Dance, Kook, dance

— Чимчим, хорош меня мацать, я тебе с локтя щас выпишу! — Держи его, держи, Ким, я почти добрался! — Хоби, твои ноги воняют! — А нехрен с меня боты стаскивать! А-а-ха-ха, щекотно, а-а! Хосок сидит на коленях у рыжего на заднем сидении машины, орет от щекотки и извивается как уж на сковородке, пока тот лапает его за филейные места, а Тэхен с другого края щекочет ему ногу, стащив кроссовок. Между ними, как в клетке с обезьянами, сжался Намджун, вопит, чтоб все заткнулись и успокоились, а Юнги сидит рядом с Чонгуком впереди и смеется. Они едут к Джину в больницу. Гук без разрешения укатил на рабочей машине, когда Тэхен позвонил час назад, вереща в трубку, что Джин, наконец, встал на ноги впервые после операции и врач разрешил его навестить. До этого две недели пускали только родителей. И они, побросав каждый свои дела, по одному натолкались в авто, где кого подобрал Чонгук: Юнги был первым, и ему повезло оказаться впереди, а вот остальные сзади, кажется, доедут ощипанные, как курята, если продолжат в том же духе. Кое-как поправившись перед входом в больницу, привели себя в божеский вид и тихонько пошли блудить по коридорам в поисках нужной палаты. — У него же отдельная, да? — шепчет Юнги Тэхену. — Должна быть. Его отец говорил, что большая. — Налево или направо? — потерялся в коридорах Намджун. — Вам кого, молодые люди? — напугал их голос сзади. — Нам… э-э, мы к другу, — первым опомнился Тэхен. — Как зовут? — человек в белом халате и с бейджем терапевта снисходительно улыбался. — Ким Сокджин. Когда они тихо прокрались в указанную палату и выглянули из-за угла, увидели парня, сидящего к ним спиной и придвигающего к себе ходунки. Тэхен замер впереди, а все застыли следом. Джин взялся руками за рукоятки нехитрого четырехногого устройства, подтянулся ближе и медленно встал. Осторожно переставил одну ногу, потом вторую, сделал еще пару шагов, глядя вниз перед собой, потом повернул к столу, потянулся за стаканом с водой и увидел в нем отражение. — Привет, дружище, — произнес Юнги, пока Тэхен завис, борясь со слезами. — Как ты? Джин тепло улыбнулся и двинулся к ним. — Привет, народ. Как вас много! Тэхен вышел из ступора, подошел к Джину вплотную, взял его за голову и прижался своим лбом к его. Гук вдруг подумал, что со стороны это выглядит вот ну ближе некуда. — Я так рад видеть тебя на ногах, Джинни. Если бы ты знал, как я рад! — Тэхен с силой сжимал челюсти, чтобы не реветь. — Скажи, что все получилось! Джин положил руку ему на затылок и кивнул. — Сказали, что трещины скрепили, развернули все на места, надо немного разработать, и буду как новенький. Юнги сполз по стене на пол и задрал голову, улыбаясь, как идиот. — Чонгук, познакомишь меня со своими друзьями? — Джин обнял счастливого Тэхена за плечи и повернулся к парням, тихо стоявшим в проходе. Чон улыбнулся и по очереди указал рукой на каждого: — Знакомься, это самые припадочные хены в мире — озабоченный Пак Чимин, аджумма Чон Хосок и папочка Ким Намджун! — Э-э, вот негодный ребенок, кто тебя воспитывал, что ты хена аджуммой называешь! — Хоби свесил младшему подзатыльник. — А ты не петушись, папочка, иш, загордился! — это уже Намджуну, довольно выпятившему грудь и улыбающемуся в своей любимой манере, так, что глаз не стало видно вообще. — Я знаю, что вы помогли нам с деньгами. Я очень благодарен! — Джин пытается сделать поклон, на что все начинают причитать и махать руками, отговаривая от этой затеи. — Эй-ей, парень, потом будешь кланяться, сколько влезет, а щас не пугай нас так! — причитает Хоби. — Я надеюсь, что смогу вернуть их вам как можно скорее, — не унимается пациент. — Тэхен, а он всегда такой занудный, а? — кривится Намджун. — Какие, к черту, деньги, мы сегодня пропьем все, что осталось, и будем пить, пока Тэхен ныть не перестанет! — Да кто тут ноет?! — Да тот же, что и все две недели! — Не было такого! — А кто все подушки обсопливил? — Ащщ! Не гони, рыжий! — Да я слышал, как Чонгук тебя ночами успокаивал! Тэхен набрасывается на Чимина, хватает его голову в замок рук, и, вереща, они пятятся по палате, пинаясь и щипая друг друга. Юнги встает с пола и идет к Джину, подставляет ему руку, чтобы тот без ходунков дошел до кровати, осторожно усаживает его и садится рядом. — В общем, ты, наверное, и сам догадываешься уже, что наша компания стала больше, — смеется он, глядя на кучу-малу у стены, куда присоединился Хосок, мстительно щекочущий Чимину пятки, пока его крепко держит Тэхен. — Тэхен и Чонгук, да? — спрашивает Джин. — Ага. Но не только. Эти парни приютили меня и Кима в своем доме, когда нас искали мои конкуренты. И знаешь — они все похожи на Тэхена. Такие же неугомонные. — Тяжело тебе пришлось, — улыбается Джин. — Тяжело было ждать хороших новостей о тебе, — мрачнеет Юнги. — А это — да ты посмотри на них, они же счастливы. Чонгук самый младший, но самый спокойный, Намджун вечно слегка притормаживает, а Хосок и Тэхен, когда начинают сходить с ума — это торнадо в доме, и в него засасывает всех. А Чимин… Юнги замолкает, Джин следит за его взглядом, направленным на рыжего, и удивленно вскидывает брови. — Что с ним не так? — А? — Юнги выходит из ступора. — Да ничего, нормально все. Джин не знал даже о том, что Мин сохнет по Тэхену. Поэтому сказать ему, что Юнги странно себя чувствует, когда рыжий нагло и вообще непонятно, всерьез или в шутку, пристает к нему — будет дико. Вот и сейчас глаза из-за ярких волос подсматривают за ним, пока их обладателя зажимают в углу и нещадно щекочут. Чимин видит, как Юнги смущенно отворачивается, и тихо радуется. Лед тронулся пару дней назад, когда они подвыпившие поговорили немного ни о чем. В этом парне, привлекшем его странной внешностью и вечно настороженными глазами, он увидел душу - огромную, как море. В этом море куча рыбок с завихрениями, там загоны плавают стаями, но оно притягивает к себе какой-то странной магией. Она серого цвета и всегда струится грустью через глаза, разливая вокруг Юнги ауру таинственности и заснеженного спокойствия, которое так и манит к себе яркого и шумного Чимина. Он выдает все за шутку, но… Но этот бледнолицый — причина того, что Чимчим позабыл о девчонках, и он за это еще поплатится! *** — А вот и мы! Гук закрывает за собой входную дверь и садится на корточки, чтобы помочь Джину снять обувь. Сегодня он впервые у них дома. С кухни вкусно пахнет едой, полы подозрительно вымыты и даже носки нигде не валяются. Готовились, черти! Первым к ним подоспел Хоби, кудахча, как курица. — Джин, как спина? Гук-и тебя не растряс? Ты входи, входи, не стесняйся! — О, Джинни! — Тэхен высунул голову из кухни, перемазанный мукой. — Ты вовремя! Помоги мне, а? — У тя совесть есть? Человек три дня как из больницы! — возмущается Чимин. — А я его зову не бревна таскать, а совета спросить! — Тэхен показывает ему язык и исчезает. Джин растерянно смеется. — Расслабься, хен, — спокойный голос Чонгука за спиной заставляет обернуться. — Будь как дома. Мы тебя очень ждали - видишь, они даже прибрались. Джин благодарно улыбается, позволяя Хосоку утащить себя вглубь дома. — Итак, сегодня мы отмечаем день, когда пациенту больше не надо пить таблетки и можно нажраться! — Чимин, ты совсем опух? — Ладно, шучу, — смеется рыжий, уворачиваясь от подзатыльника Намджуна, — Джин-хен, за твое здоровье! — Ура! Они сидели на кухне кругом прямо на полу, потому что стульев всего три, да и стол маловат на такую толпу. Когда все немного заморили червячка, Намджун театрально позвенел ложкой по стакану с пивом и произнес: — У меня есть мысля, которую все думают, но никто еще не сказал. — Мысля? — фыркнул Чим. — Щас выдаст… — хихикнул Хоби. — Ану цыц, когда папка глаголет! Итак, вот уже месяц, как нас стало больше на двоих, а сегодня на троих. И меня откровенно заколебали очереди в толкан и заодно в ванную, ибо они вместе, а еще туева хуча башмаков в коридоре, будто тут живет сто китайцев! — Хен, тебе книгу жалоб принести? — Это все, конечно смешно, Чонгук, но я серьезно, — улыбается Намджун. — Нам реально тесно тут такой толпой. Я ждал выписки Джина, чтобы предложить вам всем переехать. — Че? — Как переехать? — В смысле? — Вам? — Нам, Гукки, нам. Пора искать дом побольше. — Вы серьезно? — офигел Тэхен. — Мы сейчас говорим о том, чтобы жить всем вместе? — А разве это уже не так? — возразил ему Чонгук. — Но… — Джин-хен, — перебил Намджун Тэхена, — что скажешь? Ты у нас, как выяснилось, самый старший! Джин, до этого непонимающе оглядывавший всех вокруг, растерялся. — Я? Но это ведь ваш переезд… Он умоляюще посмотрел на Юнги, но тот лишь развел руками, мол, ничо не знаю. А Тэхен только хитро косился на Чонгука и лыбился. — Короче, я не с того начал, ясно, — поправился Намджун. — Джин-хен, го с нами жить, с оглоедами? — Э-э… парни, я очень благодарен, но я ведь даже не работаю, как я… — Ну вот, опять! Пацаны, вы что, с него денег вечно требовали, что он такой зашуганный? — Ничего подобного! — возмутился Тэхен. — Он всегда такой был, еще с начальной школы за всех платить лез. — Ясно, врожденное. — А зашуганным ты его зря обозвал, — хмыкнул Юнги, — он тебе это припомнит. — Припомнит — значит останется, так, Джин-хен? — и Намджун уставился в ожидании. Джин осмотрел всех, вздохнул и опустил глаза. — Если честно, я уже думал, что Тэхен и Юнги теперь будут всегда здесь с вами, а я останусь один… — Чё-о-о? — Ты сдурел, Джин? — Тэхен от шока даже рот открыл. Глаза Юнги стали такими страшно холодными, что Чимин в ужасе отшатнулся. — С чего ты так решил? — Просто… вы так хорошо поладили. Будто всегда были знакомы. А я все пропустил со своей… — А можно я тебе пару зубов выбью? Потому что без зубов ты будешь жалким и мне не захочется тебя отпиздить так, чтобы до тебя дошло, что ты херню щас несешь! — Воу, воу, Юнги, остынь! — Чимин схватил рвавшегося с места парня за руки, чувствуя, как сильно напряжены все его мышцы. Повисла неловкая пауза, в которой голос Тэхена прозвучал необычно низко: — Я даже не буду спорить с Мином, хен, потому что он прав. Мы так ждали тебя, каждый, кто здесь сейчас, помогал, чем мог, переживал за тебя. И мы вдвоем ни на минуту не забывали, кто ты для нас. И что ты для нас сделал. Зачем ты так? Джин выдержал яростный взгляд Юнги и тяжелый — Тэхена, отхлебнул пива и сказал: — Знаешь ли ты, дружище, как оно — быть обузой для всех? — Что? — лица обоих вытянулись от шока. — Ты че несешь? — Тихо вы. Дайте сказать. Чонгук невольно подумал, что вот он, настоящий Джин, с колким взглядом и голосом, не оставляющим возможности возразить. Он и умрет за друга, если понадобится. — Вот вчера ты был сильным и верил в завтра, а завтра ты лежишь на операционном столе и слушаешь, как врач тебе говорит, что ты можешь перестать ходить. Родители продают последние штаны, а друзья надрываются, рискуя своими задницами, чтобы тебя вытащить из этого дерьма, а все, что можешь ты — сидеть днями в четырех стенах, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не слечь раньше времени, и жуешь подушки от боли. И ничем вообще не можешь помочь, ничем! Я видел вас пару раз в неделю, каждый раз считая новые синяки на ваших лицах. Я был без вас не две недели, я остался без друзей больше чем на год! Вы хоть представляете, какой это был пиздец? А потом вы встретили этих парней, и я увидел, что вы счастливы. Вы все. — И ты решил, что ты лишний? — глухо отозвался Тэхен. — Не-а, не прокатит отмаза, Джинни. Ты от нас не отделаешься. Теперь ты будешь видеть нас так часто, что будешь умолять о покое. Но хрен тебе. — Короче, так, — очнулся от шока Намджун, — так как нас семеро, и только трое не пидорги, то мы с Хосоком забираем Джина к себе в комнату, в которой будет самая большая кровать. Выкусите, голубки! Тэхен распахнул рот в мучительной гримасе, пытаясь заткнуть оратора, но не вышло. Джин замер в удивлении, сложил два плюс два и уставился на Юнги. Чимин еще подумал в тот момент, что, кажется, блондин съежился под этим взглядом. — И давно? — Что давно? — Мин смотрел на друга как кролик на удава. — Давно мой друг в сборной Тэхена, а я не в курсе? — А чёй-та сразу Тэхена? — Цыц! — Скорее, в фанклубе Тэхена, — Юнги хмыкнул, терять уже нечего. — Ну, пиздец… — обреченно спрятал глаза рукой обладатель фанклуба. — Судя по твоему лицу, насчет второго ты тоже не в курсе, Чимин, — засмеялся Джин. — Вот прикинь! — обиженно поддакнул тот. — Эй, фанаты, клуб официально закрыт и распущен мной! Ручки прочь! — Чонгук демонстративно прижал к себе Кима за плечи. — А давайте может сначала нажремся, а потом уже будем отношения выяснять? — умоляюще потряс уже теплым пивом в стакане Хосок. — Думаю, тогда до утра доживут не все, — заржал Намджун. За ним Тэхен, Чонгук и все остальные. — Кампай! — Кампа-ай!