем можно поговорить. Рассказывать опекуну о странных аякаши он не мог, боялся, что Натори будет беспокоиться за него в поездках, поэтому к его помощи Нацуме прибегал только в самых безвыходных ситуациях. А о мелких аякаши и интересных ситуациях можно было говорить с Танумой. Вечно отсутствующий Натори-сан, сам поставивший себя в ранг опекуна и учителя, и такой близкий школьный друг. - Как Натори-сан отреагировал на Понту? – спросил Танума, очищающий для нетерпеливого кота мандарин. Тот так сосредоточенно за этим наблюдал, что даже забыл в очередной раз поправить «Нянко-сенсей, а не Понта!» - С подозрением, - ответил Нацуме, не отрываясь от тетради. Танума свое задание давно закончил, теперь дожидался друга. Такаши же математика давалась хуже. - То есть, ты ему сказал, что сначала Понта пытался съесть тебя? - Нет, конечно! – оживился Нацуме. Кот уже с довольным урчанием уминал мандарин. – Тогда бы он точно не позволил ему жить у нас. - Не нравится мне этот экзорцист, - признался кот. – Я вообще экзорцистов не люблю, но раз уж он твой папа… - Он просто мой опекун, - смущаясь, поправил Такаши. - О. Значит, у тебя никого нет? – заключил кот. – Ну и ладно, будет проще… - Не смейте его есть, Нянко-сенсей! - Конечно не буду, ведь это на его деньги в доме появляется еда. Но и хорошо с ним общаться у нас все равно не получится. - Жаль. Мне кажется, что Натори-сан довольно добрый и хороший человек, - улыбаясь, заверил Танума. Кот фыркнул: - Может. Но есть в нем что-то неприятное. Наверное, он нас, аякаши, тоже не особо любит, если мы не его слуги. Эй, Нацуме, я видел в холодильнике мороженное! Принеси! - Вам надо, вы сами и сходите, сенсей. Танума, ты будешь? – предложил Нацуме, пока кот сползал с коленей друга, удалившись в сторону кухни. - После занятий, если Понта, конечно, что-то нам оставит, - снова со счастливой улыбкой произнес Канаме, откидываясь назад, чтобы дать спине отдохнуть. Нацуме вернулся к заданию. Если бы однажды Натори узнал о том, что сам Такаши думает о своем друге, опекун спросил бы, конечно «Почему он?», а Нацуме и сам не знал, что ответить. Танума старался защитить его, помочь, развеселить, подержать. Возможно, причина как раз была в том, что Канаме всегда был рядом. Причина того, что влюбился в этого человека. И уж об этом точно нельзя было рассказать ни самому Канаме, ни опекуну. Но именно по этой причине Такаши, скорее почувствовав, как Танума потянулся к нему, опершись на локоть, наклоняясь к другу, не отскочил, не испугался. Повернулся, заглянул в глаза, смущаясь сам не зная чему, ведь тот мог всего лишь потянуться за карандашом или посмотреть на решение задачи, да и просто оценить, далеко ли им еще до обещанного мороженого. Но Танума смотрел не в тетрадку, к тому же краснел так же характерно, не выдержав прямого взгляда, потупившись, промямлил: - Я только… - Все в порядке, - заверил Нацуме, и вдруг тоже стало неловко, но еще хуже было сейчас оттолкнуть, а потом не решиться сознаться, что испугался, ошибся. – Ты можешь… То есть тебе можно… Ты ведь не за ластиком тянулся, да? – тут же спохватился Такаши, занервничав. Танума отрицательно покачал головой, придвинулся еще, поставив руку ближе к Нацуме, уже уверенней наклонился… С одной стороны, было бы лучше, откройся дверь минут десять назад, когда они спокойно учили уроки и кормили мандаринами кота, и можно было просто поздороваться и попрощаться до завтра с Танумой. С другой стороны – кто знает, что застал бы здесь Натори-сан, открой он дверь минут на десять позже. Нацуме лихорадочно пытался сообразить, как они смотрятся со стороны и можно ли списать все на уроки, чуть более поспешно схватил со стола ластик, буквально впихнул его Канаме в руки, тут же понял, что только усугубил ситуацию. Его ведь застали не с девочкой в комнате, что само по себе, конечно, было бы стыдно, но не настолько, как тяга к парню. Такаши был готов провалиться сквозь землю от стыда. - Как успехи? – как можно более беззаботно спросил Натори, сделав вид, что ничего не заметил. Танума отодвинулся, нашел в своей тетради что-то, что можно стереть отданным ему ластиком. - Хорошо, - невпопад ответил Нацуме, переведя взгляд на учебники. - Я пойду, наверное, - Танума, собрав тетради, вопросительно посмотрел на друга – не надо ли остаться, но тот кивнул – если опекун решит поговорить, это лучше сделать в одиночку, не приплетая сюда Канаме. Во всяком случае пока. Натори возражать не стал тоже, пронес на кухню пакеты с продуктами, там, кажется, споткнулся о кота, послышалось ворчание Нянко-сенсея, но Шуичи в ответ не произнес ни слова, от него слышался только шорох перебираемых пакетов с продуктами. Обычно Натори предлагал другу подопечного остаться на ужин и по тому, что этого приглашения не последовало сейчас, можно было понять, что никого обмануть этой дурацкой выходкой с ластиком не получилось. Уже у двери Танума молча ободряюще сжал его пальцы, глядя уже уверенно, в глаза. «Я с тобой. Если что, вся ответственность на мне», - говорил этот взгляд, и Нацуме знал – Канаме не сбегает, и был даже благодарен другу за то, что можно поговорить с опекуном один на один. У кухни Нацуме жестом попросил кота пока исчезнуть из квартиры, тот зацепил лапой баночку с мороженным и скрылся на балконе. Духов опекуна нигде видно не было, и теперь они и в самом деле остались наедине. Натори продолжал раскладывать покупки по полкам, молча, не оборачиваясь, хотя точно слышал, что Нацуме пришел. Не зная, с чего начать, Такаши заговорил: - Я не хотел Вас расстраивать, Вы же знаете. Так получилось, что это не девушка… - Давно это у вас? – обернулся Натори, усаживаясь на край стола, сложив руки на груди. Нацуме потупился: - Ничего «этого» у нас нет. Просто Танума мне нравится. Я до этого и не думал, что… - Значит, ничего «этого» у вас еще не было? – Натори уже с нажимом произнес «этого», прозвучало не так нейтрально, резануло. - Нет. Нацуме, глядя в противоположный угол кухни, сначала услышал шаги, а когда повернулся, опекун был уже перед ним. Что-то шло не так. Натори мог разочароваться в нем, мог делать вид, что ничего не изменилось или дать понять, что это не страшно и опекун принимает его любым, но тут было другое – во взгляде, в напряжении и ситуации, когда фактически ему отрезали все пути к отступлению, и пришлось вжаться с стенку кухни, чтобы не соприкасаться с телом экзорциста. Так или иначе, но люди в мире делились по функциям, признавал это Нацуме или нет, и произошедшее потом было похоже на смещение тектонических плит, потому что не Натори должен был его целовать сейчас. Шуичи-сан должен был оставаться добрым опекуном, который никогда не обидит и не бросит, который учил его как защищаться от екаев и как их запечатывать, а теперь какого-то черта вжимал его в стенку, вцепившись руками в его плечи. Прошло секунды три, прежде чем Такаши смог полностью осмыслить происходящее, затем сначала скорее инстинктивно ударил почти наугад, в ребра, испуганно глядя на опекуна. Ноги еле держали, Такаши никак не мог сдержать дрожи. Еще никогда ему не было так страшно, даже при встрече с самыми опасными из екаев. Ведь духов можно было запечатать или сбежать от них, а этот человек за четыре года успел стать его семьей, а сейчас все разрушить этим жестом. Натори снял очки с переносицы, начал протирать спокойно, не предпринимая попытки повторить сделанное. Нацуме рукой нащупал дверной косяк, собираясь нырнуть за него, как только опекун отвлечется. - Я могу простить, что ты не мой, - произнес актер, одевая очки. – В конце концов, я до этого ничего тебе не делал… Я могу принять, что ты никогда и не станешь моим. Но отдать тебя кому-то я не смогу. Извини за этот… Порыв. Ты можешь успокоиться – дальше я не зайду, не хочу делать тебя больно или принуждать к чему-то только потому, что тебе отсюда некуда деться. Твой ответ я понял, и ничего страшного не случилось, но… - Натори наклонился, упершись рукой в стену у головы Такаши. Мальчик напрягся, в любой момент готовый снова ударить, - у меня условие. Ты никому принадлежать не должен. Тогда я смогу держать себя в руках, и все будет как раньше – я пропадаю на съемках, ты ждешь меня и готовишь что-то вкусное к моему возвращению, мы ночуем в разных комнатах, я – твой опекун и учитель, ты – ученик клана Натори, мой воспитанник, и все счастливы. Но если ты с кем-то спутаешься – за свой самоконтроль я не отвечаю. Понимаешь? Нацуме сглотнул ком в горле, кивнул, глядя в глаза Натори, тот улыбнулся, как ни в чем ни бывало потрепал ученика по макушке, отошел от стены и, отпустив наконец Такаши на свободу, беззаботным тоном спросил: - Что закажем на сегодня? Я прямо-таки умираю с голода.