Are you still alive?

2010, август. — Просыпайся, солнце. — Аарон наклоняется и целует его в висок, нежно и аккуратно, словно очень боится своего поступка. — Я не «солнце», — отмахивается Бен. Он слабо чувствует поцелуй на виске, такой мягкий и такой нежный, едва ощутимый, слышит тихий ласковый шёпот Аарона, и всё кажется неправдоподобным. Вот только Бен точно знает, что не спит. Ему приятно. С одной стороны, это удивительно и странно, а с другой стороны он бесконечно счастлив, что Аарон будит его вот так, бережно и даже... С любовью. С любовью, определённо. Бен улыбается, пряча лицо в подушке. Он не может сдержать улыбки, не может не представлять, как сейчас выглядит Аарон, не может думать о том, что тот краснеет или, напротив, сам едва улыбается. Бен поводит плечом. — Сделай так ещё раз, — усмехаясь, просит Бен и боится открыть глаза, потому что сон запросто может испариться. — Вставай, Бен, Иэн уже ждёт, — буднично произносит Аарон, что-то ища в чемодане в другой части комнаты. — Ублюдок.

~=*=~

— Солнце, наш дорогой менеджер уже тебя обыскался. Что-то там... С твоим интервью, не знаю, в общем. — Аарон встречает его в коридоре. — Я совершенно точно не «солнце», — поправляет его Бен, остановившись. — Но мне же можно? — Ты уже взрослый мальчик, и сам можешь принимать решения. И Бен идёт дальше, совершенно не думая о грядущем интервью. До него, может, и должно быть дело, но места в голове как-то не находится. Бен не представляет, как следует относиться к подобному умилительному прозвищу, так что Бен твёрдо решает никак к нему не относиться. Понять, что же в голове Аарона творится — сложно, и Бен не собирается попусту издеваться над своим мозгом. Намного важнее кажется интимность самого момента. Да, именно интимность. Всё будет выглядеть по-другому, если вдруг Аарон ляпнет что-то такое при всех, не подумав, а Бену придётся объясняться. Собственно, за что? Этого он тоже не знает. Ему почти всё равно, как его называет Аарон, главное, что он не будет перебарщивать. А так... Так это даже мило. Странно и ненормально, но мило. Бен чувствует себя довольным щенком, и он, на самом деле, не против. Ладно, хорошо. Аарон может называть его «солнцем», но только если не будет делать так постоянно. Аарону можно. Просто можно.

~=*=~

— Просыпайся, солнце. — Аарон проводит по не укрытой одеялом спине ладонью, медленно и ласково. Ладонь у Аарона очень тёплая. — Хорошо, дорогой, — ухмыляется Бен, едва открыв глаза. — Даже не поцелуешь меня? — А ты заслужил? — фыркает в ответ Аарон. Бен сам подтягивается, выравнивается, притягивает к себе стоящего рядом с кроватью Аарона и запечатывает поцелуй на его щеке. У него, быть может, и впервые за долгие годы такое хорошее настроение с утра. Аарон улыбается ему, слабо, совсем слабо, но сейчас Бен способен утонуть в кровати, и он накрывается одеялом по самый подбородок. Аарон проводит рукой по его волосам и скрывается в ванной, так и не заглянув в чужие глаза. Бен готов быть хоть трижды «солнцем», если Аарон так его называет.

~=*=~

— Меня зовут Бен. — А меня Аарон. Бен слабо дотрагивается микрофоном до его лица на первом вопросе, и Аарон произносит так привычно, будто называет своё имя: — Эй-эй, солнце. А в следующую секунду Аарон замирает. Замирает и Бен, и интервьюер, и оператор. Замирает даже, кажется, льющийся на них свет. Микрофон едва не выпадает из руки Бена. — Может, переснимем?