Красные дьяволы

Когда горячий воздух вечерней пустыни наполнил звук первого приглушенного выстрела, Ригсби и Ван Пелт посмотрели друг на друга, а затем на бешеной скорости бросились к лимузину. После второго выстрела они нырнули за заднюю часть автомобиля, выглядывая из-за нее и пытаясь что-либо разглядеть за темной тонировкой окон. Безмолвно переглянувшись, пара кивнула друг другу, общаясь глазами и жестами, прежде чем начать медленно продвигаться к передней части машины, пригнувшись так, чтобы оказаться ниже линии окон. Как только Ван Пелт приподнялась, чтобы попытаться открыть водительскую дверцу, где, как она знала, сидел консультант, дверь открылась сама, и из нее вывалился Джейн, а следом на горячую мостовую с громким стуком упал пистолет Лорелеи. — Джейн! — воскликнула Ван Пелт, когда ей в глаза бросился быстро расцветающий на его правом плече алый цветок. — Боже, он ранен, — крикнула девушка Ригсби. Она стащила Джейна на тротуар и захлопнула ногой дверцу машины. — Сколько раз в него стреляли? — спросил Ригсби. Она принялась поспешно ощупывать его тело. — Ты не хочешь для начала пригласить меня на ужин? — нетвердо произнес Джейн. — Я вижу только одну рану, — крикнула Ван Пелт напарнику, который все еще прятался по другую сторону машины. Но выстрелов было два. — Джейн, ты стрелял в него? — спросила Ван Пелт. — Да, — ответил он, после чего растянулся на горячем тротуаре и закрыл глаза. Ван Пелт приложила руки к его ране, надавливая на нее в попытке остановить кровотечение. Стоя возле окна, Чо перевел взгляд с истекающего на тротуаре кровью Джейна на Лисбон. На сей раз Лисбон по выражению его лица поняла, что что-то определенно не так. — Джейн ранен. Она шокировано уставилась на него, а Чо вынул из кармана нож и перерезал державшие ее веревки. Не сказав ни слова, она вынула изо рта кляп и подошла к кухонному столу, куда они положили пистолет Эрла. Чо беспомощно наблюдал за тем, как она выходит на улицу. Кто-то должен был остаться внутри с Лорелеей и ее прихвостнем. — Очень жаль Патрика, — со своего места на диване сказала Лорелея. — Все должно было сложиться совершенно по-другому. — Заткнись, — сказал Чо и переключил внимание на разыгрывающуюся перед домом драму. Лисбон низко склонилась над землей и, несмотря на лицо Чо и его пересказ увиденного, не вполне понимала, что произошло. Все, что она знала, это что мертвенно бледный Джейн неподвижно лежит на тротуаре, а руки Ван Пелт покрыты сочащейся из его плеча кровью. Но времени осматривать его самостоятельно у нее не было – Красный Джон все еще находился в этом лимузине. — На счет «три» мы открываем дверь, — приказала Лисбон. — Хорошо, — сказал Ригсби. — Но я думаю, что она закрыта. Лисбон подошла к водительской двери, открыла ее, а затем потянулась к дверному замку, быстро снимая блокировку с задних дверей лимузина. Внутри было очень темно, никакого движения она не заметила, и ожидаемых выстрелов в ее сторону так же не последовало. Поймав взгляд Ригсби, она кивнула, и мгновение спустя каждый из них одновременно и с оружием наготове распахнул задние дверцы. Из двери вывалился человек, почти лежащий на боку на сиденье. Его поразительные голубые глаза были неподвижными и потухшими, а по его рубашке из отверстия над сердцем медленно растекалась кровь. Узнав мужчину, Лисбон ахнула. Она встретилась глазами с Ригсби, находящимся по другую сторону сиденья. — Это тот шериф из… из Округа Напа, — сказала она, ее голос дрожал от шока и удивления. — МакНейл, МакДональд… — МакАлистер, — подсказал Джейн, внезапно оказавшийся возле нее. Он прижимал к своей ране скомканный пиджак. К ним присоединилась Ван Пелт. — Красный Джон был шерифом? О, Господи! Я помню этого парня, — она вздрогнула. — У меня от него были мурашки. — Хорошие инстинкты, Грейс, — сказал Джейн, почувствовав зависть. Прежде, находясь рядом с шерифом, он ощущал некую тревогу, но никогда не подозревал, что МакАлистер и есть Красный Джон. Он должен был прислушаться к своим инстинктам, присмотреться к нему повнимательнее. Джейн смотрел в пустые глаза мертвеца, ожидая почувствовать естественное облегчение и избавление от боли, вызванной потерей своей семьи. Но ничего не происходило. К тому же пульсирующая боль в его плече стала еще сильнее. — Это объясняет то, почему ему все сходило с рук, — сказал Ригсби. — Кто-то в правоохранительных органах передавал ему информацию. И этот кто-то направлял ситуацию в нужное русло… — Я играл с ним в «Камень, ножницы, бумага», — внезапно вспомнив, произнес Джейн, а затем рассмеялся одним коротким всплеском истерии, после чего так сильно навалился на Лисбон, что чуть не повалил их обоих на землю. — Думаю, сейчас мне не помешал бы врач, — сказала консультант, и Лисбон с Ван Пелт тут же вышли из оцепенения и подхватили Джейна. — Открой дверь гаража, — приказала она Ригсби. — Мы должны отвезти его в больницу. Я пришлю кого-нибудь из полиции Лас-Вегаса. — Да, босс. Словно повинуясь ее желанию, в отдалении послышались сирены, и три агента КБР подняли головы и увидели пару патрульных машин, сворачивающих на ведущее к их улице шоссе. — Дарси, — пробормотал Джейн, объясняя происходящее. Она, без сомнения, вызвала полицию, как только попала в зону действия телефонной вышки. Возможно, Эрл предполагал, что здесь появится Красный Джон. Лисбон кивнула. — Ну, в любом случае это не меняет наших планов. Ван Пелт, ты за рулем.

***

— Я очень извиняюсь, босс, — смущенно сказала Ван Пелт с водительского сиденья внедорожника, — я должна была вас развязать. — Да, — холодно сказала с заднего сиденья Лисбон, — ты должна была. Джейн лежал, положив голову ей на колени и прижимая свою рану кухонным полотенцем. Полицейские Лас-Вегаса одолжили Лисбон свою аптечку, и перед поездкой она перевязала его, но кровь уже начала просачиваться сквозь повязку. Она была очень обеспокоена его кровопотерей и бледностью кожи, ее беспокойство соперничало с, как это часто случалось на протяжении многих лет, глубоким гневом на этого мерзавца. Лисбон оставила Чо и Ригсби на месте преступления разбираться с последствиями и руководить перевозкой заключенных и мертвого тела, но она не испытывала из-за этого ни капли сожаления. Она немало злилась и на них тоже, и, когда у нее наконец появится минутка для размышлений, придумает действительно хороший план для отмщения. — Не злись на них слишком уж сильно, — сказал Джейн, будто прочитав ее мысли. Она посмотрела в его сине-зеленые глаза, которые в данный момент потемнели от боли, и нахмурилась. — Может быть это я злюсь на тебя, — жестко сказала Лисбон, но ее рука тут же смахнула с его липкого лба непослушный завиток. К своему ужасу она почувствовала, что ее глаза наполняются слезами, и сердито сморгнула влагу прочь. Это все остаточная вспышка адреналина, сказала она самой себе. — Если это чего-нибудь стоит, то я извиняюсь за то, как поступил, — тихо сказал он. — Извинения от тебя, Джейн, ничего не стоят. Мужчина широко ей улыбнулся, и Лисбон попыталась побороть желание его поцеловать. Или, возможно, она бы почувствовала себя лучше, если бы врезала ему в нос; она никак не могла решить. — Тем не менее, это искренне. И ты знаешь, почему я это сделал: ты бы попыталась меня остановить. — Да, попыталась бы, — Лисбон вздохнула. — Но на тебя я, наверное, злюсь сильнее, чем на других. Я должна была все предугадать и не позволять тебе привязывать меня к этому чертовому стулу. Я знаю, что, когда дело касается Красного Джона, я не могу тебе доверять. С этим Джейн поспорить не мог. — Прости, — повторил он, беря ее за руку. — Я обещаю, что больше никогда не буду привязывать тебя к стулу. Если, конечно, ты меня об этом не попросишь. Лисбон растерянно посмотрела на Ван Пелт, встречая в зеркале заднего вида ее удивленные глаза. Ван Пелт отвела взгляд прочь и переключила радио на рок-станцию – вежливая попытка предоставить им немного уединения. — Прекрати, — прошипела Лисбон Джейну. Его улыбка расширилась, а затем дрогнула, когда от его плеча разлилась волна боли. Лисбон вздрогнула, когда его пальцы крепко сжали ее. — Проклятье, — выдохнул он. — Ну, мы скоро будем на месте, — сказала Лисбон, — держись. Спустя несколько минут он, казалось, немного задремал, но в Лисбон проснулся внезапный и всепоглощающий страх за то, что он может не проснуться. Она слега сдвинула его лежавшую у нее на коленях голову, и глаза Джейна вновь медленно открылись. — Я имел в виду то, что сказал, — хрипло прошептал он. — Тсс… Я принимаю твои извинения, Джейн. — Нет, — сказал он. — Я про другое. Ее глаза расширились, и внезапно она вспомнила, о чем другом он говорил. Самое главное, что он когда-либо ей сказал, и каким-то немыслимым образом она попросту выбросила это из головы. Может быть это случилось из-за того, что было сказано в паре с его обычными низкосортными извинениями. На лице Лисбон появился румянец, а взгляд смягчился. Он мог сделать вид, что никогда ничего подобного не говорил, и обвинить в этом драматические обстоятельства. — За тебя говорит кровопотеря, — выдавила она, хотя ее сердце билось в сумасшедшем ритме. Джейн покачал головой. — Я хочу быть уверенным, что знаешь, что я был искренен, на случай… — Заткнись, — сказала Лисбон, на сей раз не пытаясь сдержать слез. — У тебя всего лишь ранение в плечо. Год назад у меня было то же самое, и я в норме. — Никогда нельзя знать наверняка, — произнес Джейн. — Я абсолютно в этом уверена, — ответила она, хотя он был прав. Во время операции случится может всякое. Но уже во второй раз за последние несколько дней, ей не хотелось прислушиваться к логике и здравому смыслу. — А теперь заткнись и отдыхай. И, послав Ван Пелт ко всем чертям, Лисбон наклонилась и поцеловала его в холодный лоб. — Эй, Тереза, — нетвердо сказал Джейн, пока его укутывало полусонное тепло, — я свободен… На этот раз Лисбон не смогла его разбудить. — Джейн? Он был просто ледяным. Женщина обняла его, жалея о том, что не додумалась прихватить его окровавленный пиджак. — Ван Пелт, не могла бы ты немного прибавить скорость, — должно быть они уже и так неслись за 80, но она не возражала. — Да, мэм.

***

Пока Джейн находился в хирургии, Лисбон навестила Эрла. Мужчина сидел на своей больничной койке. Уэйнрайт находился вместе с ним, его сломанная лодыжка лежала на стуле. Дарси только что уехала на место преступления, и Лисбон не слишком-то жалела, что разминулась с ней. — Хочешь полюбоваться на мои швы? — сухо спросил Эрл, приспуская одеяло, чтобы указать на свое перебинтованное бедро, едва прикрытое больничной одеждой. Она отказалась. — Твой босс мертв, — объявила она, и лицо Эрла осунулось. — Если ты имеешь в виду Красного Джона, то я рад. И он не мой босс. Как это произошло? Уэйнрайт так же проявил живой интерес. — Джейн застрелил его в целях самообороны. — Вы уверены? — спросил Уэйнрайт. — Да. Джейн был ранен. Лисбон, как могла, рассказала о событиях, не обращая внимания на гложущие сомнения, которые Уэйнрайт подсадил ей в голову. Кто в этом лимузине выстрелил первым? Может быть, есть какие-то вещи, которые ей знать не обязательно. — Боже, — сказал Эрл, — это был чертов шериф? — Да. Как-то раз мы работали с ним по делу в округе Напа. Супружеская пара, оказавшаяся серийными убийцами, — Лисбон покачала головой от иронии. — Не могу поверить, что мы были так близко от него. — По всей видимости, Джейн не так уж и хорошо читает людей, как он сам утверждает, — сказал Уэйнрайт. В глазах Лисбон появился лед, но это было все, что она могла сделать, чтобы не порвать молодого человека на кусочки. — Это не справедливо, — к удивлению Лисбон и Уэйнрайта, произнес Эрл. — Красный Джон был убийцей-психопатом. Если он служил в правоохранительных органах, то он обманул очень много хороших людей. Лисбон бросила благодарный взгляд на своего бывшего любовника, и вдруг все ее сомнения вылетели в окно. Уэйнрайт поморщился от досады. — Ну, в любом случае, Лисбон, вы и вся ваша команда отстранены до проведения независимого расследования, только оно может вас очистить. — Как именно они собираются это сделать? У Красного Джона, по всей вероятности, в каждом правоохранительном органе Калифорнии были свои люди. Я встречалась с некоторыми его последователями; это было похоже на секту. Все это гораздо глубже, чем любой из нас – за исключением, возможно, Джейна, – может себе представить. — Ну, на данный момент, Лисбон, это не ваша забота. Завтра, первым же утренним рейсом я улетаю в Сакраменто. Я верю, что вы и все остальные добровольно вернетесь домой. Я буду на связи, — он поднялся и потянулся за прислоненными к кровати Эрла костылями. Лисбон не стала ему помогать. Когда он вышел из комнаты, Лисбон подошла к постели Эрла. — Спасибо, что заступился за Джейна, — казала она. — Тем более учитывая, что он в ответе за твои швы. — Ох, ну, Уэйнрайт осел. Жаль насчет Джейна, правда. Надеюсь он переживет операцию, и с ним все будет хорошо. — Я тоже, — она взяла Эрла за руку. — А я сожалею о твоей ноге и о подозрениях в твой адрес, а также о любых других причиненных тебе обидах. Эрл улыбнулся. — Не волнуйся за меня. Я просто делал свою работу. Я рад, что этот ублюдок мертв. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что меня не было рядом, когда это произошло. — Не стоит жалеть. Там происходил настоящий кавардак. Я понятия не имею, как все это разрулить, и как каждый из нас теперь сможет кому-либо доверять. — Ты можешь доверять мне, Тереза, — мягко сказал он, и она улыбнулась. — Знаю. А еще я должна тебе ужин. — Да, должна. Но, думаю, у Джейна имеется свое мнение на этот счет. Лисбон покраснела. — Джейн не диктует мне, кто мои друзья. — Ах, — произнес Эрл, задумчиво улыбнувшись. — Я в разделе друзей. Хорошо, Тереза, пока ты счастлива, я буду радоваться за тебя. Но если ты когда-нибудь попадешься в одну из этих его дурацких ловушек, ты знаешь, кому позвонить. — Да, знаю. Еще раз спасибо, Эрл. За все, — она наклонилась и поцеловала его в щеку. — Лобстер, — сказал он, и она, вздрогнув, отстранилась. — За все это я заслуживаю на ужин огромного лобстера. Ох, и, огромный как задница, сочный стейк ти-бон*. Лисбон усмехнулась. — Заслуживаешь, без сомнений.

***

В этот раз пациент из Джейна вышел как никогда плохой. Он бы сварливым и требовательным, и хотел уйти. К тому же, у него была проблема с тем, чтобы держать руки (точнее — ту руку, что не была на перевязи) при себе, когда в комнате находилась Лисбон, и она знала, что главным образом это связано с тем, что ему было скучно. — Безделье – мать всех пороков, — предостерегла она, когда Джейн потянулся к ней сразу после того, как медсестра проверила все жизненно важные показатели. Лисбон отошла на безопасное расстояние. — Ну, если бы я мог убраться отсюда, мне не пришлось бы бездельничать, не так ли? — Ты еще какое-то время не сможешь полноценно пользоваться обеими руками, вне зависимости от того, где будешь находиться. Кроме того, я все еще на тебя злюсь. — Нет, не злишься. Он проследил взглядом за тем, как она уселась в кресло, стоявшее под окном его больничной палаты, и лучи солнца красными и золотыми искорками заплясали на ее волосах. Несмотря на испытываемую им боль и постельный режим, его в конечном счете настигла вся чудовищность того, что он совершил, и он, наконец почувствовал облегчение, которого жаждал с момента убийства его жены и дочери. Их смерть была отмщена, и, хотя он когда-то жаждал получить удовлетворение, собственноручно выдавив из Красного Джона жизнь, конечный результат, признал Джейн, был таким же. Он испытывал такое счастье, какого не испытывал уже много лет, и таким ужасным пациентом он был только потому, что сейчас хотел, чтобы его жизнь начала выходить из режима ожидания, в котором находилась в течение почти целого десятилетия. Он был влюблен в Терезу Лисбон, и, хотя она пока не озвучила собственные чувства, он был уверен, что это взаимно. Но она была упрямой женщиной, его Лисбон. Тереза взяла в руки журнал, который купила в больничном сувенирном киоске, и сделала вид, что читает. — Иди ко мне, — сказал Джейн, его голос был низким и соблазнительным. Не поднимая глаз, она ответила: — Не думаю, что стоит. Я не хочу препятствовать процессу заживления. — Разве ты никогда не слышала об исцеляющей силе любви, Лисбон? Она закатила глаза и была спасена от дальнейших искушений приходом остальной части их команды. Лица Ригсби и Ван Пелт были полны облегчения и прямо-таки светились, и даже в глазах Чо появился веселый огонек. За последние несколько дней ее гнев угас, и она неохотно пришла к выводу, что без Красного Джона мир стал лучше. И, хотя по закону было бы правильно передать его в руки правосудия, она была рада, что им не придется проходить через муки продолжительного, затянувшегося судебного разбирательства или столкнуться с возможностью того, что он мог бы быть освобожден по техническим причинам или по решению суда присяжных, попавших во власть слов дорогих адвокатов. — Что это с вами, ребята? — спросила Лисбон. Когда она сообщила им новость о том, что все они временно отстранены, они все же решили задержаться в Лас-Вегасе еще на пару дней. Ни у кого из них уже продолжительное время не было отпуска. Ван Пелт протянула ей левую руку, палец которой украшал изящный бриллиант в оправе из белого золота, а рядом с этим кольцом красовалось простое обручальное. Кольцо Ригсби было аналогичным. — Сегодня мы посетили свадебную часовню, — объявила она, пытаясь подавить свое волнение. Однако это ей не удалось. Джейн усмехнулся: — Поздравляю! Лисбон улыбнулась и встала, чтобы обнять счастливую пару.  — Поздравляю! — Это получилось спонтанно, — сказал Ригсби. — Ну, не то чтобы я не думал об этом каждый день в течение последних пяти лет. Но тут появилась Сара, и ребенок, и… ну, вы и сами знаете всю историю. Мы, наконец-то, оказались в подходящем месте, и… — Я одобряю ваше решение, — смеясь, прервала его Лисбон. — Вы не должны мне ничего объяснять. Мы все всё понимаем. Но вы знаете, что это означает, не так ли? Одному из вас придется покинуть команду, — все лицемерие этого заявления больно ее ударило, и она постаралась избегать глазами Джейна. — Или нам обоим, — с упавшим лицом сказала Ван Пелт. — Что? — От друзей из КБР до нас дошли кое-какие слухи, — объяснил Чо. — Похоже, что они могут расформировать наше ведомство, по крайней мере временно, пока они не смогут выяснить, как глубоко проник в него Красный Джон. От обрушившейся на них новости все замолчали. — Для расследования они привлекли ФБР, — мрачно добавил Чо. — Почему Уэйнрайт не позвонил мне и не сообщил об этом? — спросила Лисбон. — Он был переведен, — сказал Чо. — Боже правый, — пробормотала Лисбон и тяжело опустилась в кресло. Она уперлась локтями в колени и в смятении обняла ладонями щеки. Джейн посмотрел на своих друзей, ненавидя себя за то, что послужил причиной всего этого. Он тяжело сглотнул, от печальных лиц окружавших его людей его ощущение счастья испарилось. — Никто тебя не винит, — проницательно заметил Чо. — По крайней мере, не слишком. — Ну, им и не следует его винить, — сказала Лисбон, опуская руки. — Благодаря Джейну Красный Джон мертв, и теперь вся его сеть может быть обнаружена. И только один Бог знает, скольким еще убийствам он помешал. — Лисбон… — начал Джейн. — Нет, это истинная правда. Но, думаю, это был единственный, реальный вариант, разве нет? Что-то вроде искупления. Предполагаю, что мы будем следующими, даже если с нас снимут все обвинения. — Что нам делать, босс? — спросил Ригсби. Она посмотрела на их мрачные лица и заставила свое собственное лицо расслабиться. — Позже мы что-нибудь придумаем. А пока, нам есть, что отпраздновать, не так ли? Чо, выражая согласие, поднял принесенный им пакет. В нем лежала бутылка охлажденного шампанского и пять пластиковых бокалов. Он открыл бутылку над раковиной в ванной комнате и наполнил каждый бокал. — За Уэйна и Грейс, — поднял бокал Чо. — Давно пора, черт возьми. Все рассмеялись и пригубили шампанское, но, после материнских предостережений Лисбон, Джейн сделал лишь один глоток, из вежливости, поскольку находился на обезболивающих. Он поворчал для виду, но в тайне был рад, что она так о нем заботится. После того, как трое младших агентов ушли, Джейн протянул руку Лисбон, и она позволила ему обхватить ее ладонь. Она даже наклонилась и поцеловала его, счастье четы Ригсби подняло ей настроение. Его левая рука поднялась вверх и скользнула ей в волосы, удерживая голову, пока сам Джейн страстно разорял ее рот. Лисбон, задыхаясь, отстранилась, а сердце Джейна билось почти что болезненно. — Ты должна вытащить меня отсюда, — выдохнул он ей в губы. — Ты слышал доктора. Еще один день. Лисбон сжала его руку и присела на край постели, ее губы, как и другие места, все еще покалывало. — Чем ты будешь заниматься, — спросил Джейн, потирая ее руку большим пальцем, — без КБР? — Думаю, найду другую работу. Возможно, уеду из Калифорнии, поселюсь в Орегоне или штате Вашингтон. Он такой красивый и зеленый. Я могла бы найти маленький городок, где самым серьезным преступлением будет подростковая кража в местном магазинчике, и стану работать там в отделении полиции. — Звучит замечательно, — сказал он, и при мысли об ее отъезде его сердце пропустило удар. Сможет ли он ее навещать? — А, эмм, в этих твоих мечтах есть место мне? Она улыбнулась, видя на его лице неуверенность. — Ты мог бы быть моим консультантом и, надавив на маленького Джонни, заставил бы его вернуть украденную им жвачку. Но я не думаю, что тебе будет этого достаточно, не говоря уже о печальной трате твоего таланта. — Я могу сказать то же самое про тебя, — сказал ей Джейн. — Ты предназначена для гораздо больших и лучших вещей, Тереза. Она пожала плечами. — Пока что ничего не решено. Насколько я знаю, даже об официальном статусе КБР еще ничего не ясно. На мгновение наступила тишина, каждый из них пытался осознать, как сильно все изменилось за последние несколько дней. Красного Джона больше нет. Работа Лисбон и ребят может так же кануть в лету. А она и Джейн… — Я думал о завтрашнем дне, когда я выйду отсюда. Мне некуда идти кроме как в отличный номер дешевого мотеля, который я оплатил до конца месяца. Ты можешь присоединиться ко мне. Она ухмыльнулась. — Звучит заманчиво, но нет, спасибо. Я возвращаюсь в Сакраменто. — О. На сей раз молчание было неловким, в основном потому, что Лисбон пыталась набраться мужества и пригласить его поехать с ней. Она покраснела, зная, что он должен был чувствовать ее пульс, поскольку его палец лежал на ее запястье. — Поехали со мной, Джейн. Останешься у меня, пока мы не выясним, что с нашей работой. И что станет с ними… — Хорошо, — сказал он, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо мечтал снова быть. — Думаю, я мог бы. Спасибо. — У меня есть одно условие, — сказала Лисбон, ее губы нависли над его. — Какое? — Если ты когда-нибудь решишь снова уйти… — Я возьму тебя с собой, — закончил он и притянул ее губы к своим.

***

Лисбон вела ситроен Джейна по направлению к Сакраменто. Джейн сидел на пассажирском сиденье – его рука все еще была на перевязи, а он сам сидел на довольно сильных обезболивающих. Консультант был таким же прилежным пассажиром своей машины, каким был пациентом в больнице, поэтому Лисбон с силой прикусила язык, зная, что за Джейна говорит его внутренний ребенок, которого он временно отказался взять под контроль. Один лишь Бог знал, что она никогда бы не позволила Джейну вести ее мустанг, поэтому молча ему сочувствовала и застопорила передачу всего один или два раза. Поскольку они все еще были отстранены, впереди их ожидало много дней, которые они смогу провести наедине в квартире Лисбон, и она была одновременно счастлива и немногословна по этому поводу. Прежде она никогда не жила с мужчиной и знала, что это отложило отпечаток на ее образ жизни. Лисбон предвидела множество неловких моментов, множество споров о сиденье унитаза и перетянутом на себя одеялом. Джейн так же почти десятилетие жил один, поэтому он предполагал, что их новое положение, возможно, будет вызывать у него сладостно-горькие, нежели приятные эмоции, и что может быть он пока не готов жить с женщиной, которая не является его женой, независимо от того, насколько временно это было. Они оба оказались неправы. Спустя мгновение после того, как они вошли в ее квартиру и внесли в прихожую свой багаж, Джейн начал безостановочно ее целовать, стараясь прижать Лисбон как можно ближе к себе, несмотря на перевязь и болезненное давление на плечо. Не было ничего неловкого в том, как они пересекли небольшой коридор и оказались в ее спальне, в том, как они сбросили свою одежду – все было так естественно, словно они делали это каждый день своей жизни. Однако, принимая во внимания его травмы, они должны были значительно замедлить свои движения; Джейн позволил ловким (в отличие от его в теперешнем состоянии) пальцам Лисбон расстегнуть его брюки и стянуть с плеч рубашку. Но Джейн не возражал против эротических ощущений, вызванных раздевавшей его Лисбон, особенно, когда прикосновения ее рук сменились чувственными ласками и влажными поцелуями. Наконец, он осторожно опустился на ее кровать, его правая рука безвольно легла справа от его тела, большое количество бинтов скрывало и защищало заживающее пулевое ранение. Лисбон оседлала его, чувствуя его очевидную необходимость оказаться под ней. — Ты уверен? — спросила она, скептически поглядывая на его плечо. Он протянул левую руку, чтобы поиграть с прядью ее волос, отдыхавшей чуть выше ее обнаженной груди. Его глаза, затуманенные страстью и обожанием, встретились с ее глазами. Джейн улыбнулся. — Просто будь со мной нежна. Его большой палец пробежался по ее соску, и Лисбон ахнула, закрыв глаза. Джейн подался вверх бедрами и нашел ее влажной и готовой к нему. Лисбон была не так нежна, как должна была быть, но она не услышала ни единой жалобы на этот счет. Эпилог Оказалось, что слухи были правдивы, и КБР было распущено до тех пор, пока ФБР не удастся обнаружить всех до последнего людей Красного Джона. Лорелея была перевезена обратно в Калифорнию, но ФБР не позволило Джейну ее допросить. Он воспринял эту новость лучше, чем могла ожидать Лисбон. — Я убил Красного Джона, — сказал он. — И сейчас я счастлив предоставить полиции все подчищать. Теперь все было официально: они все остались без работы. Не было никаких сомнений, что чета Ригсби останется в Калифорнии, поближе к сыну Уэйна, а еще они говорили о планах начать свой собственный бизнес в сфере безопасности. Если бы они остались в правоохранительных органах, то им бы пришлось повсеместно сталкиваться с правилами о работающих вместе в одной команде или отделе супружеских парах, так что открыть свое дело было для них самым логичным вариантом. Однажды Чо зашел в гости в квартиру Лисбон и объявил о собственных планах. — Я подал документы в Квантико, — сказал он. Лисбон улыбнулась, искренне радуясь за него. — Рада за тебя, Кимболл. Ты станешь отличным Федералом, хотя это выглядит так, словно ты продался, — подколола она. Между КБР и его воинственным старшим собратом никогда не было особенной любви, и они всегда ворчали, когда ФБР вовлекали в дела штата. Чо пожал плечами: — Если не можешь победить*… Со всех них были сняты всякие обвинения в отношении их разгромного фиаско в Лас-Вегасе, так что для Чо был открыт путь к более успешной карьере. Когда Чо ушел, Джейн обнял сидевшую рядом с ним на диване Лисбон и привлек ее ближе к себе. — Ты могла бы сделать то же самое, Тереза, — негромко сказал он. — Я слишком стара, чтобы начинать обучение. — Я так не думаю, юный джедай, — с усмешкой проговорил Джейн. — Напротив, я уверен, что бывший государственный агент с таким опытом, не получит отказа из-за возраста. Держу пари, в наши дни у них не хватает хороших людей. Ты, по крайней мере, должна попробовать. Ты и сама знаешь, что хочешь этого, — он увидел, как после сообщения Чо загорелись от зависти ее глаза. — Я не знаю, — но от открывавшихся перспектив ее сердце забилось быстрее. — Ты не сможешь выиграть, если не начнешь играть. Она подумала о неделях, которые она должна будет провести в Вашингтоне вдали от Джейна до того, как будет назначена в одно из отделений. И существовало кое-что еще. Джейн действительно хочет быть с нею? Что, черт возьми, он хочет делать со своей жизнью теперь, когда все так изменилось? — Какой ты видишь свою жизнь? — несколько взволнованно спросила у него Лисбон. — Ты не говорил о том, чего хочешь, — после того, как столько лет он прожил ради справедливости для жены и дочери, он заслуживает того, чтобы теперь жить для себя. Джейн взял ее руку и повернулся на диване, чтобы посмотреть на нее. Она еще несколько дней назад заметила, что с его пальца исчезло обручальное кольцо, но ни один из них никак это не прокомментировал. Один лишь этот жест успокоил Лисбон и уверил в том, что он действительно оставил свое прошлое позади. — Я пойду туда, куда пойдешь ты, Тереза, я уже говорил. Я только что закрыл дверь в свою прошлую жизнь, и я готов двигаться дальше. С тобой. Честно говоря, меня не волнует, куда мы направимся, я просто хочу быть с тобой. Я найду чем убить свое время, обо мне не беспокойся. Я придумаю какое-нибудь занятие или буду прокручивать махинации на новой работе, вместе с тобой, — он улыбнулся. — Я проделывал это и раньше и, видишь, как все отлично сложилось. Она подняла брови, но в ее глазах стояли слезы. — Ты не против жить в Вашингтоне или в любом другом месте, куда заведет меня моя работа? — Нет, — а после этого он ее поцеловал, его губы – теплые и обнадеживающие – легли на ее. Несколько полных нежности мгновений спустя Джейн отпустил ее и немного отстранился, чтобы полюбоваться огнем, который он разжег в ее глазах. — Я люблю тебя, и все мои многочисленные «красные дьяволы» сбежали из моего сердца для того, чтобы на их месте поселилось такое чудо, как ты, Тереза. Ты – это все, чего я хочу в этом мире. Скажи лишь слово, и я пойду и снова упакую свои чемоданы. Лисбон сделала глубокий вдох, почувствовав, как от слов, что она так боялась сказать, затрепетало ее сердце. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она, — и я… я думаю, что решусь на это. Его сине-зеленые глаза подозрительно увлажнились. — На ФБР? — На ФБР, конечно же, тоже, но сейчас мое будущее это ты. Впервые в моей жизни у меня есть все, абсолютно все, чего я когда-либо хотела. Джейн поднес ее руку к своим губам и почувствовал, что в его сердце поселилось умиротворяющее чувство надежды. — Тогда я тобой. КОНЕЦ

Множество красных дьяволов Выплеснулось на страницу из моего сердца. Они были такими крошечными, Что я мог раздавить их пером. Еще многие барахтались в чернильнице. Странно было Писать этим красным месивом, Окрашенным кровью моего сердца…*

(пер. Анатолия Кудрявицкого) _____________________________ * T-Bone (ти-бон) стейк — готовится из отборной говядины специального зернового откорма, то есть из мраморного мяса. Это большой стейк на т-образной кости. (прим. Переводчика) * Если не можешь победить — присоединяйся (в ориг. «If you canʼt beat em — join em»), поговорка. (прим. Переводчика) * Стивен Крейн (Stephen Crane), стих XLVI из сборника «Черные всадники» («Black Riders»), 1895

Many Red Devils ran from my heart And out upon the page, They were so tiny The pen could mash them. And many struggled in the ink. It was strange To write in this red muck Of things from my heart.