Сказка северной страны

Люциус Малфой бесконечно счастлив, что когда-то пошел на поводу у рассуждений Вальбурги Блэк и завел жутко дорогой, но неизвестный Министерству магии сейф. Эта история начинается еще во времена первого правления Волдеморта, за пару лет до его падения. Вальбурга Блэк – властная, чистокровная, но крайне неконтролируемая женщина заявляет однажды на семейном совете о необходимости защитить свои семьи и деньги от посягательств власти. - Может случиться все, что угодно. Мы рискуем потерять все наши сбережения. На вопрос, с чего бы это, Вальбурга выдает: - Мы – самые древние чистокровные семьи – сейчас поддерживаем Темного Лорда. Но что будет с нами, с нашим достоинством, если он падет? Он так исступленно принялся искать ребенка из пророчества. А что если младенец может стать его погибелью? Что станет с нами, с нашими наследниками? Мы не можем остаться бедными. К тому же у каждого из нас достаточно запрещенных вещей, чтобы пожизненно сесть в Азкабан. С этим нельзя не согласиться. Но поддерживают Вальбургу не все. Малфои, к счастью, оказываются на ее стороне. И это уже второй раз спасает их семейство от бедности и ареста. Когда гоблины строили свой банк, углубляясь под землю все ниже и ниже, они не знали, кого потревожат во мраке вечной ночи, какие твари скрываются среди скал – в их расселинах. Духи – древние, могущественные неуспокоенные духи самых темных и страшных колдунов. Вот кто был там. Но гоблины сумели договориться с ними как-то. Большинство тварей, выпущенных на свободу, так устали от вечности, что мечтали только об упокоении. Другие согласились служить в обмен на человеческие эмоции. В отличие от дементоров, они пожирают не только радость, а любые чувства. Гоблины всюду в банке наставили сетей-ловушек – совсем слабеньких, чтобы волшебники не ощущали ничего подозрительного. А эмоций здесь много. При виде чего еще человек испытывает столь яркие чувства, как ни при виде денег. Грусть или злость, если мало, радость, если много. И этих чувств так много, что они переполняют людей, поэтому никто и не замечает небольшой потери. Да и спуски с подъемами на тележках такие быстрые и напоминают Американские гонки неспроста. Таким образом, в самой глубине подземелий находятся уникальные сейфы, о существовании которых мало кто знает. Именно такими сейфами владеют Блэки, Малфои, Лестрейнджи. Основные сбережения хранятся там, тогда как поместья наполнены копиями поистине дорогих вещей. Гоблинов такое положение вещей более чем устраивало: множество их изделий хранится у них под боком. Попав под облаву после победы над Волдемортом, Малфой выкручивается и сохраняет свое поместье, наполненное кучей запрещенных книг, артефактов и прочих вещей. Всем членам его семьи грозят сроки в Азкабане. Сначала соглашаются отпустить Нарциссу, в основном из-за свидетельства Гарри Поттера, который рассказывает невероятную историю про любящую мать, которая не сдала его Темному Лорду. Зачем под залог выпускают Драко. Сам Люциус успевает посидеть, но и ему удается вырваться. Нарцисса, хитрая, как и все женщины, умудряется-таки вытащить мужа и помогает спасти поместье. Все дело в том, что она остается единственной урожденной Блэк среди живых. И пусть то добро, что принадлежит Сириусу, перешло по наследству Поттеру, но все остальное – о чем не знал никто – только ее. Эти ценности не значатся нигде, ни в одном реестре, но они существуют. Все Блэки погибли, последней пала Беллатриса. Андромеду в расчет не берут, ее и ее детей из рода изгнали. Таким образом Нарцисса остается единственной живой Блэк, а так как против них особых обвинений не было… Как-то все и забывают о Белле, которая в девичестве была тоже Блэк, пусть и сменила фамилию, войдя в род мужа. Никто не может забрать у Нарциссы деньги и ценности, которые она достает из сейфа, объясняя их появление своим наследством как последней Блэк. Они выпутываются. Хотя из их дома выносят все, что видят и могут найти, но это быль жалкие копии и сам дом они сохраняют. За годы ситуация немного налаживается. Да, в Министерстве былой власти Люциусу уже не видать, но он все равно находит лазейки – даже среди новых служащих находится немало тех, кто желает подзаработать. Вот только за Малфоями следят. Проверяют их почту и всех, кто их или они посещают. Следят и за Драко с молодой женой. Но все старые друзья, которые выживают и избегают Азкабана, знают тайный ход в поместье. Приводит он в подвалы, окон там нет, так что возможность подглядывать или подслушивать минимальная. Да и древних защитных заклинаний хватает с лихвой. Люциус получает патронуса от Снейпа и отправляется в свой тайный сейф на поиски нужных бумаг. Он прихватывает пару занятных вещиц, чтобы создать видимость реальной необходимости посещения банка, бумаги же хорошо замаскированы под мантией. К счастью, следить за Малфоем внутри подземелий гоблинов не может никто – маленький народец очень оберегает конфиденциальность своих лучших клиентов. Снейп в это время готовится к операции под чутким руководством Гермионы Грейнджер, пребывающей в каком-то странно возбужденном состоянии. Они аппарируют в центр большого города, название которого Снейп решил не уточнять, оглушенный шумом. Огромны здания, толпы людей, кучи машин на бешеной скорости проносятся по дорогам. И минимум деревьев, один бетон, камень, металл. - Это Нью-Йорк! – восклицает радостная Гермиона. – Здесь великолепно! Снейп так не считает. Скопление людей бесит его. Она быстро находят большой салон красоты, где волосы Снейпа обесцвечивают почти до белого. Пока он ужасом наблюдает за сим процессом, Гермиона читает модный журнал, ожидая свою очередь на стрижку. Она немного подравнивает прилично отросшие волосы и восстанавливает форму. Снейп же боится смотреть на себя в зеркало, ожидая, когда все закончится, и он насладится зрелищем кошмарного уродца. Но реальность оказывается не такой ужасной, как его фантазии. Из зеркала на него смотрит симпатичный мужчина со светло-кофейными волосами, отливающими золотом. Они прекрасны, блестят в свете ламп и переливаются, как драгоценные камни. Волосы теперь короче – чуть ниже лопаток, хотя Снейпу и жаль длины. Но с таким цветом и блеском он даже молодеет лет на пять-семь. Затем они покупают несколько пар цветных линз – теперь его глаза серо-зеленые с поволокой. Следующим в списке стоит магазин модной одежды, где Гермиона и продавщица выряжают злого на весь мир Снейпа в какие-то крутые тряпки, обтягивающие его как вторая кожа. Гермиона отмечает, что у Снейпа отличная фигура, и узкие брючки очень хорошо сидят на его округлой заднице. Заявление вызывает неконтролируемую ярость и обещание затащить девушку в кабинку и лишить прямо там девичьей чести, если она не закроет рот. Себе Гермиона тоже прикупает кое-что модное и более откровенное, чем обычно. Может, Снейп соблазнится? Затем Снейп вынужден таскаться в солярий почти две недели, где он приобретает приятный золотистый оттенок кожи, хорошо сочетающийся с его волосами. Теперь они готовы. *** Утром в день отправления Снейп жутко нервничает, хотя давно считает себя взрослым уравновешенным мужчиной. Гермиона печет блины и что-то напевает себе под нос. Сегодня они завтракают на кухне. Окружающая обстановка вдруг кажется ему такой домашней и семейной, что Северус не выдерживает и улыбается. Все еще сонно улыбающаяся Гермиона в его строгом мужском переднике синего цвета жарит ажурные вкусные блинчики, ловко переворачивая их лопаточкой. На ее щеке и волосах белеет мука: неудачно открывала пакет зубами, оставив палочку в спальне. Но это так мило, что Северусу даже в голову не приходит поддразнить ее. Вообще, Гермиона до странности гармонично смотрится на его кухоньке со сковородкой и лопаткой в руках. Жуя блин со сгущенкой, Северус думает о том, что давно не ел ничего более вкусного. Готовка ему дается, но не очень. А уж блины-то вообще не поддаются, не желаю переворачиваться, прилипают к сковороде и рвутся! Заварившая утренний кофе Гермиона ставит чашку на стол и не сдерживает порыва чмокнуть в макушку Снейпа, с довольным лицом жующим блин. Могла ли она когда-нибудь хоть предположить, что он будет сидеть с ней на кухне и есть ее блины? Снейп недоуменно отвлекается от завтрака и смотрит на нее с непониманием, хотя не ворчит и не сердится за этот ее порыв. Гермиона поспешно уходит. После еды оба запираются в своих комнатах, чтобы привести себя в надлежащий их легенде вид. Гермиона надевает красивое темно-бордовое платье с черными вставками – довольно короткое и с вырезом. Обувает высокие сапоги на каблуке. Укладывает свои волосы, использовав море специального геля, и делает макияж. Снейп надевает узкие черные джинсы и темно-голубой свитер. Все это довольно сильно обтягивает и смущает его. Волосы он завязывает в хвост черной бархатной лентой. И почему-то, оба смущаются, встретившись в прихожей. - Вы хорошо выглядите, профессор, - говорит Гермиона, справившись с собой. - Спасибо. Вы тоже очень милы в этом платье, - отвечает Снейп любезностью и заставляет Гермиону смущенно покраснеть и отдернуть подол наряда. Платье ей идет настолько, что у Северуса рот наполняется слюной. Он поспешно натягивает пальто, надеясь, что узкие джинсы не успевают выдать его Гермионе. Он помогает ей одеться. Гермиона перекидывает через плечо сумочку со всем необходимым. Снейп свои вещи засовывает в борсетку с наложенными на нее чарами незримого расширения. - Что ж, вы готовы, мисс Грейнджер? Документы взяли? - Да, профессор. – Она явно нервничает, покусывает накрашенные губы, съедая помаду. - Зовите меня Килиан и обращайтесь на «ты». Постоянно! Гермиона вздрагивает, услышав имя. Такое удивительное, красивое, необычное. - Почему вы выбрали это имя? – тихо спрашивает она. – Оно странное! - А в Америке вообще полно странных вещей, - поясняет Снейп гордо, словно сам в ответе хотя бы за половину этих самых вещей. - Ладно… Килиан. – Она пробует на языке это любопытное имя. – Я готова. А… м-м-м… ты? Слишком странно обращаться так к нему. Словно они на самом деле близки. Сердце сладко ноет. - Да, Гермиона, я тоже готов. Он произносит ее имя так обыденно и привычно, словно делает это каждый день. Они аппарируют. *** Гермиона оказывается права. Едва сообразив, кого видят перед собой, проверяющие только мельком глядят в документы и пропускают их, забыв про детектор магии. - Вот видите… то есть, видишь, они и не смотрели ни на что. Главное, что меня увидели, – сообщает довольная собой Гермиона, поправляя на плече сумочку. Она опять берет Снейпа под руку и удовлетворено вздохает, как большая сытая кошка. - Да, ты права, дорогая, - мурлыкает он, решив отомстить за эту улыбку явного удовольствия на ее губах. Гермиона аж дергается от неожиданности. - Что? – спрашивает Снейп так же бархатно и вкрадчиво. И тут же добавляет: - Дорогая. Я вхожу в роль! Разве я не должен звать свою невесту как-нибудь ласково? Гермиона вздыхает несколько раз, успокаивая гормоны радости, бушующие внутри. - Да, конечно… милый, – пропевает она в отместку. Теперь вздрагивает уже Снейп. Как же замечательно звучит это «милый» из ее уст в его сторону! Они прибывают в Министерство, чтобы еще раз отметиться о прибытии. И снова слова Гермионы оказываются пророческими: завидев ее в холле, большинство просто выпускают незнакомца рядом с ней из виду. Они проходят через проверку на Оборотные зелья и маскировочные чары. Естественно, ничего не обнаруживают – на Снейпе нет ни капли магии. Однако после проверки образовывается еще одна проблема: в холл Министерства выходит Министр магии Кинсгли. Снейп кривится. - Что такое? – тут же реагирует Гермиона, заметив его кислое лицо. Снейп может только взглядом указать на радостно улыбающегося министра, который активно пробирается к ним. Снейп отмечает, что за четыре с лишним года Кингсли раздобрел, растеряв хорошую физическую подготовку. Видимо, кресло министра позволяет ему жить в радость и сытость. - Гермиона! Как давно мы тебя не видели! – воскликцает Шеклболт, улыбаясь. - Доброе утро, министр! – улыбается в ответ Гермиона, чуть сильнее, чем нужно сжимая руку Северуса. - Не хочешь пройти ко мне? Хочу с тобой пообщаться. Мы столько не виделись! Снейп напрягается. Пообщаться? Неужели они где-то прокололись? Но все оказывается куда спокойнее. Кингсли проводит их в свой кабинет, предлагает чаю и довольно расспрашивает Гермиону о жизни. Внимательно слушающий Снейп не улавливает никакого подвоха и немного успокаивается. - Я вижу, ты не одна, Гермиона? – спрашивает Кингсли, взглянув на Снейпа. Герсмиона мило улыбается и берет Снейпа за руку, наслаждаясь тем, что сейчас может делать так на законных правах. - Да, это мой жених. Приехала познакомить его с родными, и сразу назад. - О, тогда я тебя поздравляю. Когда свадьба? – Кингсли прямо сама любезность. - Думаю, скоро, - задумчиво объявляет Гермиона и дарит «жениху» ослепительную улыбку. – Мы пока не назначили дату. Кингсли искренне улыбается. - Где вы живете? Во Франции? - О, нет. Я ездила во Францию, чтобы проведать свою тетушку. Я и не думала, что познакомлюсь там с Килианом! Кажется, министр заинтересован. Снейп уверен, что завтра все заголовки газет будут пестреть объявления о помолвке героины войны Гермионы Грейнджер. - Расскажешь мне вашу историю? – спрашивает Шеклболт. - С удовольствием! – улыбается Гермиона. – Милый, ты не против? Снейп понимает, что последний вопрос относится к нему. - Нет, конечно, любимая, - ласковым голосом почти воркует он, старательно напрягая голосовые связки. Гермиона поворачивается к министру. - Только я прошу вас, министр… Не хочу, чтобы все это выплыло за рамки кабинета! – попросит она, подумав, что Северуса, не дай бог и узнает кто по фото. А в том, что они есть, она нисколько не сомневается. В министерстве клювом мимо информационного фурора не щелкали. Кингсли вздыхает, но соглашается не разглашать тайну помолвки Гермионы, и даже любезно предлагает проконтролировать, чтобы о возвращении девушки в Англию написали максимум небольшую заметку без фото. - В общем, моя тетушка была замужем несколько раз, - начинает рассказ Гермиона. – Так вот, Килиан – сын одного из ее мужей. Второго, кажется… Она помнит его еще мальчиком. Он приехал к ней в гости, поскольку узнал, что она неважно себя чувствует. Там и познакомились! - Любовь с первого взгляда? – тянет мечтательно Кингсли. - О, да, - отвечает за Гермиону Снейп. – Мое сердце будто сошло с ума, когда я увидел ее впервые! Тут у самой Гермионы сердце будто сходит с ума, хотя она знает, что все это лишь игра. Когда Кингли зовут по срочному делу, он еще долго прощается с Гермионой и жмет руку ее «жениху». Перед тем, как окончательно попрощаться, министр обнимает ее и шепчет: «Вы отличная пара! Я очень рад за тебя, Гермиона!». Он несколько выжидательно глядит на них. Северус быстро смекает, в чем дело. Мгновенно оценив ситуацию, он наклоняется и мягко касается губ опешившей Гермионы – лишь на мгновение, чтобы подтвердить легенду. Напряжение сразу же уходит из глаз министра, зато у Гермионы, никак не ожидавшей такого подвоха, ноги становятся ватными. - Его поцелуи просто сводят меня с ума, - шепчет она, заалев, как маков цвет, и вцепиляется в руку Северуса, боясь упасть. Кажется, уже все в Министерстве знают, кто они с Гермионой друг другу. Все на него смотрят. Снейп, не слишком-то любящий людей, недоволен и чувствует себя неуютно. Наконец-то они покидают здание. - Кажется, все нормально, - неуверенно предполагает Гермиона. – Мы справились? - Думаю, да. Теперь второй раунд? Полагаю, он будет не проще. - Почему? - Разве родители не захотят знать обо мне все? Не подвергнут допросу? Гермиона как-то удивительно светло смеется. - Да, они могут! Но, думаю, мы достаточно проработали нашу легенду, чтобы ты мог ответить на все их вопросы! Это ее «ты» так дивно звучит, что Северус даже заслушивается. А у нее, оказывается, красивый голос… - Северус, ты слышишь меня? - Да, дорогая, – автоматически отвечает он, вдыхая запахи родной страны