Альфи, зомби и семейство

Благородный лэрд из Парижа Уронить не боялся престижа. Если дождик не шёл, Свой дневной моцион Совершал он по замковым крышам. – Но почему? – спросили у него хором автор и читатели. – У меня там фотостудия, – отвечал сей джентльмен, – и снимки при дневном освещении выходят прекрасные. Мистер Альфонс Макфарлейн, владелец замка Лох-Гостли, что на острове Хегг в заливе Клайд, задумал спуститься в комнату бывшей экономки миссис Крэнстон, чтобы побеседовать с почтенной особой о том и о сём. Он откинул с колен плед, встал с кресла, вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ, и зашагал по ступенькам вниз. На лестничной площадке он остановился поглядеть на пейзаж за окном, и увиденное ничуть его не обрадовало. Есть на свете места, где времён года словно бы не существует, и Шотландия – как раз одно из таких мест. По крайней мере, так думал мистер Макфарлейн, родившийся и выросший во Франции. Ему казалось, что сейчас, в конце августа, здешняя природа ведёт себя ничуть не лучше, чем в тот промозглый декабрьский вечер четверть века назад, когда замок Лох-Гостли впервые предстал взору юного Альфи, промокшего и озябшего. Юному Альфи теперь было под пятьдесят (так мрачно он называл свои неполные сорок восемь лет, когда был не в духе), и спасти его от чёрной меланхолии могло разве что колдовское зелье. На миссис Крэнстон последние четверть века отразились не больше, чем на местной погоде, а ведь ей было уже лет восемьдесят пять. «Да, миссис Крэнстон ещё всех нас переживёт», – так, бывало, говорил мистер Макфарлейн жене и детям, конечно же, в шутку. И он не то, чтобы сильно ошибся. – Мальчик мой, вы с каждым днём выглядите всё хуже и хуже… последние года три. Пора бы взять себя в руки! Не вы первый вдовец на белом свете, не вы последний, – вещала миссис Крэнстон, разливая по чашкам травяной отвар. Она это говорила самое меньшее раз в неделю, и её заботливый тон никак не давал мистеру Макфарлейну возможности возразить, так что оставалось успокаивать себя тем, что у старушки просто склероз – иначе он ни за что бы не потерпел подобных нравоучений (по крайней мере, он так считал). Тем более, что миссис Крэнстон сама становилась вдовой раза два или три, так что на её опытность можно было положиться. Миссис Крэнстон с грохотом поставила перед мистером Макфарлейном чашку и с заметным усилием опустилась в кресло напротив. Мистер Макфарлейн молча принялся размешивать в чашке несуществующий сахар, вперив в обои невидящий взгляд. – Эх, миссис Крэнстон, – сказал он наконец, – чего-то мне хочется, а чего, и сам не знаю. Прямо как в книжке какой-нибудь. Байронический герой и всё в том же роде. Староват я, правда, стал для геройств, а чувствую себя ещё раза в два старше. И, кажется, я на днях вам уже это говорил. Неужто у меня склероз? – И будет склероз, мой мальчик. Заперлись тут, сидите всё в одиночестве в замке на пустынном острове, словно упырь какой, да только со мной, старой ведьмой, и общаетесь. А ведь у вас и друзья когда-то были, и дети есть… Ладно, мастера Джеймса да мастера Джозефа учиться послали, это дело, а мисс Элис? Это же позор, что вы с бедняжкой сотворили, сэр! – Сотворил, миссис Крэнстон? С бедняжкой? Да я вроде бы ничего такого и не делал… Как там писал прадедушка Дэвид в своих генеалогических трудах – то у нас кого-то закололи, то замуровали, то сожгли, то зарезали… – Господь с вами, сэр! Этого ещё не хватало! Так вот вам каких развлечений хочется! – вспылила миссис Крэнстон то ли притворно, то ли всерьёз, но помолчав немного, добавила совершенно спокойно: – Ну посудите сами, сэр: барышня, одна, в Лондоне, и это при живом-то отце и братьях! А ведь ей уж скоро двадцать пять лет… Выдали бы дочку замуж, что ли, вот вам и развлечение! Мистер Макфарлейн невесело усмехнулся – самому ему в этом смешке послышалась даже истерическая нотка, а истерических ноток он у себя не замечал уже давно. – Да-да, миссис Крэнстон, а потом я стану дедом и это весьма меня омолодит. И зачем мне выдавать её замуж, раз она сама туда не выходит? Знаете, меня во дни юности маменька тоже пыталась женить – она ведь была вдовой, так что, верно, затеяла это тоже со скуки, – и, думаете, вышло у неё что-нибудь? Миссис Крэнстон хитро прищурилась. Они оба прекрасно знали ответ на этот вопрос, но нет лучшего средства от хандры, чем поддеть собеседника. – Думается мне, что вышло, сэр: вы ведь женились, и были помоложе, чем теперь мисс Элис! – Ну, миссис Крэнстон, вы ведь прекрасно знаете, как это вышло, и моя маменька тут совсем не при чём. – Уловка старушки сработала, и лицо мистера Макфарлейна заметно просветлело. – А вот насчёт того, что одной ей жить не годится, вы совершенно правы, я и сам об этом думал. Мне-то и здесь хорошо, а она сюда теперь ни в какую ехать не хочет… Как думаете, может, послать к ней кого-нибудь? Компаньонку там, или как это полагается? – И верно вы говорите, сэр, отчего бы и не послать. Кого же пошлёте-то? Мистер Макфарлейн призадумался – или сделал вид, что призадумался. – Да вот вспоминается мне одна юная особа… к тому же, кажется, вы ей родня. Была такая девчушка, из наших, деревенских, всё с моими мальчишками по вересковым пустошам бегала. Нелли, помнится, её звали… впрочем, я в этом никогда не разбирался, вот Эйлин бы точно сразу сказала. – И, вспомнив о покойной жене, он тут же снова помрачнел, но миссис Крэнстон предпочла этого не заметить. – Вы и сами прекрасно вспомнили, сэр! Это же внучка брата моего, а мне внучатая племянница, Нелли! Она годами-то мастеру Джеймсу и мастеру Джозефу ближе, вот с ними всё и играла, но и с барышней ладила тоже. Я всё предлагала её матери отдать Нелли в замок в услужение, как подрастёт – была бы мне помощница, только мать её ни в какую, странно даже, Нелли-то у них из восьми младшая. А потом вы тут в замке один остались, сэр, и это всё уж как-то ни к чему стало... – Так значит, миссис Крэнстон, до склероза мне ещё далеко. Вот и славно. Пошлю за ней кого-нибудь, как дождь кончится. Мистер Макфарлейн всегда в таких случаях говорил «кого-нибудь» – а во всём огромном замке только и было жителей, что дворецкий, кухарка, единственная горничная, единственный лакей, миссис Крэнстон да сам хозяин. Послать, конечно, пришлось лакея.