Dance, Kook, dance

— Я, конечно, ждал, что он притащит домой мужика, но чтоб сразу двоих… — Мне кажется, этого белобрысого закатали в асфальт, а потом передумали и выковыряли отбойником. На нем живого места нет! — А это же тот самый, что ушел тогда из клуба в гуковых штанах? — Вроде да. — Он и второго оприходовал? — У них был тройничок? — А я вот щас встану, и хены получат пиздюлинки! — смеется Чонгук, открывая один глаз, чтобы рассмотреть троицу, стоящую у дивана в позах мамочек, только в труселях и ноги волосатые. — Кажется, торжественного знакомства с Вишней не вышло, — бормочет сонный Тэхен, поворачиваясь к Гуку. — Это Мин виноват, — отвечает Чон. — Да пошли вы! — огрызается блондин с другого края дивана. — М-м, какой голосок! Мне нравится! — Чимин обходит сбоку и наклоняется над Мином. — А как звать эту побитую прелесть? Юнги открывает один глаз, второй с трудом, и шарахается, потому что наглая рыжая морда смотрит на него в упор нос к носу. — Чим, ты, кажется, его не впечатлил, — смеется Хоби. — Да он еще не проснулся просто! Гук-и, ну скажи, что я хороший! И целуюсь клево! Чонгук распахивает в ужасе глаза, боясь посмотреть налево, но невозможно не заметить, как Тэхен резко повернулся и уставился на него. — Слышь, рыжий, мы еще даже не узнали, как зовут парня Гука, а он его щас лишится по твоей милости, — Намджун задирает длинную ногу и свешивает Чимину пинка через диван. — Это он так шутит, красавчик, ты не волнуйся, — это уже Тэхену. — А я, может, лучше него целуюсь, — отвечает Ким. — Вот поэтому я и не вожу никого домой, — Гук делает жест рукалицо. — Так я первый, что ли? Щас растрогаюсь! — Тэхен, вот почему мне кажется, что ты тут у нас местный? Такой же придурь, как мои хены! — Опа, так его Тэхен зовут! А ты признаешься или нет? — Чимин придвигается к Мину, кривящему лицо так, будто к нему лезет крокодил. — Мин Юнги, — отвечает за друга Ким и с наглой улыбкой уворачивается от пинка Мина, прижимаясь к Чону. — Да ты предатель, Вишня! — лыбится Гук, обнимая его одной рукой. — Вишня? Кто? Он? — Чимин, ну конечно же, не смолчал. — А чего не Персик? Чонгук трясется от сдавленного смеха, а Тэхен недовольно бурчит: — Да вы, блять, издеваетесь… — Откуда он знает, Ким? — А вот нехер забывать телефоны в чужих машинах, Юнги! — А ну-ка все сморщили попки, Хоби-хен щас поместится и будет смотреть любимое шоу! — Хосок забрался на диван в середину, придавив еще ближе Тэхена к Гуку и Юнги к Чимину, включил телик и с довольным видом уставился в экран. — Твое шоу же в десять! — мычит Чонгук с закрытыми глазами, млея от теплого Тэхена под боком. — Все правильно, Гук-и, вот и оно, — отвечает Хосок. — Что? — Чон вскакивает с подушки, видит на экране знакомую заставку и ведущих. — Блять! Я проспал! — и, спотыкаясь обо все подряд, бежит собираться. — А, точно, мы ж его будить пришли! — вспоминает Намджун, тут же занимающий его место. — Да чтоб вас! Тэхен поднимает руку и говорит, продолжая дремать: — А будет сильно нагло, если я еще чутка посплю? — А ты готовить умеешь? — тут же отзывается Чимин. — Чим! Он же не баба! — укоризненно цыкает Намджун. — Не, ну, а вдруг? — Умею, — смеется Ким. — Вот молодечик Гук-и! Правильно парней выбирает! — тут же расплывается в счастливой улыбке рыжий. — Моя школа! Тэхен открывает один глаз и косится на него. — Молчу, молчу! — Чим тут же делает невинный вид и изображает закрытие рта на молнию. Тэхен улыбается и поворачивается на другой бок, взбивая подушку поудобнее. Когда Чонгук вернулся из душа и посмотрел на диван, ему показалось, что в их доме нет чужих. Как будто Тэхен всегда вот так дрых, накрыв голову подушкой, пока Хосок смотрел свое утреннее шоу, переговариваясь с Намджуном, а Чимин всегда так задумчиво разглядывал спящего Юнги, лежа рядом и положив голову на кулак. Наверное, это потому, что его хены — мировые парни без пафоса, относящиеся ко всему просто и с юмором. А еще потому, что его и тэхеновы друзья реально подходят под один диагноз. Ебанутые. Интересно, Джин такой же? Кстати, да. Дела не ждут. Гук делает ручкой и сваливает на работу. Ох, и получит он люлей за опоздание! *** Первые два заказа отменили, поэтому Чон отделался легко, но для профилактики ему нагрузили лишних три, и он исколесил весь город, зевая так, что чуть не рвался рот, и мечтая о кроватке целый день. После обеда позвонил Тэхен и рассказал, как Чим и Юнги чуть не подрались, когда Хосок неожиданно вспомнил, что блондин — тот самый, кто набросился на Гука в клубе. Разнимали их все, что неудивительно, ведь оба не помнили друг друга, валялись рядом на диване, и тут Хоби выступил, Капитан Память, блин, а парни оба горячие, заводятся с полоборота, порвали подушку, поставили Намджуну синяк в неразберихе, но были растащены по углам и кое-как успокоены. Чонгук кусал губы, ворочая руль, жалея, что курьерская работа часто не знает выходных и он пропустил все веселье. Заехал в продуктовый затариться по списку, присланному Тэхеном, и рванул на служебную стоянку, чтобы оставить рабочую машину и волочь на себе пакеты до автобуса. Зайдя на кухню, чтобы занести продукты, он увидел Тэхена и застыл. С завязанным на макушке хвостиком, в одних домашних штанах и босой, тот шаманил у плиты, приплясывая и кривляясь под музыку в наушниках, явно отобранных у Хосока. Это выглядело так умилительно, что Чон потерялся, пока его сзади не схватил за ребра Хоби. — Любуешься, да? — проворковал он с ехидной улыбочкой. — Э-э?.. Тэхен обернулся, увидел его в дверях и воскликнул: — А вот и папочка, еды принес! — подошел к Гуку и, обвив рукой его шею, смачно поцеловал. Чон выронил пакеты под восторженное аханье Хосока, выпучил глаза и тихо фигел. За спиной раздались улюлюканья, Тэхен подарил ему напоследок томный взгляд, поднял покупки и ушел к плите. Чона утащили в гостиную и еще минут двадцать подкалывали, пока он следил за Юнги и Чимом, угрюмо зыркающими друг на друга один с дивана с пультом в руках, другой из угла под окном, вперившись в телефон. Мин выглядел таким одиноким на полу, что Гук, недолго думая, пошел и сел к нему, получив быстрый косой взгляд. — Скажи, Юнги, когда ты познакомился с Тэхеном и Джином? Мин помолчал, кривя губы, но все же ответил: — Перевелся в их школу в третьем классе начальной. — М-м, значит тоже с детства дружите. Как и мы. — Это Тэхен со мной дружил. Я вообще ненавидел эту школу и этот город. Меня били чаще, чем я получал неуды, а получал я их пачками. Эти двое прицепились ко мне, заставляли учиться. Джина я сначала вообще не выносил, считал его избалованным сынком. А он вешал на себя мои выходки и получал от учителей. — Так и знал, что он не промах! — Кто, Джин? Да он уложит тебя одной левой! Только вот полез, идиот, куда не надо было… Мин замолчал и сжал кулаки. Видно было, что напрягся. — И поэтому повредил спину? Резкий взгляд, сжатые в полоску губы, Юнги шмыгает носом и отворачивается. — Меня взбесило, как вокруг Кима вертелся чмошник, на голову его выше и явно неадекватный. Они вдвоем вышли на улицу из бара, я пошел следом и сказал ему отвалить. А за углом стояли его дружки, четверо человек, я потом уже узнал, во что попал бы Тэхен, не отбей мы его тогда у этих мудаков. На скулах Мина играли желваки, а Чонгук смотрел на него в шоке. — Они хотели пустить его по кругу. Схема простая — один заходит внутрь, клеит наивного дурачка, угощает дорогими коктейлями, потом зовет покурить, и… — Мин шумно выдыхает и продолжает. — Короче, когда Джин пошел нас искать на улицу минут через десять, нас уже добивали ногами. И что, ты думаешь, он сделал? Полез на пятерых! Идиот! — А ты бы не полез? Юнги долго молчит, явно прокручивая в памяти историю. На его лице застыла гримаса боли. — Знаешь, как это — лежать, не в силах подняться, и смотреть, как твоего друга месят толпой? Когда охрана, наконец, прибежала, он лежал, воя от боли, выгнувшись спиной на бордюре, куда его швырнули. Как вообще не сломали, я не понимаю, но, сука, рад хотя бы этому! — И ты теперь лезешь в каждую дыру, чтобы найти денег на операцию? — Я еще и не туда залезу! — А если и тебя покалечат? — Да хрена им! — А что его родители? — Такие же нищие, как я и ты. Продали уже все, что могли, когда Джина первый раз резали. А теперь остался месяц, и если не успеть, то может настать жопа. Он молчит, но мы не слепые, и видим, что даже ходить больно. И он так уже год живет. Увлекшись разговором, они не заметили, что телевизора не слышно, только Тэхен по прежнему звенит посудой на кухне. А все остальные, что были в гостиной, внимательно слушают их. Юнги осекся и замолчал. Чимин встал с дивана, подошел и протянул Юнги руку. — Повезло Тэхену с друзьями. Теперь понятно, чего ты на Гука накинулся тогда. Мир? Мин пару секунд недоверчиво смотрит на руку, потом берется за нее, Чим тянет его вверх и сгребает в объятья, хлопая по спине. Парни вокруг улыбаются, и Гук тоже, еще он видит, что Хоби порывается что-то решительное выдать, качает головой и делает ему знак молчать. — А кто голодный в этом доме? — слышится с кухни голос Кима, и все наперегонки ломятся на зов, дерясь за лучшие места за столом, крича и опрокидывая чашки, полностью подтверждая теорию о том, что толпа голодных мужиков — стая мартышек. Через полчаса, сытые и довольные, захватив из холодильника упаковку пива и Тэхена на руках, как короля вечера, вернулись в гостиную. — Я голосую за то, чтобы Вишня переехала к нам поваром! — выдает Чимин, догрызая на ходу кусок мяса. — Такой вкуснотищи я в жизни не ел! — поддакивает ему Намджун, сверкая фонарем под левым глазом. — Вы бы знали, как готовит Джин, сказали бы, что моя стряпня — помои, — смеется в ответ Тэхен. — Так, Гук-и, забирай свою фруктину, подайте мне сюда этого Джина, — тут же вопит Чим. — Я требую вкусняшек! — Да вот не лопнешь ты, горилла ненасытная? — пихает его в бок Хосок. — О да, я жутко ненасытная, — Чимин стреляет глазками и лезет лапать Хоби, тот верещит, Намджун лупит обоих и пинками гонит на диван. — Это все здорово, но нам пора, — Тэхен открывает балконнную дверь и тянется за сохнущей там одеждой. — Я вас за крышу покормил, считаю свой долг исполненным. Гук подходит к нему и отнимает вещи. — Куда собрался? — Ага, куда это вы собрались? — Чим притягивает к себе за плечи Юнги. — Я еще даже не поприставал к этому ледяному принцу! — Вас же ждут возле дома, Тэхен, — Чон сурово смотрит на помрачневшего Кима. А тот смотрит на Юнги. — Мы же не можем торчать тут у вас бесконечно. — А кто вас гонит? — Чон, это ваш дом… — И я не для того вас сюда привел и по роже за вас получал, чтобы вы сейчас ушли и попали в задницу! — Мне нужно идти работать, — глухо говорит Юнги. — Опять в клубы? Тебя возле первого же примут. — Мне. Нужно. Чонгук идет к тумбе возле дивана, достает оттуда какую-то бумажку и протягивает Мину. — Вот. Туда осталось добавить всего пятьсот тысяч. А уж их можно найти за пару недель, причем без шатаний ночами по задворкам. Юнги смотрит в листок, вытаращив глаза, к нему подходит Тэхен, заглядывает через плечо, потом оба поворачиваются и ошалело смотрят на Гука. — Откуда у тебя больничный счет Джина? — Я встретил его в клинике. Когда он ушел, попросил его врача, он дал мне счет, куда можно перечислить деньги на операцию. — Но это шесть миллионов вон! — Малая доля по сравнению с тем, сколько собрали вы. Я их собирал еще до колледжа, на случай, если не поступлю на бюджет, — пожимает плечами Чон. — Они все равно мне не нужны сейчас. А вот Джину пригодятся. — Гук, мы не… — Даже не пытайся, Тэхен, счет невозвратный. Джину осталось только прийти в клинику и лечь на операцию. Пусть это будет ему моей благодарностью, за то, что он тебя спасал. А то вдруг я бы тебя не встретил, случись с тобой тогда что-нибудь. — Пацаны, я, кажется, щас зареву, — воет Намджун. — Наш Гукки такой хороший мальчик вырос, ну что ты будешь делать! — Как что делать? Добавить пятьсот тысяч! У меня есть двести на книжке, бабуля туда все шлет мне на еду, — Чимин задирает руку вверх, все еще прижимая к себе застывшего Юнги. — И у меня сотня будет! — Хосок лезет на диван, стаскивает со шкафа коробки и выуживает из одной связанные рулоном купюры. — А у меня семейный бюджет, детки, так что папочка сегодня его немножко потратит, — Намджун улыбается, а Чонгук прижимает к себе Тэхена, у которого в глазах стоят слезы. — Он продал свой комп, горный велик, почти всю мебель из родительской квартиры, и работал в три смены почти год, — горько улыбается Юнги, глядя на плачущего друга. — В ту ночь Джин нас в клуб вытащил, когда он Гука встретил, он так честно врал, что ничего не болит, что мы сделали вид, будто поверили. Тэхен за столько времени дорвался до спиртного, напился и опять пошел искать приключений. — И нашел меня, — улыбается Чонгук. — Эй, Вишенка, хватит реветь, я твой принц на сером форде! Под общий смех тэхеновы слезы вытирают, отбирают все еще зажатую в руках одежду, наливают пива, и впервые за долгое время они с Юнги, незаметно переглядываясь, видят друг у друга в глазах надежду на лучшее вместо тяжелой безысходности.