Визажист

      Койю проводит в ожидании почти две недели и уже готов смириться с тем, что нашелся стилист получше него. Он не уволился из своего салона, хотя Шин настоятельно советовал ему "убираться из этого гламурного местечка". Ему ни разу не позвонили и не написали, хотя он оставлял все возможные контакты, начиная с номера телефона и заканчивая страницей в соцсети. Шин даже дал ему номер Кай-сана, как лидера группы, и Тора-сана. Но звонков ни от кого не было и уже не ожидается.       Конец второй недели. У Койю выходной, и он решает провести целый день дома в компании любимой гитары и ароматного кофе. И только он садится перед нотами, как тишину квартиры нарушает звонкая мелодия на телефоне. Недовольно цокнув, визажист бережно откладывает гитару и тянется за аппаратом.       Незнакомый номер. Это как-то не радует. Либо реклама, либо телефонный розыгрыш - больше у Койю нет вариантов по поводу звонящего. А, Шин еще мог сменить номер. У него это дело привычное.       - Да? - голос Койю звучит несколько грубовато.       - Здравствуйте, Койю-сан, - вежливо приветствуют его.       Койю узнает этот голос не сразу. Да чего там - секунды четыре уходят на то, что Койю пытается вспомнить, почему этот голос кажется ему знакомым. И наконец звонящий произносит:       - Это Руки из The GazettE. Группы, в которую вас пригласили стилистом тринадцать дней назад. Ваш номер дал мне наш менеджер, Ичиро-сан.       - Руки-сан! Прошу прощения, не узнал. У меня ужасная память на голоса...       - Я хотел бы встретиться с вами. Как я знаю, у вас сегодня выходной. Было бы вам удобно встретиться со мной в кафе "Магнолия" в два часа?       "Ночи?" - чуть на автомате не спрашивает Койю, привыкший к выходкам своего друга.       - Удобно. До встречи.       "Магнолия" - дорогое заведение, где цены вполне оправдывают и качество еды, и обслуживание. Музыка не слишком навязчива, интерьер не режет глаза и расслабляет, а блюда могут угодить как просто голодному человеку, так и гурману, охотящемуся за изысками. Особенно славится "Магнолия" своим чаем. Койю совсем не удивился выбору Руки-сана.       Он подъезжает пораньше и занимает столик у окна. Одежду он выбрал довольно броскую, не как в прошлый раз, когда надеялся просто произвести приятное впечатление. Сейчас ему хочется не только соответствовать дороговизне выбранного заведения, но и показать, что он не серый кусочек толпы, которому плевать на свой внешний вид.       Руки-сан появляется вовремя. Койю сразу отмечает макияж на его лице, напоминающий чем-то тот, что визажист нанес ему в тот день. Только не такой яркий. Наверняка Руки-сан сделал его специально, чтобы напомнить об этом "собеседовании". Может, это хороший знак?       Койю не оптимист. Он привык относиться к жизни не слишком серьезно и не делать из малейшего пустяка трагедию, но и возлагать пустых надежд не любит. Даже если все дела идут для него в гору, обещая успех и призвание, он до конца будет серьезен и осторожен, готовый к любой неожиданности. Так и сейчас: любой бы обрадовался и уже готовился бы выпить в баре в честь того, что его взяли стилистом. Даже если ему еще не сказали этого в лицо и не подтвердили документально.       Да и Руки-сан не выглядит каким-то радостным или взволнованным. Такой же спокойный и безэмоциональный, он садится напротив визажиста и приветствует его без особых чувств - по-деловому официально. Как будто они собрались подписывать какой-то договор. Хотя - кто знает, вдруг так и есть?       - Вы любите чай? - интересуется Руки, подозвав официантку и попросив меню.       - Да, но больше кофе.       Девушка довольно быстро приносит две книжечки и кладет их на стол.       - Увы, выбор кофе здесь не так широк, как выбор чая, - в голосе Руки можно уловить намек. И Койю понимает, что его пытаются контролировать. За него выбрали заведение, время, а теперь еще и намекают, что ему лучше выбрать определенный напиток. Каков, однако...       - Вы хотите просто выпить со мной чаю? - в голосе Койю уже нет той официальной серьезности. Ему почему-то становится забавно.       - У меня для вас хорошая новость, - невозмутимо поясняет вокалист.       Койю занят изучением меню, но на слова мужчины напротив реагирует мгновенно.       - Буду рад ее услышать.       Мужчины делают заказ: просто напитки. Койю не торопит Руки с новостью, понимая, что если услышит ее сейчас, то потом им не будет смысла наслаждаться кофе или чаем в "Магнолии". Ожидание проходит в молчании.       Только когда каждый из них делает по глотку своего напитка, Койю обращает свой взгляд на задумавшегося вокалиста.       - Так что за новость, Руки-сан?       - Вы торопитесь?       - А зачем тянуть с хорошими новостями?       Пару секунд Руки не отвечает, а затем, видимо, не найдя причин молчать дальше, снова делает пару глотков ароматного чая.       - Что ж, если так хотите... Мы решили, что вы нам подходите. Ваши работы, ваша активность как визажиста, отзывы клиентов, да даже ваш внешний вид - все говорит в пользу вас. Никто из остальных не удовлетворил нас абсолютно по всем параметрам. Нам надо было сразу брать вас вместо того, чтобы почти две недели испытывать остальных и ложно обнадеживать их, обещая перезвонить.       В какой-то момент Койю понимает, что не просто слушает Руки, но и наслаждается его голосом. Это несколько смущает визажиста, и он пытается больше сосредоточиться на словах, что слетают с красивых губ музыканта и долетают исключительно до Койю. Интимный посыл тоже играет свою роль. Бывает так, что люди, болтая в кафе с друзьями, говорят так, что их слышно всему заведению, и дело тут может быть не только в громком голосе. Такие люди не контролируют свой посыл, обращая его собеседнику лишь наполовину, а то и вовсе говоря всем сразу, при этом не замечая этого. Здесь все иначе. Руки говорит все это только ему, Койю, словно не видя больше никого вокруг. Словно больше никого нет.       - Мы с Тора-саном уже побывали вашими клиентами и остались довольны. Вы работаете очень аккуратно, замечаете абсолютно все, внимательно выбираете оттенки и саму косметику в целом. Да и по вам видно, что вы умеете следить не только за чужой внешностью, но и за своей. Вы одеваетесь по случаю и при этом не изменяете собственному стилю.       "Интересно, как он смог сделать последний вывод, если видел меня два раза в жизни?" - думает между тем Койю, отнесшийся к услышанному скорее как к сухому факту, нежели к комплименту. Впрочем, это и не было комплиментом.       - Вы справились не только как визажист. Вы еще и почувствовали атмосферу альбома и уловили идею, показав ее на наших лицах. Вернее, наши взгляды совпали. Наше видение и ваше. У других оно чаще всего расходилось. Поэтому нам кажется, мы неплохо бы сработались.       - Я очень рад это слышать, - негромко отзывается Койю. - Я уволюсь и смогу подписать все необходимое уже послезавтра.       - Значит, вы не были уверены в нашем согласии? - вокалист слегка щурится. - Если не уволились.       - Скорее, просто не хотел целыми днями сидеть дома и ждать чего-то, о чем не мог догадываться сам.       Пауза. Руки допивает свой чай, а Койю - кофе. Вокалист словно ищет возможный ответ на слова мужчины напротив.       - Вот как. Что ж, мы вас ждем. Чем раньше, тем лучше.       - Кстати, Руки-сан...       - Меня зовут Матсумото Таканори. Можете обращаться ко мне не по псевдониму.       - Хорошо. Матсумото-сан, почему именно вам поручили сообщить мне об этом? Менеджер мог бы мне позвонить. Или даже Шин, как так он мой друг и ваш стилист.       - Поручили? - изящные брови приподнимаются в легком удивлении. - Никто не поручал мне об этом сообщать. Я как раз собирался уточнить это, Койю-сан. Официально вы еще не знаете о том, что приняты. Вам позвонят где-то через пару часов, ближе к четырем. Я же решил сообщить сразу, а заодно увидеться с вами еще раз, чтобы убедиться, что вы нам точно подходите. Убедился. Но давайте оставим это между нами.       - Как скажете, - пожимает плечами Койю, поднимаясь со своего места. Вот и закончилась встреча.       Он даже не стал интересоваться, зачем нужна эта секретность. Мужчины так же без эмоций прощаются. И только расходясь с музыкантом на улице, Койю вновь видит в его глазах что-то знакомое - интерес.       - Тебя взяли? Я так и знал! - с довольной усмешкой в голосе отвечает Шин на рассказ Койю о звонке менеджера.       Ему действительно позвонили, как и предсказывал вокалист. Койю не стал изображать удивление или радость, пообещав приехать и подписать все необходимое. Но перед Шином он не скрывает своей радости - он действительно хотел бы поработать с музыкантами.       Стилист-визажист рок-группы - это звучит куда интереснее, чем "стилист-визажист в таком-то салоне для богатеньких", как, опять же, всегда выражался Шин. Последнему никогда не нравилось место, где работает Койю. А о причине он умалчивал.       - Это надо обмыть, - добавляет Шин. - Давай в о...       - На сей раз время и место назначу я! - спешно перебивает Койю. - В девять у нашего любимого бара.       - А что так рано?       - Не вечно же ночью гулять. Все, давай до встречи.       В баре на удивление людно, хотя день будний, и Койю находит своего друга не сразу. Шин с улыбкой ловеласа клеится к симпатичной барменше, которая только рада вниманию мужчины. Усевшись рядом, Койю ненавязчиво кашляет в кулак, и Шин, быстро чирканув на протянутой бумажке свой номер, поворачивается к нему.       - Ну привет, коллега! - кажется, он уже успел немного выпить. Небось с половины девятого тут сидит, а сам возмущался, что это рано...       Друзья выпивают за беззаботной болтовней, а потом Шин начинает рассказывать о группе, о каждому частнике отдельно, и когда очередь доходит до Руки, Койю почему-то начинает слушать его еще внимательней.       -...Он вообще серьезный, когда дело касается музыки и фотосессий. И вряд ли одобрит даже невинную шутку.       - А в неформальной обстановке? - неожиданно для самого себя спрашивает Койю, невольно вспоминая "Магнолию".       - Почти так же, - Шин пожимает плечами. - Я его помню еще крошкой двадцати двух лет... Это он последние года два такой. И эта серьезность заражает.       - Понятно...       Койю краем глаза замечает знакомое лицо и поворачивает голову в ту сторону. Он удивленно смотрит на одного из участников The GazettE, обсуждающего что-то с незнакомым ему, Койю, человеком. Сейчас его и не узнать, в этой кожаной куртке, темных джинсах и с небрежно зачесанными волосами.       - Эй, Шин, - пихнув друга локтем в бок, Койю кивает на музыканта, стоящего всего в трех-четырех метрах от них.       - Чего? - Шин смотрит туда же, куда и молодой визажист, и широко распахивает глаза в изумлении. - Как тесен этот мир! Это ж Тора! - и кричит уже мужчине в кожанке: - Тора-сан!       Гитарист оборачивается к ним, и Койю замечает на его лице легкое удивление, как удивился бы волк, застав в своей пещере овец. Быстро проговорив что-то собеседнику, Тора направляется к стилистам и садится рядом с Шином, проигнорировав свободное место около Койю.       - Не ожидал увидеть вас тут. Привет, Шин, здравствуйте, Койю-сан.       Голос звучит хрипло, и в нем отчетливо слышится легкое раздражение. Однако Шин, похоже, этого совсем не замечает.       - Рад сотрудничать с вами, - обращаясь к тому же Койю, прибавляет Тора.       - Это взаимно, - повеселивший от алкоголя, Койю улыбается и совершенно не обращает внимания на хмурое лицо Торы. - Мы как раз это празднуем. Не хотите ли с нами?       - Что ж, вполне можно. Только меня ждут...       - Тора-сан! - восклицает с шутливом возмущении Шин, хлопая музыканта по плечу. - У вас новый стилист! И так быстро! Это надо обмыть прямо с этим самым стилистом! Это было бы неплохое начало для работы вместе... Заодно посмотрим, кто больше пьет, - повернувшись к Койю, коллега (как непривычно-то его так называть!) поясняет: - Тора-сан пьет лучше всех в группе. А зная тебя, могу смело заявить, что это был бы баттл века. Ну что, кто кого?       - У нас всего один зритель этого "баттла века", - польщенный Тора говорит уже без такого раздражения. - Так что давайте соберемся все вместе.       - И то правда!       Койю смущенно смеется.       - Я уверен, что победа была бы за вами.       - Но Шин вас так похвалил...       - Он льстит мне.       - Шин, ты льстишь ему?       - Да никогда! Еще на нашей первой встрече он меня просто поразил тем, как глотал алкоголь и ровно стоял на ногах! Это просто монстр, Тора-сан.       - Шин! - Койю несильно толкает приятеля. - Ты что творишь? Я еще не начал работать, а меня уже принимают за алкаша!       - Судя по тому, как часто мы тут видимся, ты и так алкаш...       - Кажется, я понимаю, кого мы взяли в стилисты, - Тора усмехается и встает со своего места. - А теперь мне пора. Был рад с вами увидеться.       - А как же выпить?..       Шин и Койю провожают уходящего Тору взглядом. Койю еще тогда, в здании PSC заметил в Торе какую-то звериную резкость. Голос низкий и хриплый, как и полагается зверю, а черты лица грубоваты, с такими надо работать дольше, чем кажется с первого раза. Будь Койю чуть трусливее - точно забоялся бы этой поистине "тигриной" ауры. Возможно, именно поэтому у Торы такой псевдоним, связанный с этим опасным животным.       Представить его с Руки-саном, с которым Койю также теперь будет работать, тяжело. Они кажутся противоположностями. Подгонять удачные сочетания будет интересно. Койю уже не терпится порвать со своим салоном и попробовать себя как стилиста рок-группы.       Но сейчас не об этом. Сейчас - текила, громкая музыка и не прекращающий шутить Шин.       Мужчина стоит перед запертой на все замки дверью и не убирает пальца с кнопки звонка, слыша, как из квартиры доносится непрерывный звон.       - Я знаю, ты там...       Он шепчет это едва слышно, почти шипит, чувствуя, как все сильнее разгорается внутри него злость. Все попытки выйти на связь игнорируются, что приводит просто в неконтролируемое бешенство. Будь этот человек рядом, он бы... он бы...       Музыкант бьет кулаком по двери и кричит так громко, что его слышат даже с этажей сверху и снизу:       - Я знаю, ты там! Выходи, скотина!       Его трясет. Ему хочется выломать эту дверь к чертям собачьим, но он не теряет рассудка. Черноволосый мужчина вновь достает телефон, заходит в журнал вызовов и звонит по последнему номеру, надеясь услышать за дверью квартиры рингтон чужого аппарата.       Но его не слышно. Звонящий даже отводит трубку от уха, чтобы не отвлекаться на гудки. Ничего. В квартире действительно никого нет? В это невозможно поверить!       Из квартиры слева выходит женщина лет пятидесяти.       - Что ты тут дверь выламываешь? - зло спрашивает она музыканта. - Уехал мальчик!       - Уехал? - тихо повторяет мужчина, повернувшись к ней и нажав на кнопку сброса на телефоне. - Куда? Когда?       - Да вот три дня назад, - сообщает соседка бывшего жильца. - Слушай-ка. А ты не Юу случаем?       Готовый начать спускаться по лестнице музыкант замирает.       - А что?       - Юу ты или нет?       Юу... Так непривычно слышать это имя от незнакомой женщины. И странно осознавать, что это имя ей сказал тот человек, в чью квартиру минуту назад ломился музыкант. Его называли не иначе как Аой-кун.       - Я, - негромко отвечают женщине, и та взволнованно всплескивает руками.       - Так вот он ты, объявился! - звучит это так, словно Юу - блудный сын, которого все так ждут.       Но мужчине не до шуток.       - При чем тут я? Он просил что-то передать?       - Конечно! Пойдем ко мне, я тебе отдам...       Они заходят в уютную квартиру, где пахнет корицей и чаем. Соседка заставляет Юу разуться и пройти на кухню, достает чашку и наливает свежий чай.       - Я не могу задерживаться...       - Мне надо еще найти то, что тебе передать надо! - возражает женщина. - Подожди уж, Юу-кун.       Она уходит в другую комнату, оставляя Юу наедине с чаем и булочками с корицей. Мужчина не ел целый день, но голод почти не чувствуется даже при виде аппетитной выпечки. Он без особого интереса смотрит на фотографию на стене, изображающую хозяйку вместе с детьми - внуками, наверное.       Обитательница ищет действительно долго, и Юу даже успевает попробовать чай, который оказывается действительно вкусным. Наконец соседка возвращается на кухню и протягивает музыканту какой-то конверт. Как его можно так долго искать? Зачем так прятать?       Юу берет конверт и с изумлением задерживает взгляд на иероглифе на нем: "Юу". Всего одно слово. Ему же уже хочется одновременно и сжечь этот конверт, и хранить его до конца дней своих. И когда он успел стать таким сентиментальным, что собственное имя, написанное чужой рукой, вызывает в нем столько эмоций?       - Открой-ка дома лучше, - напоминает о себе соседка. - А то вдруг личное больно. Булочек с собой возьми, я только испекла.       - Благодарю, - почти шепчет Юу.