Пепел розы_драбблы

Ночной кошмар ударил под дых, заставив судорожно охнуть от боли. Нервный импульс прошелся по всему телу, словно удар тока. Судорожно хлопнув по тумбочке, Скотт нашарил очки и спешно надел их. Просыпаясь в липкой пелене страшного сна, человек открывает глаза, чтобы удостовериться в том, что он в безопасности. Чтобы сорвать с себя эту мерзкую пленку кошмара. С проявлением своей сверхспособности, Скотт становился заложником страшного сна до тех пор, пока не надевал свои очки. И только увидев уже привычный багрово-красный мир, он с облегчением опускал голову на подушку. Секунды промедлений выливались в минуты, больно бьющими по его нервам. Но в этот раз все было куда страшнее. Сон казался Скотту таким реальным, что парень едва смог выбраться из тисков кошмара. Проснувшись, он едва не открыл глаза до того, как их прикрыли рубиновые линзы. После вздоха пробуждения последовал выдох, полный досады – еще чуть-чуть, и он бы спалил стену комнаты. - Какого… В коридоре послышалось шевеление, чьи-то невероятно тихие голоса. Скотт порывисто поднялся с кровати и открыл дверь. Несколько учеников вышли из своих комнат, явно разбуженные кошмарами. Не нужно было быть семь пядей во лбу, чтобы понять их первопричину. «Это опять она», - слышалось в коридоре. Шикнув на ребят помладше, Саммерс решительно зашагал в правое крыло. Именно там находилась комната Джин Грей. Редко, но студенты были охвачены всеобщим кошмарным сном. Кровати уже перестали ходить ходуном, спасибо профессору: телепат поставил ряд блоков на подсознание Джин, которое так и норовило проявить себя. Однако студенты все еще просыпались с криками, и когда это прекратится – вопрос времени. Он чувствовал волнение, даже панику. Она была вызвана вовсе не страхом перед мощными способностями Джин. Скотт остановился напротив двери в комнату, предварительно приказав всем проснувшимся лечь в кровати – лишние свидетели его смущения ему не нужны. Быстро собравшись с духом, он тихо постучал. - Джин? Дверь была открыта. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Скотт оглянулся – никого. Студенты поворчали, но выполнили приказ Саммерса. - Джин, это Скотт. Я могу войти? Тишина. «Молчание – знак согласия», - подумал про себя парень. Оправдание было слабым, но Скотт знал: если ничего не сделать, Джин всю ночь будет изводить спящих страшными видениями. Такое уже бывало. Замок тихо щелкнул, и Скотт осторожно ступил внутрь. На небе сияла полная луна, пробивавшаяся сквозь не зашторенное окно в комнату. Ее лучи мягко освещали кровать, на которой спала Грей. - Джин? Парень стиснул зубы. Это неправильно, все, черт возьми, неправильно. Она его убьет, когда проснется. - Джин! На секунду ему показалось, что она дернулась на звук своего имени, но рыжая лишь простонала что-то бессвязное – ее терзал кошмар. Волосы цвета меди разметались по подушке, скомканное одеяло открывало белые ноги. Скотт сглотнул и поспешно отвел взгляд. - Почему я, - тихо прошептал он, еще раз оглядываясь в коридор. Никого. Сделав несколько размашистых шагов, парень оказался около кровати. Он смотрел куда угодно, но только не на лицо Джин, не на кисти рук, цепко сжимающих краешек одеяла, не на длинные ноги, едва прикрытые ночной сорочкой. Скотт боялся смотреть на Джин. Этот страх проистекал из самой глубины его сознания. Когда его зрение стало смертоносным явлением, Саммерс решил, что никогда не увидит свет. Не потому, что боялся вслепую разрушать школьные туалеты, а по той причине, что может убить человека. И это может быть кто угодно: прохожий, друг или родная мать. Страх оказаться невольным убийцей остался с ним даже после появления кварцевых очков. Он боялся смотреть на Джин, потому что не доверял самому себе. Но сейчас у него не было выбора. Сглотнув, Скотт перевел взгляд на лицо девушки. Губы сжаты в тонкую нитку, под носом выступили капельки пота, брови съехались на переносице. Даже во сне лицо Джин имело красноречивое выражение. Осторожно присев на краешек кровати, он аккуратно коснулся руки Грей - словно боясь, что девушка резко проснется и набросится на него с кулаками. Даже сейчас Скотт отметил, какой мягкой была белая кожа… - Джин, - позвал он тихо, - Джин, проснись! Ничего. Лишь тихий стон и слова, которые невозможно разобрать. Дело плохо, подумал Скотт, она слишком углубилась в свое подсознание. В такие случаи профессор сам приходил к девушке и будил ее с помощью телепатии. Но именно сегодня Ксавьер отлучился – уехал в Нью-Йорк. Совершенно некстати. Упрямо повторяя ее имя на разные лады, Скотт понимал, что это бесполезно. Так достучаться до Джин было невозможно. Но он пытался, из раза в раз, словно упрямый сумасшедший, и дело было не в желании поскорее вернуться в постель, или помочь всем остальным спокойно заснуть. Ему было больно смотреть на то, как она мучается от видений, от той сокрушительной силы, которая разрывала ее изнутри. Скотт слишком хорошо понимал девушку, чтобы бросить ее наедине с кошмарами прошлого, настоящего и будущего. Ему было знакомо это ощущение, когда ты – сосуд разрушительной мощи, способной уничтожать и приносить боль. Три часа ночи – время, не располагающее к появлению хороших идей. Саммерс начал чувствовать досаду, но все равно упрашивал Джин проснуться. Наконец, устав повторять одно и то же, Скотт замолк, прислушиваясь к интуиции. Обычно, она молчала, но вдруг сейчас заговорит. Возможно, стоит попробовать другие слова? Стиснув тонкие пальцы, парень наклонился к Грей и произнес: - Я с тобой. Я рядом. Слова шли из самого сердца. Те слова, которые в реальной жизни Скотт боялся произнести. Джин встрепенулась, словно услышала что-то вдалеке. Удивленно моргнув, Скотт почувствовал прилив сил и продолжил в том же духе. - Я помогу тебе. Я с тобой. Я рядом, Джин. Иди на мой голос. Джин вздрогнула и вдруг распахнула глаза. Ее испуганное выражение лица навсегда отпечаталось в памяти Скотта, потому что оно было связано с одним из самых ярких триумфов в его жизни. Встретившись взглядом с Саммерсом, Джин недоуменно охнула. - Скотт? Что ты тут… Поспешно выпустив руку девушки из своей, Скотт порывисто поднялся с кровати. Он ожидал чего угодно: летящей в него подушки, лампы, а может, даже стула. Или кровати. Скотт даже прикрыл руками лицо, ожидая атаки. Вломиться в комнату девчонки, взять ее за руку и шептать что-то непонятное – попахивает извращением. Боязнь смотреть на кого-то вновь вернулась к Циклопу. - Я-я, пожалуй, пойду, - прозаикался он, пятясь к двери, - тебе снились кошмары… Я просто хотел разбудить и... - Скотт. Ее удивительно спокойный, слегка сбившийся голос, заставил Саммерса посмотреть на Джин сквозь барьер из рук. В свете луны девушка выглядела сказочно, почти ирреально. Скотт слышал, как ухает его сердце. - Спасибо. Он опустил руки, сделал неловкий шаг назад и ударился спиной об дверь. - Ой. Всегда… Рад помочь. Поспешно закрыв за собой комнату, Скотт зашагал к себе. В груди происходило что-то непонятное: все билось, рвалось, так и хотело выпрыгнуть наружу. Но это был не страх. Что-то другое, совершенно иного характера, ворвалось в него вихрем, закружило мысли и нарушило их привычный ход. Оно же развеяло остатки сна, того липкого кошмара, терзающего его несколько минут назад. Мягкое, едва уловимое ощущение коснулось его головы. «Спасибо, Скотт. Спокойной ночи».