Альфи, зомби и семейство

Перед встречей с юными Макфарлейнами мистер Хестон подготовился основательно – и теперь был очень сам себе за это благодарен. Пока они были заняты решением задач на вычисление роста ковбоя Джона (студенты не зря считали мистера Хестона отличным преподавателем), он мог спокойно предаться изучению их внешности во всех подробностях. Это было необходимо: мистер Хестон, как мы недавно убедились, лучше кого бы то ни было знал, что научиться различать близнецов нужно как можно скорее. Джеймс и Джозеф были ребятами среднего роста, среднего сложения, и носили одинаковые костюмы, как если бы их до сих пор одевали родители. Вслушиваясь в их голоса, Хестон надеялся уловить некоторую разницу, но уловил только лёгкий шотландский акцент, который так и не смогли победить восемь лет классического английского образования. Их причёски напомнили Хестону времена его собственной юности: тогда подобные художественные кудри были в моде, и близнецы свои кудри унаследовали от отца – только цвет их слишком явно уходил из русого в рыжий. Глаза у обоих были серые (может, серо-зелёные, а может, серо-голубые – Генри не разобрал), не наблюдалось ни шрамов, ни родинок, ни веснушек, ни прыщей, и даже носы были одинаковые. Про их прозвище он тогда ещё не знал, а когда, наконец, узнал, с облегчением вздохнул: даже родной отец, чтобы не попадать каждый раз в неудобное положение, придумал им имена на одну и ту же букву, и называл их «Джей» (когда обращался к кому-то одному), и «Джей-Джей» (обращаясь к обоим сразу). Пока же Хестон играл в «найди десять отличий», и, за целый час не найдя ни одного, с горечью подумал о том, что... впрочем, он очень старался не думать об этом, и решил, что не станет даже упоминать об Итане, как бы ему этого ни хотелось. Было бы ужасно рассказывать такие вещи этим беззаботным мальчишкам... тем более, что их доверили ему совсем не для того. Впрочем, пока пусть думают, что их пригласили задачки решать, на следующий раз можно будет показать им зонт-очки, а там и до зеркала дело дойдёт... – Тебе не кажется, что этот мистер Хестон какой-то странный? – спросил Джим у Джо, когда они покинули лабораторию и направились в сторону дома (а домом им в Оксфорде служила комната с окнами во двор на первом этаже Тома Квада). – У тебя все странные, один ты такой нормальный, что хоть консервируй и в музей сдавай. Что с этим представителем рода человеческого не так? – Ничего, не считая того, что он откуда-то знает папу и смотрит на нас, как на нечисть. – Глупышка, не откуда-то... – ...папа же учился в Оксфорде, я совсем забыл, – продолжил мысль Джим, – но второго пункта обвинения это не снимает. Мы же не хотели его пугать! Пока что... Даже левшей изображать не стали! – Точно! И хной последний раз ещё в Хэрроу красились... Хотя вряд ли на него всё это подействовало бы – он ведь американец. Может, поосторожнее с ним будем, раз он такой пугливый?.. Пока что. На следующий день близнецы пришли в лабораторию в разных галстуках – Джим в зелёном, Джо в синем. Хестон был им за это очень признателен и решил, что теперь-то знает, как их различать: глаза у Джима явно были серо-зелёные, а у Джо серо-голубые – что ж, он был не первым, кто попался на эту удочку. Братья же пришли к твёрдому убеждению, что не поменяться галстуками хотя бы через недельку было бы непростительной глупостью с их стороны.