Мертвый сезон

Импульсивность, невероятная энергетика, склонность к постоянным метаниям из крайности в крайность – все это Хенли было уже знакомо. Темноволосая взъерошенная голова на соседней подушке, тонкие бледные руки, обнимающие так часто и всегда почему-то неожиданно, совместные посиделки перед телевизором допоздна и совместные же пробуждения на узком, неудобном диване в гостиной – то, чего она однажды очень страстно хотела и не могла получить. Нет, у них с Атласом, конечно, был секс, было даже подобие отношений, недолгих и не слишком прочных, но вместе в одной постели они никогда не спали: на этот счет, равно как и в отношении мимолетных объятий, у Дэниела был пунктик. На самом деле, довольно много пунктиков. Хенли действительно не собиралась сравнивать, это получалось как-то само собой. Между Лулой и Атласом было больше различий, чем сходств, но по силе характера они друг другу примерно соответствовали. Вот только Луле, пусть она и говорила много о себе, своих друзьях и семье, эгоцентризм совершенно не был свойственен – просто тишину она, казалось, не переносила органически, пыталась разбить ее, заполнить своим голосом. И все же, несмотря на это, умела слушать и порой слышала намного больше, чем Хенли была готова сказать вслух. За всю жизнь только один человек понимал ее так же хорошо. - И все-таки, почему ты ушла? – однажды осторожно поинтересовалась Лула, хотя Хенли так и не призналась ей, что с «Четыремя всадниками» покончено. Это произошло утром в последних числах ноября. Хенли стояла у окна с чашкой зеленого чая в руках – она обычно просыпалась чуть раньше, чтобы приготовить завтрак - а Лула еще не поднялась с разворошенной постели, завернувшись в одеяло, сонно потирала глаза. И вопрос задала как бы между прочим, совершенно обыденным голосом, словно не придавая ему особого значения. Хенли могла бы снова поделиться с ней полуправдой – например, той, которую в свое время подготовила специально для Дилана, - но вместо этого медленно произнесла: - Представь себе на минуту, что есть один парень. Настоящая заноза в заднице, если честно. Вы давно друг друга знаете, и тебе не раз уже приходилось видеть его с самых худших сторон. Он привык не пропускать ни одной юбки и тебя среди них не выделяет ничем, хотя ты была рядом, наверное, дольше всех, терпела любые его выходки и прощала столько раз, что уже и со счета сбилась. - Ну… могу представить, - Лула заинтересованно подалась вперед, позволяя одеялу сползти до поясницы. Хенли мягко улыбнулась и покачала головой. - В конце концов, у тебя остается совсем немного гордости. И приходится делать выбор: или попрощаться с ней окончательно, или все-таки хлопнуть дверью. И я выбрала второе. - О-хо. Наверное, было непросто. - Да, - лаконично согласилась Хенли, пожав плечами. – Но это стоило сделать. В конце концов, мир не может вертеться вокруг одного человека, как бы ему самому этого не хотелось. У меня даже почти получилось начать все с начала, добиться определенных успехов в одиночном плавании. А потом меня заметили. Она тяжело вздохнула. Лула с редким для нее терпением ожидала продолжения, не задавая вопросов. И хотя никаких имен произнесено не было, кажется, она прекрасно понимала, о ком идет речь. Хенли порой делилась всякими незначительными мелочами из повседневной жизни «всадников», вспоминала забавные случаи с репетиций, и Лула запоминала все это. Дополняла в своей голове портреты обожествляемых ею фокусников, придавая им с каждой услышанной историей все больше реальных черт. - Представь себе теперь, что ты встречаешь другого человека. Гораздо более мужественного и, одновременно с этим, чуткого. Он говорит при первой же встрече: «Поверь, ты заслуживаешь, чтобы тебя оценили по достоинству». И ты понимаешь, что да, вот он – тот, кто тебя оценит. Тот, кто не будет просто игнорировать твои желания, тот, кто всегда сможет понять с полуслова и… И знаешь, что дальше? - Ага. Первый парень. Который засранец, - с истинно женской проницательностью ответила Лула. Хенли вздохнула снова, устало прикрыла глаза свободной от чашки рукой. - Точно. Импульсивность Атласа, чуткость и внимательность Мерритта, восторженность Джека, загадочность Дилана – все это было в Луле, все это приближало Хенли к тем людям, которых она оставила. Подобно тому, как малая доза яда закаляет организм, делая его менее восприимчивым, такое напоминание сейчас помогало легче жить и дышать. - В конце концов, ты просто не сможешь это больше выносить, - заканчивая свою мысль, она смотрела перед собой уже решительно и твердо. – Сколько не убеждай себя, что нужно быть профессионалом и абстрагироваться на сцене от всех эмоций, однажды увидишь: твои эмоции мешают всему. Понимаешь, что самое обидное? Лула отрицательно покачала головой. - Тот первый парень. Он ведь не такой, каким хочет выглядеть: ты видишь намеки или, может, тебе просто кажется, что видишь. И все время думаешь: ну что ты еще не сделала, чтобы он полностью открылся, начал по-настоящему доверять? Может быть, ты просто не та девушка, так случается, но вот это – да, вот это хуже всего. Дилан бы, пожалуй, не понял, расскажи Хенли ему правду: он хорошо разбирался в людях, но на первом месте для него стояли цели организации и идеалы справедливости. Полностью управляя собственными чувствами, Дилан ждал чего-то подобного и от своих подопечных. А еще он просто был мужчиной, а мужчины, какими бы чуткими не были, всегда видели отношения иначе. Лула, выпутавшись из одеяла, подошла к ней, молча обняла за талию и положила голову на плечо.

***

Хенли думала об Австралии или, может, о Новой Зеландии. Швеция и Норвегия тоже значились в числе вариантов. Начинать заново в Штатах, Канаде или любой из стран западной Европы было рискованно, там «всадников» искали особенно рьяно. В Аргентине или, скажем, Бразилии она бы слишком выделялась, а учить русский, чтобы обосноваться в Москве или Петербурге не была готова. Стоило, пожалуй, рассмотреть также Британские острова: Хенли могла сойти за коренную ирландку, даже акцент бы научилась имитировать, и было бы забавно взять себе новую фамилию, вроде Мерфи или О’Салливан. Особенный для нее день наступил в начале декабря, и, на первый взгляд, в цепочке других таких же дней ничем не выделялся. Просто около полудня, расчесывая перед зеркалом свои по-прежнему длинные волосы, Хенли вдруг поняла: мертвый сезон закончился. Она была готова двигаться дальше. Так случается: озарение приходит, и ты понимаешь, что теперь способен совершить то, на что никак не мог решиться раньше. С нежной обреченностью разделив пальцами прямые, чуть пушащиеся рыжие пряди, Хенли скрутила их в жгут и подняла наверх, имитируя тугой пучок. Короткая стрижка не слишком бы ей подошла, но изменила бы до неузнаваемости. Наверное, стоило еще к тому же покраситься: Хенли когда-то носила светлые кудри и ей, в общем-то, нравилось. - Знаешь, тебе пора попробовать свои силы на большой сцене, - сказала она Луле, сидевшей по-турецки на диване в гостиной с книгой в руках. – Уличные выступления – это не твой уровень. Я бы могла поговорить кое с кем. Не уверена, что от этого будет толк, мое мнение теперь немного значит, но… - Что? – мгновенно оторвав взгляд от тонких желтоватых страниц, Лула уставилась на нее со смесью изумления и ужаса. - «Четыре всадника» не могут выступать втроем. Даже вдвоем, раз уж Джек пока «мертв». Символика окончательно потеряет смысл. - Нет, подожди. Отбросив книгу в сторону, она поспешно вскочила с дивана, босыми ногами ступая по ледяному полу, приблизилась. Замерла, прислонившись к тонкой межкомнатной стене, нервно кусая губы. - Нет-нет-нет. Нет! О чем ты вообще говоришь? Где «Всадники» и где я: нас нельзя даже сравнивать. Чем я смогу их удивить? После той истории со шляпой и кроликом… Хенли дернула плечом, продолжая медленно водить расческой по волосам, будто гладила любимое животное, обреченное на убой. - Прошлое надо оставлять в прошлом, - повернув голову, она ободряюще улыбнулась. – И тебе, и мне. Это был не последний день, что они провели вместе. Хенли не могла просто в один момент сорваться в другую страну: на все формальности, вроде изготовления поддельных документов, требовалось время. Новая личность, подъемные средства, безопасный перелет в любую часть света без таможенных досмотров и полицейских проверок – все это тоже были прощальные подарки от «Ока». Хенли должна была отплатить им хоть чем-то. Она уже знала, что когда-нибудь увидит Лулу в качестве одной из «Всадников». Счастливую, сияющую даже ярче обычного, цельную, как никогда. В конце концов, на интуицию Хенли никогда не жаловалась. Лула обнимала ее крепко, едва не до боли, и твердила, что верит: в новой жизни, неважно под каким именем и где, у Хенли Ривз все получится. В середине декабря они обе покинули Лос-Анджелес. В Северной Ирландии прогнозировали мягкую зиму и раннюю весну с ливнями и туманами. Хенли не рассчитывала когда-нибудь встретиться снова, но Судьба в прошлом уже сводила ее с людьми, казалось бы, потерянными навсегда. Могло статься, однажды они поселились бы в этой самой квартире неподалеку от Квин-стрит окончательно и снесли бы все-таки деревянную колонну в гостиной.