Сказка северной страны

Гермиона как-то держится на плаву целых три месяца. Зима в Нью-Йорке промозглая, но в этом году бесснежная, и в рождественский вечер Гермиона смотрит в окно, думая, что впервые встречает этот праздник без снега и елки. Она не видит смысла покупать огромную ель и тащить ее в крохотную квартирку, а маленьких елок почему-то нет нигде. Колдовать она не хочет. Устроившись работать секретарем в фирму по продаже недвижимости, Гермиона думает, что жизнь пойдет на лад. Вначале все и правда хорошо: новая квартира, работа, куча новых знакомых, среди которых попадаются и симпатичные парни, готовые приударить за Гермионой. Она даже позволяет своим приятельницам увлечь себя ночным клубом и дискотекой. Затея, казавшаяся прекрасной поначалу, с треском проваливается. Когда очередной танец с симпатичным испанцем заходит слишком далеко, и Гермиона обнаруживает себя зажатой в угол и ощущает похотливые руки на ягодицах, ей становится тошно. Она злится сама на себя, и на парня, чьего имени даже не знает. А вернувшись домой после разгромной дискотеки, долго думает, почему не может наступить себе на горло и закрутить с кем-нибудь. Гарри хорошо, у него хотя бы ребенок от любимого будет. А что она? Никому не нужная глупая девчонка с кучей нереальных фантазий. Ну, за что ей эта ненормальная первая любовь? Почему она не может забыть Снейпа даже спустя столько лет? Гермиона окончательно впадает в депрессию. Работа становится в тягость. Книги тоже. Она теперь может часами сидеть у окна и пялиться на серые бетонные джунгли, напичканные коробками одинаковых домов и серых же жителей этого места. Она и не замечает, как наступает январь. Глупо обводит красным фломастером девятое число в отрывном календаре, пишет «С днем рождения, Северус» и выбрасывает из головы тот факт, что часть зимы уже пронеслась мимо нее. Гарри прибывает в гости под конец месяца. Привозит гостинцы, много апельсин и ананас. - Я тут виски купил, - делится Гарри, раскладывая продукты. – Рождество-то мы не отмечали. Я, конечно, пить не буду, но ты можешь чуть-чуть выпить. И гостям на потом останется. У тебя же бывают гости? Гермиона меланхолично кивает и ставит чайник на огонь. Сейчас она кажется Гарри совсем ледышкой. Такая холодная и равнодушная ко всему, что даже страшно. Как будто Снейп заморозил ей душу превратив в Снежную королеву. Есть не хочется. Она худеет за последний месяц на десяток килограммов. Гарри с болью отмечает ее бледный вид и круги под глазами. Гермиона решает послушать Гарри, и выпивает немного виски. Но настроение от этого падает окончательно. И хочется реветь. А еще после пары стаканчиков, когда Гарри уже с беспокойством поглядывает на нее, Гермиона вообще расходится. Пишет Снейпу длинное прочувствованное письмо, в котором обвиняет его во всех смертных грехах, и начинает требовать, чтобы Гарри это письмо немедленно доставил. Гарри думает немного, смотрит на худющую Гермиону, как раз снявшую свитер, и решает, что стоит все же отправиться к Снейпу в гости. Поговорить, поскольку содержимое письма частично матерное и отдавать такое не хочется. Гермиона что-то пьяно бормочет в адрес Снейпа, а у Гарри болезненно сжимается сердце. Что этот урод с ней сделал! У Гарри в голове никак не складываются два образа: та лучшая подруга, которую он знал и любил всем сердцем, и эта вот незнакомая пьяная девушка в грязной от пролитого чая, а потом и виски, футболке. Это не может быть Гермиона. Только не Гермиона, всегда такая рассудительная, уравновешенная, не пьющая почти ничего, кроме сливочного пива. Разве эта пьяно бормочущая особа может быть ею? - Гермиона, милая, скажи мне, как найти Снейпа? – спрашивает Гарри, усилием усадив Гермиону на кровать. - Он там… - поет она, рассматривая потолок и довольно щурясь. – В горах… козел горный! Гарри фыркает. Да уж, козел, ничего не скажешь. - Адрес. Скажи мне адрес и как туда попасть. Но Гермиона невменяема. Вместо сообщения нужных Гарри сведений, она встает и начинает кружиться по комнате, подняв руки вверх. Почему-то в этот момент она напоминает Гарри Луну Лавгуд. Он берет письмо и тыкает Гермионе практически в лицо. - Гермиона, мне нужно… Ее взгляд стновится чуть более осмысленным. - А, да, письмо! – восклицает она довольно. – Знаешь, я рада, что этот баран все узнает! - Козел, - машинально поправляет подругу Гарри. Гермиона фыркает и вдруг начинает вполне внятно объяснять, как добраться до Снейпа. - Только ты ему все скажи, ладно? – жалобно просит она, сжимая руку Гарри. Он кивает и усаживает ее на кровать снова. - Поспи. Тебе станет легче. Он покидает квартиру Гермионы и аппарирует в Барроу. Сложно, беременность делает его слабым и уставшим очень быстро, даже аппарация выпивает больше магической энергии, чем обычно. Передохнув в маленьком уютном кафе, Гарри отправляется дальше. Снейп обосновался в горах в гордом одиночестве. Гарри с издевкой думает, что ему больше подошли бы какие-нибудь катакомбы или Большой каньон. Словом, все, что ниже уровня земли. А горы… Нет, это не для Ужаса подземелий. Гермиона тем временем, посидев чуть-чуть, возращается на кухню с целью допить остаток виски. Желание это возникает после того, как она находит в своей шкатулке фото Снейпа и ту самую вырезку с фото мыса Барроу. Ощутив, как отчаянье вновь охватывает ее, Гермиона решительно собирается напиться так, чтобы вообще забыть обо всем. Виски оказывается на самом дне. Зато в буфете находится початая бутылка коньяка – не самого лучшего, но Гермионе было все равно. Она только мельком вспоминает, что бутылку оставили ее приятельницы с работы, которые однажды заходили к ней на огонек. Что ж, очень вовремя. Гермиона пьяно улыбается и плещет коньяк в чашку. *** Звонок в дверь застает внезапно. Снейп никого не ждет. Да и не знает никто, кроме Грейнджер о его доме. Сердце вдруг начинает биться сильнее. Неужели?.. Но на пороге стоит не Гермиона. Там Поттер. Поттер, который за почти пять лет возмужал, но так и не сумел привести в порядок бардак на своей голове. И в голове тоже, как выясняется спустя мгновение. - Как вы нашли меня? – восклицает Снейп вместо приветствия. - Я пришел, чтобы поговорить о Гермионе, - нахально заявляет Поттер, снимая куртку. Снейп от наглости просто немет. Поттер должен бояться его! А не переть наглым танком в дом прямо в сапогах! Гарри сует нос на кухню, а потом обнаруживает гостиную и устраивается на диване. Северус проходит за ним, глазея на наглеца с искренним изумлением. Похоже, Поттер в своем аврорате совсем страх потерял. - Итак, как я уже сказал, это касается Гермионы. Снейп отмирает. - Вон отсюда! – орет он неистово, хватая Поттера за грудки. Щенок начинает предсказуемо вырываться и шипеть ему в лицо. - Опустите меня! Я не уйду, пока не выясню все, что мне нужно! Пока не вправлю вам ваши пропаренные зельями мозги! Снейп он неожиданности выполняет приказ наглого отродья школьного врага, и Поттер кулем валится на диван. Он тяжело дышит и отчего-то хватается за живот. - Что вы несете? – презрительно выплевывает Снейп, с отвращением рассматривая пополневшего героя. На казенных харчах отъелся, вон какое пузо вырастил! А Гарри между тем расходится. Мирного разговора не выходит. - Да как же вы могли вообще! Так обойтись с Гермионой! Она-то верила вам, всегда верила. Я все думал, почему она так защищала вас, доказывала нам с Роном, что вы на нашей стороне, что не зря Дамблдор верит вам? А она ведь ни разу не усомнилась! - Поттер, вы что? – совсем впадает в изумление Снейп, рассматривая бывшего ученика. – Вы того? Тю-тю? Герой фыркает, окатив бывшего учителя презрением. - Вы просто не имели права, профессор! Зачем давали ей надежду? Чтобы потом разбить, растоптать все?! - Какую надежду? – возмущается Снейп. – Я ничего никому не давал! - Ну да, - горько усмехается Гарри. – Вы не умеете, сэр. Вы только рушите все. В кого вы ее превратили, что она на всех с полным равнодушием смотрит, как ледышка какая-то! Она ведь, глупая, любила вас! И рыдала весь тот год, что мы крестражи искали, постоянно карту у меня просила и рассматривала ее часами. Вас выискивала! Зачем же вы так с нею? Разве плохо, когда тебя любят? Снейп не знает, что ответить. - Вам-то что, Поттер? Вы уж точно любимы всеми! Герой, как же, Золотой мальчик! Гарри только головой качает. - Ничего вы не поняли. Да я бы все, что угодно отдал, если бы меня кто-нибудь любил так, как вас Гермиона любит! Бедная моя, глупенькая Гермиона. Почему именно в вас она влюбилась? Вы же любить не способны по умолчанию, только ненавидеть! Он вскакивает. То, что Снейп не убивает наглеца за его речь, объясняется только состоянием крайнего потрясения. Ничего подобного он никак не ждал. А Поттер, похоже, решает махнуть рукой на него. И Северус теперь сидит в гостиной, слушая, как копошиться мальчишка в прихожей, спешно натягивая куртку. Гермиона любит его? Любит давно? В душе назревает буря. Уже раздается хлопок двери, как Снейп, наконец, оживает. Что-то внутри толкает его бежать за Поттером. Что-то, упорно подсказывающее, что если не сейчас, то никогда. И он бросается на крыльцо. Поттер уже мчится к калитке со всех ног, вот только как-то неуклюже, что было странно для него – всегда ловкого и юркого. Пронизывающий зимний ветер треплет отросшие, но все равно растрепанные волосы: забыл шапку на комоде в прихожей Снейпа. - Поттер, стойте! – кричит ему вдогонку Снейп. Гарри останавливается и неуверенно поворачивается. - Где она? – спрашивает Снейп негромко. Но Гарри все равно слышит. И с холодным кивком, без улыбки отвечает. - В Нью-Йорке, сэр. Ей очень плохо. *** То, что Грейнджер плохо, становится ясно сразу. Поттер дает все нужные координаты, даже упоминает про защитные заклинания. Найти Гермиону не сложно, как и сломать ее ослабшие чары на двери. В квартире относительно чисто, зато заплаканное красноносое существо в грязной футболке мало напоминает милую симпатичную Грейнджер. Волосы ее вообще стоят дыбом, как будто она недавно совала пальцы в розетку. И вся она пропахла алкоголем. Снейп морщится от запаха. Он не терпит перегара. Грейнджер спит беспробудным снов поверх покрывала, радуя Снейп своим непрезентабельным видом: худющая до невозможного, в широкой футболке и растянутых шортах; рядом с кроватью валяется пуста бутылка из-под виски, а под кроватью – недопитый коньяк. Разбудить спящую красавицу не удается. Испытывая огромное чувство вины и вместе с тем нежности даже к такой вот Гермионе Грейнджер, Снейп убирает бутылки, прибирается немного в квартире и садится в кресло, рассматривая спящую. Да, Гермиона выглядит ужасно, но его это не смущает. Говорят, если любишь человека, то принимаешь его со всеми недостатками. Гермиона сумела принять его недостатки, хотя как ей это удалось, остается загадкой. Северус тяжело вздыхает. Он не планирует сидеть здесь долго, хочет только сделать что-то, поговорить, объясниться. Но Гермиона не в состоянии вести беседы. В конце концов, Снейп принимает решение. Дома он сможет выходить ее. И хватит уже бегать от самого себя. С тоской вздохнув и поморщившись от запаха перегара, он поднимет Гермиону на руки. Поражается, до чего она худа, прижимает теплое тельце покрепче к себе. Она что-то стонет коротко и обхватывает Снейпа рукой за шею. Он аппарирует к себе домой. Переодевать Грейнджер, пока она в таком состоянии, Снейп не решается. Просто стаскивает футболку, с болью отмечая выпирающие ребра и бедренные косточки. Совсем исхудала в одиночестве. Он принимает гениальное решение не будить ее сейчас. Лучше пусть встанет завтра утром, тогда и можно будет поговорить. Но Гермиона спит до самого обеда. Снейп как раз строгает овощи на суп, когда она просыпается. Вокруг все чужое. Не ее квартирка, не ее узкая кровать, все не ее. Голова работает плохо, все болит, ужасно тошнит. Ощутив прилив, Гермиона бросается в туалет, мимолетно отметив, что точно знает, куда бежать. Ох, так ужасно она себя никогда не чувствовала! Вспомнив, как напивалась вчера, она краснеет. Кошмар! Бедный Гарри, что он с ней делал там! Кстати, а где он? Совершенно не обратив внимания на то, что одета в лифчик и домашние велюровые шорты, Гермиона выходит в знакомый коридор. Откуда-то доносится методичный стук. Словно что-то режут, ритмично ударяя ножом по разделочной доске. Когда она заходит на кухню, то обомлевает. Снейп, одетый в клетчатую серую рубашку, в фартуке, режет овощи возле плиты. - Сэр? – испуганно спрашивает Гермиона, недоумевая, откуда он взялся. Снейп поворачивает голову и кивает ей. - Зелье на столе, мисс Грейнджер. Выпейте. Она покорно берет пузырек и глотает. Спустя несколько минут мир вдруг обретает краски и запахи, головная боль исчезает вместе с тошнотой, а мозг принимается работать в полную силу. Она у Снейпа. Стоит у него на кухне, смотрит, как он готовит обед. Стоп! В чем стоит?! Гермиона взвизгивает и выскакивает из кухни, прикрываясь руками. Вслед доносится насмешливый голос: - Ваша футболка в сушилке! Абсолютно чистая футболка на самом деле находится в сушилке. И пахнет от нее не просто стиральным порошком, а чем-то приятным, цветочным. Наверное, кондиционером для белья. Гермиона поспешно одевается. Мозг отказывается выдавать на суд воспоминания о том, как она сюда попала. Наверное, Гарри приволок ее к Снейпу. Неужели она так напилась, что бедный Гарри вынужден был тянуть ее за собой. Конечно, Снейп же мастер зелий, что ему стоило сварить антипохмельное или отрезвляющее зелье. Но почему тогда он не влил в нее что-то еще ночью, а оставил у себя дома в гостевой спальне? Растерянная Гермиона возвращается на кухню и тихонько усаживается за стол, наблюдая за тем, как Снейп ссыпает нарезанную мелкими кубиками морковь в суп. - Вам помочь, сэр? – спрашивает Гермиона, испытывая неловкость, что ничего не делает. - Не стоит. Вряд ли ваше состояние позволит резать что-то. Снейп, на удивление, не выглядит злым. Скорее, усталым. И на диво мирным. Как сытый хищник. Помявшись немного, Гермиона решает, что все же в состоянии порезать овощи на салат: Снейп не скупится и заказывает разную огородную зелень из теплых стран. Она тихонько перетаскивает к себе за стол несколько огурцов, помидоров и салат-латук. Снейп провожает эти перемещения настороженным взглядом, но не отпускает никаких комментариев. Хочет порезать себе пальцы – пускай. Ему проще залечить раны, чем отговаривать эту упрямую девчонку. Как он и предполагает, Грейнджер умудряется порезать палец почти сразу. Вскрикнув, она сунует его в рот. Снейп, который резко поверачивается на посторонний звук, заворожено посмотрел на колечко губ, обхватывающих тонкий пальчик. Встряхнувшись, он достает из ящика заживляющую мазь. Салат они дорезают уже вдвоем. Гермиона теперь режет медленно и аккуратно, а Снейп все время поглядывает на нее искоса. Ему хочется высказать ей многое. Он обдумывает за эту ночь столько всего, и приходит к выводу, что ему надоело держать себя взаперти за ледяным панцирем равнодушия. Ему не хватало ее на протяжении трех месяцев, он измучен и устал держать маску. Мисс Грейнджер прочно обосновалась в его сердце, и нет больше сил бороться с собой, уговаривая, что это не любовь и ему ничего не нужно вовсе. Он должен сказать, что влюблен. Что скучал. Извиниться, в конце концов! Но у него будто язык отнимает. И что теперь прикажете делать? Наверняка ведь Грейнджер задается вопросом, как здесь оказалась, но пока не спрашивает просто. После обеда он решается на разговор. - Мисс Грейджер, - зовет о тихо, когда Гермиона домывает последнюю чашку и ставит ее в сушилку. Она вздрагивает и поворачивает к нему голову. - Да? – Как голос-то дрожит! - Я… - Он откашливается. – Мне нужно поговорить с вами. Она опускает голову, пряча глаза. - Кончено, сэр. Я… я понимаю, что вы просто помогли мне и… Наверняка, он сейчас скажет, чтобы она убиралась восвояси. Чтобы не смела больше вмешиваться в его жизнь. Вот и вся радость… Снейп проводит Гермиону в гостиную. Он долго молчит, мнется, подыскивая слова, набирается храбрости, решаясь. Он никогда не думал, что так сложно будет сказать об этом кому-то. - Вы можете оставаться в этом доме, сколько захотите. – Мерлин, ну и идиот! Гермиона несмело смотрит на него. - Но почему, сэр? В прошлый раз вы… - Ах, забудьте прошлый наш разговор! Я был в корне неправ! Гермиона испуганно смотрит на него. Снейп, который признает, что неправ? Что-то крупное к лесу издохло! - Что с вами, сэр? Вы больны? Снейп вздрагивает и вдруг решительно смотрит ей прямо в глаза. - Да, мисс Грейнджер. Я болен. Вами. Ну вот, он признался. Как же она теперь отреагирует? Гермиона медлит. Сначала ей кажется, что Снейп ошибся или она ослышалась. Болен ею? Можно ли это расценивать, как признание в любви? Да, наверное, можно. - Сэр, я не уверена, что расслышала все верно. Вы хотите сказать?.. - Гермиона, ты хоть и умная, но иногда такая идиотка! – фыркает Снейп и вдруг целует ее. Это так неожиданно! Гермиона мешкает с ответом. - Что, ничего не дрогнуло? – странным голосом спрашивает Снейп, прерывая поцелуй. Она выходит из оцепенения. - Нет, кажется, туплю. И она возращает ему поцелуй. *** До самого вечера они говорят в гостиной. Сидят в полной темноте, прижавшись друг к другу, хотя Снейпу непривычно, когда кто-то находится так близко к нему. Он признается ей во всем, что чувствовал. А Гермиона взамен рассказывает, как влюбилась и вздыхала тайком. - Я думала, что сойду с ума, когда ты умер. Ну, то есть, когда думала, что ты умер. Снейп тихонько фыркает. - Нашла, по кому переживать! - Северус, прошу тебя… - Кстати, а что такое с Поттером? - С Гарри что-то не так? Он болен? Снейп возится на диване. - Это я у тебя хочу спросить. Он как-то странно двигается. Неуклюже так, знаешь ли. Гермиона прячет лицо у Снейпа на груди, вдыхая запах любимого тела. - Это не моя тайна, - пробормочет она глухо, щекоча дыханием его ключицы. Потом тянется и тычется носом прямо в ямочку между ними. - Гермиона, я бы на твоем месте не делал так, - выдыхает Снейп сквозь зубы. – Иначе рискуешь стать женщиной прямо сейчас и на это диване. Гермиона цепенет. Не то, чтобы она против, но все равно как-то странно. И страшно. Она сглатывает, поднимает голову. - А если я скажу, что… - Что? Голоса понижаются до шепота. Почему-то говорить в полный голос они не могут. - Что тоже хочу этого? – выдыхает Гермиона, закрывая глаза. Она ужасно смущена. Как будто признается в чем-то жутко постыдном. Снейп думает и коварно улыбается. Нехорошо так. У Гермионы сразу начинает сосать под ложечкой. - Только… мне в душ нужно. Уже после душа они стоят друг напротив друга у дивана и Снейп впервые искренне открыто улыбается. - Уверена? Не будешь потом обвинять меня в поругании невинного тела? Она возмущенно подскакивает и мотает головой. А потом сама лезет расстегивать рубашку, прижимается теплыми губами к шее, неумело целует ключицы, и Снейп сходит с ума. Неистово отвечает на поцелуи, стягивает проклятую футболку, гладит пальцами исхудавшее тело. Зарывается носом в ее волосы, целует шею, грудь, освобожденную от лифчика. Ему нравится, что Гермиона не пытается стыдливо прикрываться руками, отдаваясь страсти. Нравиться, как она закидывает голову, изгибаясь всем телом, когда горячий рот накрывает сосок. Он тянет ее в спальню, избавляет от остатков одежды, укладывает в постель. Гермиона напряжена, но доверчива. Он раздевается, и отчего-то смущаясь, ложится рядом. Исследует ее тело руками, губами, целует ее целиком и полностью, испытывая щемящую нежность. Рука мягко, но настойчиво разводит сжатые ноги, касается каштановых завитков на лобке, пальце гладят не спеша, только насладившись ощущениями проникают глубже. Гермиона распахивает глаза и дышит так тяжело, как будто бежит на дистанции. Он с трудом сдерживает себя, понимая, что ее нельзя просто взять и пригвоздить к постели. И Снейп ласкает ее, гладит, играет пальцами с клитором и позволяет себе скользнуть кончиком пальца во влажную глубину влагалища, чтобы немного растянуть ее. Чтобы было проще. Затем он дает волю рту и прижимается губами, ласкает языком клитор, вызывая несдержанный стон. Гермиону подбрасывает на кровати, она вскидывает бедра, стараясь крепче прижаться к его рту. А Северус настойчиво посасывает клитор, играет с ним языком, порой даже грубовато, но Гермиона все равно корчится на кровати. Когда она уже почти на грани и истекает, Северус с сожалением выпускает добычу, добившись сердитого стона. Он поспешно ищет смазку. Она слишком тугая, трудно будет. - Будет больно, - честно сообщает он, смазав себя скользким гелем. – Дать тебе зелье? Но Гермиона качает головой, скользя рукой по его животу. - Я слишком долго ждала этого, чтобы теперь отказывать даже от боли. Пусть все будет естественно. Северус кивает. Касается половых губ скользкими от смазки пальцами, разводит их, проникает внутрь пальцами, ощущая жар ее тела. Палец не причиняет Гермиона особого дискомфорта, даже Северус просовывает его во всю длину. Он немного двигает им, растягивая узкое девственное влагалище, и только после этого прижимает головку члена. Небольшое усилие. Ему тяжело протолкнуться, головка с трудом проникает внутрь, останавливаемая плевой. Гермиона морщится и кривится. Снейп понимает, что медленными и осторожными движения причинит ей больше боли, продлит ее. Поэтому он решает и одним сильным толчком просовывает свой член в глубину ее тела. Гермиона не кричит, только дергается и невероятно широко распахивает карие глаза, а из уголка глаза скатывается по виску одинокая слезинка. Северус собирает эту влагу губами, целует ее в губы, начиная осторожные движения. Гермиона испытывает дискомфорт и тупую боль. Не очень сильную. Она знала, что вряд ли ей будет хорошо в первый раз, достаточно читала об этом. Северус старается быть осторожным, она замечает, как он сдерживает себя, чтобы не сорваться. А затем, спустя несколько фрикций появляется мягкое щекочущее удовольствие, Гермиона ощущает себя такой наполненной, словно раньше – до этой ночи – она была незаконченной, неполной, не хватало одного единственного кусочка. И вот теперь этот кусочек становится на свое место, причем так идеально подходит, словно на самом деле является частью ее. И хотя она не испытывает пока особенного удовольствия, но чувство завершенности, наполненности не отпускает Гермиону и дарит некие непривычные эмоциональные ощущения. Довольно приятные, надо сказать. Когда Северус срывается, она ощущает, как он наполняет ее семенем, а потом падает, прижимая к кровати тяжелым потным телом. И это ей тоже нравится. - Прости, я придавил тебя, - говорит он невнятно и тяжело дышит. Гермиона берет его лицо в свои ладони и целует. А потом, когда они вдвоем принимают душ, он все же доводит ее до экстаза руками и ртом, избегая тревожить немного саднящее влагалище. Они засыпаю рядом, обнявшись и Гермиона счасливо улыбается, думая, что ей все проблемы по плечу.