This

      — Давай, Эд… Пойдём в постель, — Энви убрал руку с члена алхимика, к большому неудовольствию последнего.       — Что?.. — спросил Эд в замешательстве. Голова шла кругом, и алхимик не понимал, куда Энви его ведёт. Всё, что он осознавал — это то, что рука, которая недавно была на его члене, сейчас держит его за руку и куда-то тянет. Он до последнего не понимал, что его ведут к кровати, пока алхимика на неё не толкнули. Падая, блондин испуганно пискнул, и в шоке посмотрел снизу вверх на Энви, который ухмылялся словно хищник, поймавший свою добычу. Эд сглотнул и почувствовал, как его член дёрнулся от этой мысли.       — Так, сначала ботинки! Мы же не хотим испачкать кровать раньше времени? — гомункул усмехнулся и наклонился. Он быстро развязал шнуровку, после чего стянул обувь с ноги и бросил её в сторону. То же самое он повторил с другим ботинком. И так алхимик остался в одних штанах и боксерах под ними.       Выпрямившись, Энви стал бесцеремонно рассматривать блондина, который явно волновался и нервно поглядывал на гомункула. Это смущение было таким очаровательным. Темноволосый не мог понять, почему он никогда раньше не замечал, какой креветка привлекательный. Почему он никогда раньше не думал о чём-то подобном?       — Теперь штаны! — словно хищник, набрасывающийся на жертву, Энви запрыгнул на алхимика и быстро расправился с его кожаными брюками, отбрасывая их куда подальше. После чего гомункул уселся между расставленных ног юноши. Член алхимика прятался под спасительной тканью боксёров, но гомункул всё равно мог легко различить его форму. Да, эти боксеры не останутся на нём надолго. А пока гомункул решил насладиться открывшимся ему видом.       По лицу алхимика было видно, как сильно он волновался, хотя его щеки горели от похоти. Гомункул никогда не видел мальчишку таким. Энви нравилось смотреть на такого Эда. Это заставляло его член пульсировать и вызывало пробегающую по спине дрожь, которую он пытался скрыть. Такое лицо было определённо лучше, чем лица людей, испытывающих агонию.       — Ну и ну, кажется на тебе осталась только одна вещь, — сказал темноволосый, рассеянно пробегаясь кончиками пальцев по выставленному бедру алхимика. Он видел, как того трясёт. Энви не знал —  было ли это от страсти и безуспешных попыток самоконтроля, или из-за чего-то другого. Он был уверен, что мальчишка не боится его. Однако даже гомункул понимал, насколько сильно алхимик сейчас нервничает. Очевидно, что креветка никогда не делал ничего подобного.       Приподнявшись, Энви медленно провел руками по бедрам юноши вверх, — к его боксерам —  при этом не переставая смотреть на алхимика. Когда его пальцы поддели край ткани, блондин внезапно вышел из какого-то подобия транса, в котором он находился, и оттолкнул Энви.       — Х-хей! С-стоп! — закричал Эд, возмущённо глядя на гомункула. От такого поворота событий темноволосый просто сел и глупо моргнул. Что за проблемы у этого придурка на этот раз?       — Что?! Ты не можешь струсить передо мной, фасолина! — Энви вздохнул и нахмурился. Эд же не мог просто взять и остановиться, да? Он же признался в том, что Энви его возбуждает! И, казалось, всё так и было, пока они не дошли до боксеров. Энви не мог в это поверить. За всё время, что они здесь находились, мальчишка решил выбрать именно этот момент, чтобы отказаться?       — Н-не называй меня так! — алхимик недовольно посмотрел на Энви, нерешительно ударяя того в плечо. — Я… Я не собираюсь сидеть тут голым, в то время как ты полностью одет!       Гомункул уже закипал и тяжело дышал, готовый выказать всё своё раздражение.        — Что ж, прости меня за то…. что я… одет?       Стоп.       Всё было не так? Креветка не струсил? Он не отказывается? Нет?       Всё, что он хотел… Это увидеть Энви… без одежды?       Широкая ухмылка расползалась по лицу гомункула.        — О, понимаю… Маленький Эдо завидует, что всё веселье достается мне?       Алхимик сглотнул, отодвигаясь от гомункула, и пролепетал нервным, надломленным голосом: «Я не маленький». Энви не обратил на это никакого внимания и приподнял край своего топа, демонстрируя соблазнительную кожу.       — Если хочешь увидеть больше, Эдо, ты должен раздеть меня сам!       Юноша выдохнул. Раздеть гомункула? Он не мог этого сделать! Плохо уже то, что блондин здесь, практически под Энви… Так близко, что можно прикоснуться к….       Нет! Нельзя даже думать о таком! Это просто невозможно — раздевать своего врага. Ни за что! Он должен провести черту! И совсем не имеет значения, что он хотел увидеть эту грудь, провести руками вдоль спины гомункула … ощутить мускулистые ягодицы… попробовать на вкус …       О, боже! О чем, черт возьми, он сейчас думает? Эд хотел провалиться сквозь землю. Если и существует рай, то он точно никогда не попадёт туда! Только не после такого!       Как юноша мог так поступить? Как он мог быть здесь, с этим человеком… Нет…. С этим… Гомункулом? Искусственным человеком? Человеком, созданным из душ других людей! Чёрт! Эд видел его истинную форму! Он даже не был человеком! Он был… Дьяволом! Как алхимик мог хотеть заняться с ним сексом?       Эдварда вывела из раздумий рука, поглаживающая его бедро. Он сконцентрировался на своих ощущениях, думая о том, насколько это приятно, прежде чем потянуться рукой к лицу Энви и посмотреть в эти наполненные похотью глаза, неотрывно глядящие на него. Луна опустилась ниже, и Эд мог разглядеть гомункула. Свет отражался от лица Энви, освещая его черты. Эд даже видел тонкие красно-фиолетовые полосы в глазах.       Неужели так плохо погрузиться в это безумие? Алхимик много всего натворил в своей жизни… Разве может быть что-то ещё хуже? Несмотря на то, что Энви не был человеком, он мог чувствовать возбуждение и желание. Эд видел это… Нет, не так. Он практически чувствовал это! Так действительно ли они отличаются?       Алхимик задавался вопросом, каково это… Ощущать на себе эти обнимающие руки, пока его будут вбивать в кровать. Будет ли это грязно и отвратительно? Будет ли он ненавидеть себя, когда всё закончится? Или это будет так же прекрасно, как было во сне?       Юноша должен был признать, что сейчас невероятно возбуждён. И эта тёплая рука напротив его оголённой кожи, хоть и не пыталась проскользнуть под боксёры, тем не менее не давала прийти алхимику в себя. Он смотрел в эти затуманенные желанием глаза, какими никогда их раньше не видел. Одно это уже заставляло его голову плыть и забыть обо всём. Алхимику становилось все труднее и труднее думать, и каждый раз, когда эта рука, поддразнивая, подкрадывалась к его боксёрам, он сходил с ума от желания. Ему было уже всё равно: плохо это или нет. Юноша не хотел думать о последствиях. Он просто хотел, чтобы его трахнули. И плевать на всё. Сон мог стать реальностью. Разве часто такое случается?       Отбросив все сомнения, Эд подался вперед и взялся за топ Энви, приподнимая его и стаскивая через голову. Энви был немного растерян из-за внезапных действий алхимика, хотя и надеялся на положительный ответ.       Гомункул был уверен, что Эд сдастся. И, кажется, оказался прав. Теперь он будет просто плыть по течению и наслаждаться происходящим. Посмотрим, что будет делать его маленький блондинчик.       Когда топ был снят, юноша просто сел и уставился на гомункула. Он не очень хорошо видел из-за плохого освещения, но ясно различал странные отметины, которые располагались как на его топе, так и на коже, и, похоже, были его частью. Эд поднял руку и бережно провел по ним, думая о том, почему они были только у Энви, Ласт, Глаттони и старого Грида.       А гомункул просто смотрел на алхимика, наблюдая за его реакцией. Он не понимал, почему этот идиот всё своё внимание обращает на эти метки, вместо того чтобы наслаждаться горячей и сексуальной грудью темноволосого. Ну да пусть делает, что ему нравится.       Всё равно в конце концов блондин будет его.       Немного погодя, Эд посмотрел на Энви, а затем потянулся к бандане.       Сначала гомункул не понял, что делает этот ребёнок. Одежда странным образом была частью его самого, с тех пор как Энви сотворил её, выбрав эту форму. Просто как если бы он мог отрезать свои волосы, так же он мог снять и свою одежду, но, как и волосы, он часто забывал, что на нём что-то есть.       Как только алхимик снял бандану, волосы гомункула легли немного ровнее, однако по-прежнему торчали во всё стороны, так что блондин усмехнулся и решил подразнить Энви, несмотря на то, как сам нервничал в этот момент.       — Даже без этой дурацкой банданы, ты всё такая же пальма.       Энви сердито посмотрел на него:       — Просто потому, что сейчас я хорошо с тобой обращаюсь, ещё не значит, что так будет продолжаться и потом.       Алхимик хмыкнул и безразлично пробормотал:       — Да, да, конечно…        Руки юноши заскользили по груди Энви, ощущая гладкие мускулы и маленькие твёрдые соски гомункула. Это немного отвлекло Эда от мыслей.       Темноволосый наслаждался таким вниманием, но быстро начал терять терпение. Мальчишка был либо совсем неискушённым, либо ужасно дразнил —  что, как полагал Энви, было одним и тем же. Кто ещё мог сидеть тут, перед ним, и трясти своей миленькой маленькой задницей в боксёрах?       Прорычав, гомункул толкнул алхимика на спину и забрался на него, пригвождая к кровати.       — Теперь мы равны. Так что полагаю мой черёд! — темноволосый подцепил резинку боксеров и начал их стягивать.       Эд взвизгнул и инстинктивно попытался остановить руки гомункула. Уже готовый оттолкнуть эти обжигающие пальцы, блондин схватил Энви за запястья.       Юноша взглянул гомункулу в глаза, сгорая со стыда, и внезапно остановился. Всё его тело замерло, как только он посмотрел в них.       Темноволосый сидел, склонив голову, а в оковах его глаз заметалась луна, придавая им особое сияние —  в них слово было тлеющее пламя, освещающее глубины тёмных озёр зрачков. У алхимика едва не вырвался стон, его руки расслабились и позволили идти дальше. Энви стянул боксеры ещё ниже.       Юноша мягко простонал, почувствовав прохладный воздух вокруг его горячего члена. Стыд вспышкой пробежал по телу, и блондин быстро отвернулся, закрыв лицо стальной рукой. Он услышал, как Энви усмехнулся. Этот тихий звук вызвал волнительную дрожь, пробежавшуюся по позвоночнику.       — Не будь таким застенчивым, чиби-сан! — Эд ощущал саркастичные нотки в дразнящем голосе Энви. Юноша не слушал гомункула, даже проигнорировал комментарий про рост и продолжал прятать лицо.       Блондин чувствовал себя таким открытым и незащищённым. Он никогда, за всю свою жизнь, не испытывал подобного перед кем-либо. Никогда не чувствовал столь сильное смущение. Он был голым… И таким возбуждённым… И всё это перед своим врагом! Он мог выдержать унижение, ведь столько раз ругал себя сам и слышал много неприятного от других людей. Но это чувство… Эта уязвимость, обнажающая его перед гомункулом, была во много раз хуже.       — Эд… — прошептал Энви, и его рука легла на живот алхимика.       Прикосновение рассылало мурашки по коже. Блондин выдохнул, убирая руку, и, не задумываясь, раздражённо посмотрел на Энви. Дурацкий гомункул и его дурацкие прикосновения!       И в тот же миг юноша пожалел об этом, снова оказавшись в плену колдовских глаз. Он должен был запомнить ещё с прошлого раза, насколько опасно подобное действие.       — Хах — тихо рассмеялся темноволосый, проводя кончиками пальцев по чувствительной коже живота алхимика. Он видел, как блондина потряхивает. Так горячо. Чёрт, это так заводило. Когда гомункул заговорил снова, его голос стал низким и хриплым.       — Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким чувствительным, Эдо? Всегда такой здравомыслящий мальчик…. — он проскользнул рукой ниже.       — За-заткнись, Энви! — Эд почувствовал, как его лицо снова загорелось. — Просто потому что ты такой … А-ах!.. — юноша неожиданно перешёл в прерывистый стон, а его руки судорожно сжали простыни. Тем временем рука Энви проскользнула к члену алхимика, прерывая начинающееся оскорбление где-то на середине предложения. Эти неторопливые, лёгкие и дразнящие касания были невероятными.        — Мм! Э-Энви!       Эд хотел провалиться сквозь землю, когда имя гомункула сорвалось с его губ, а темноволосый тотчас задался новой целью.       Чёрт! Алхимик был не просто смущён, он чувствовал себя униженным. Он на самом деле только что сказал это? Это действительно был его голос? Кто-нибудь, пожалуйста, подскажите, куда можно заползти и спрятаться ото всех до конца своих дней?       Гомункул низко посмеивался, с интересом скользя пальцами вверх и вниз по члену, не беря его полностью, но и не прекращая касаний. Эд отчаянно пытался сдержать эти постыдные звуки удовольствия. С переменным успехом. Юноша не мог больше сдерживаться! Его руки сжали простынь ещё раз, прежде чем он смог собрать остатки самообладания и оттолкнуть руки Энви. Как только его бедный, доведённый до отчаяния член оказался на свободе, алхимик быстро отполз назад, пока не почувствовал спиной изголовье кровати. Энви непонимающе моргнул, глядя на алхимика.       — Эй, креветка! — окликнул того темноволосый и продолжил в своей ехидной манере. — Ты не можешь просто так сбежать от меня и спрятать свой очаровательный член. Я загнал тебя в угол. Это бесполезно!       Лицо блондина вспыхнуло, и он издал нервный писк.       — Я не мелкий! И не называй мой член о-очаровательным! — боже, разве может быть настолько стыдно? И почему он так заикается? Наверняка, по мнению Энви, это делает его только «очаровательнее». Долбанный психопат!       Алхимик был прав, Энви действительно находил его заикание чертовски милым. Он чувствовал какое-то извращённое удовольствие, наблюдая, как Эд весь сжимается от неловкости. Гомункул никогда бы не подумал, что будет настолько захвачен чем-то подобным.       — Этот цвет так идёт тебе, Эдо. Красный — действительно твой цвет. — сказал гомункул, рассматривая покрасневшее лицо алхимика, а затем приблизился к нему ещё ближе.       Эд обостренным слухом подмечал, как с каждым движением Энви скрипела кровать. Словно звук неизбежного приближения судьбы. Алхимик никогда не видел сцены из пьес или чего-то подобного, где большая белая акула преследует ни в чём не повинных людей, но юноша прекрасно мог представить музыку, идеально подходящую для этого момента. С каждым сантиметром Эд чувствовал, как кровь отхлынивает от лица. Юноша запаниковал.       — Н-НЕТ! — внезапно металлическая нога ударила Энви прямо в лицо. Да так, что гомункул отлетел назад и чуть не упал с кровати.       Энви сел, на мгновение дезориентированный, поднял руку и ощупал свою щёку. Эд ранил его, но алхимия мгновенно всё излечила, возвращая гомункулу идеальную кожу. Однако это не отменяло того факта, что было чертовски больно. Ярость мгновенно отразилась на лице гомункула, и он дикими глазами посмотрел на Эда.       — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ, МАЛЕНЬКАЯ ДРЯНЬ?! — закричал Энви. Он был в бешенстве. Как посмел этот щенок его ударить! Он ведь старался быть хорошим! Он просто хотел доставить этому придурку удовольствие, и как тот его отблагодарил? Ударил ногой в лицо! Энви был готов встать и уйти.       Эд же совершенно не обращал на гомункула внимания. Он был в ужасе от самого себя. Разве это был он? Разве это он только что провизжал «нет»? Почему он ведёт себя как грёбанный девственник?!       …       Окей, он действительно девственник, но…       Черт! Он не должен вести себя как девчонка! Он ведь был мужчиной! Большим, сильным мужчиной. Он был, черт возьми! А мужчины не пинаются и не пищат «нет»! Мужчины ведут себя… как мужчины!       Эд убрал свои руки от члена и закрыл ими лицо. Энви наверное подумал, что он… Эд посмотрел на гомункула, и все мысли разом вылетели из головы.       Скорей всего Энви думал о том, что алхимик явно хочет умереть в ближайшем будущем…       Очень ближайшем…       Хех…       Эд нервно сглотнул. Энви выглядел взбешённым. Очень взбешённым.       Дерьмо, он просто не мог поверить, что сделал это! Блондин снова покраснел и застонал. Он не боялся Энви. Он просто пытался скрыться от его прикосновений. Алхимик чувствовал себя очень и очень неловко. И учитывая этот яростный «я собираюсь убить тебя» взгляд, он должен проглотить свою гордость и извиниться. Сам по себе секс — занятие не тихое, но сражение с гомункулом явно перебудит всю округу.        — А! Эм… Э-Энви… — Эд сглотнул. — Извини… за это.       Энви сощурил глаза, и его бешёный взгляд на секунду усилился, после чего немного смягчился. Совсем капельку. Блондин мысленно вздохнул с облегчением. Хоть гомункул и был совершенно поехавшим, но алхимик понимал, что гроза миновала.        — Извини?! — с сарказмом повторил Энви. — Что это было, креветка?!       — Я не маленькая, ничтожная креветка! Я просто… Я… Я запаниковал, окей? — Эд отвёл взгляд, снова чувствую себя неловко. Он подтянул ноги к себе, пытаясь немного закрыться.       Энви целую минуту буравил алхимика тяжелым взглядом, прежде чем ответить:       — Ты — идиот.        — Заткнись! Я же извинился!       Энви закатил глаза и вздохнул, понемногу позволяя своему гневу испариться. Он действительно думал, что идея лишить Эда невинности довольно заманчивая, однако сейчас гомункул уже жалел, что у алхимика нет соответствующего опыта. По крайней мере тогда бы он не получил ногой в лицо. И креветка бы так сильно не психовал из-за отсутствия одежды.       Гомункул моргнул. Вот оно!       Энви драматично выдохнул:       — Оу, Эдо! Если тебе было так неловко из-за того, что только один из нас обнажен, ты мог бы просто сказать!       Алхимик поднял бровь и непонимающе посмотрел на гомункула.       — Что?       — Я разденусь для тебя, но если это ещё раз повторится, ты так просто не отделаешься. — Энви тряхнул головой, медленно снимая юбку-шорты. — Вообще-то это больно.       Медленно часть одежды соскользнула со стройных бедер. Блондин не мог оторвать глаз от темноволосого. Он проследовал весь путь вниз вместе с этим элементом одежды и даже мельком посмотрел, куда её бросил Энви. После чего снова вернулся к практически голому гомункулу перед собой. Эд сглотнул.       Энви был… прекрасен. Не было ни единого слова, чтобы описать его. Лицо алхимика покраснело ещё сильнее. Все краски, что сошли с него пару минут назад, с лихвой вернулись. Эд никогда не думал, что будет чувствовать такое всепоглощающее притяжение к гомункулу. И сейчас всё, что он мог — это таращиться на него, как идиот.       Энви не носил нижнего белья, что не сильно удивило Эда, но юноша не мог оторвать глаз от члена гомункула. Тот был немного длиннее, чем член алхимика и имел совершенный изгиб. В реальности он был намного лучше, чем во сне. От такого зрелища текли слюни. Алхимику было интересно… какой он на вкус. Член гомункула был бархатистым и гладким. Эд хотел прикоснуться к нему. Юноша сглотнул и почувствовал, как его собственный член дернулся от этой мысли. Руки алхимика стремительно накрыли его снова, надеясь, что Энви не заметил этого.       Но Энви, конечно, всё видел. Он подмечал все малейшие действия смотревшего на него с вожделением алхимика. Однако гомункул никак это не прокомментировал и стал снимать перчатки. При виде такого Эда, он быстро перестал злиться на блондина. Это было неплохо. Возможно, он даже мог бы использовать это в будущем, чтобы подразнить маленькое ничтожество.       А если задуматься о том, как сильно гомункул испугал Эда: настолько, что блондин его пнул, защищая себя… Это было так возбуждающе. Он чувствовал себя большим плохим волком. Но что он мог сказать в свое оправдание? Ему нравилось видеть страх! Однажды дьявол — всегда дьявол, верно?       Как только с перчатками было покончено, он проделал такую же работу, избавляя ноги от таких ненужных сейчас предметов одежды. Теперь, уже полностью обнаженный, Энви придвинулся ближе к Эду и сел перед ним на колени. Он усмехнулся и спросил:       — Теперь тебе легче, чиби? Может, чувствуешь себя немного увереннее, м?       — Не называй меня так! — Эдвард сверкнул глазами. Энви захихикал, ожидая такой ответ. Этот ребёнок был таким забавным.       — Иди сюда, Эдо. — позвал гомункул. Время пришло. Энви устал ждать и разбираться с проблемами юноши. Он хотел его. Прямо сейчас.       Блондин шумно сглотнул, снова начиная нервничать. С большой опаской он подвинулся ближе к гомункулу. Обычно он не имел привычки подчиняться Энви, но алхимик и так уже вывел его из себя, и, к тому же, теперь юноша действительно его хотел. Всё это было слишком соблазнительным, чтобы просто так игнорировать.       Когда Эд дошел до предела своей скромности и замер, гомункул приблизился сам. Алхимик поднял было правую руку, чтобы сохранить дистанцию, но быстро опустил её. Энви неодобрительно хмыкнул, как бы говоря: «нет». Юноша нахмурился, покраснев, и отвёл взгляд. Краем глаза он заметил, как темноволосый склоняется к нему, и повернулся посмотреть, что задумал гомункул. И тут же был захвачен врасплох внезапным поцелуем.       Ни грубый, ни нежный, этот поцелуй был полон страсти и кружил голову. Под таким напором алхимик не продержался долго и сдался на милость того, кто сейчас был перед ним.       Поначалу единственное, что между ними происходило, был этот поцелуй, который становился всё горячее и яростнее с каждой секундой. Языки боролись, зубы кусались — каждый пытался доминировать. Потом Эд почувствовал, как рука гомункула легла на правое колено, и ощутил смутное давление на левую ногу, из чего следовал вывод, что другая рука Энви была на его автоброне и отвела её в сторону. Темноволосый уселся ещё ближе между ног блондина, и Эд почувствовал улыбку на чужих губах, прежде чем Энви разорвал поцелуй и стал опускаться ниже.        Он прошелся дорожкой поцелуев-покусываний вниз по его шее и ключице, вызывая вздохи и постанывания каждый раз, когда находил особо чувствительные места. При этом темноволосый самодовольно посмеивался, а юноша проклинал свою несдержанность, но ничего не мог поделать.       — Аа! — Эдвард неожиданно простонал и прогнулся в спине. Энви ущипнул его за сосок, а второй рукой провел вниз по бедру и взял его член. Блондин уже привык к прохладному воздуху, и неожиданное тепло было…. невероятно приятным. Руки алхимика быстро поднялись и схватили Энви за плечи, пытаясь удержаться, голова юноши резко откинулась назад. Лицо блондина исказило жгучее удовольствие. Он был напряжен, пытаясь контролировать спазмы и дрожь, пробегающие по телу.       Руки Энви … были невероятными! Они уверенно сжимали его чувствительный член, проводя вверх и вниз с невыносимо медленной скоростью. Большой палец пробежался по стволу, проследую вену. Эд простонал и зажмурился. Это было единственное, что он мог сделать, дабы не упасть в пучину удовольствия и не потонуть в ней окончательно.       Для алхимика было в новинку ощущать чужие прикосновения. Никто никогда не касался блондина в таких интимных местах. Это было в сто раз лучше самых смелых фантазий и одновременно мучительнее самых ужасных кошмаров. Он был настолько доведен до исступления, что не мог больше себя контролировать. Всё, что мог делать юноша — это издавать постыдные стоны и сжимать руки.        — Хех… Кто бы знал, что ты окажешься маленькой шлюшкой. — дразнил гомункул, вылизывая его шею. Эд мог только простонать в ответ. Такие слова от Энви… сводили его с ума. Глубоко внутри он понимал, что не стоит терпеть подобные высказывания и вообще лучше сторониться того, кто называет тебя шлюхой. Но в его состоянии было очень сложно мыслить и неоткуда было ждать спасения.       Энви засмеялся, не услышав возмущенных криков в ответ.       — Шлюшке Эдо нравится, когда Энви его трогает?       Юноша снова простонал.       Энви поднял бровь и сжал член сильнее, одновременно покручивая сосок, вызывая сладкие вздохи, срывавшиеся с губ блондина.       — Ответь мне, Эд, или я остановлюсь.       Единственным ответом был отчаянный всхип алхимика, который ещё сильнее прогнулся в спине. Его голова слегка приподнялась, открывая вид на полные отчаяния золотистые глаза, умоляющие гомункула не делать этого. И Энви был почти готов уступить, зацеловать этого несносного мальчишку, или сделать ещё что-то подобное. Гомункул столько раз видел людей, умоляющих его о пощаде. Но что-то в этом светлом лице и в этих золотистых глазах, смотревших на него, было такое, что всё переворачивало внутри гомункула, и Энви почувствовал, как собственные щеки начинают гореть. Он нахмурился и убрал одну руку. Другой рукой он грубо ущипнул алхимика за сосок и повторил свой вопрос.       — Ну так что ты ответишь? Тебе нравятся мои прикосновения, Эдо?       Эд всхлипнул от этой потери и задрожал, а затем с негодованием посмотрел на Энви.       — Ч-Черт бы тебя побрал! Не останавливайся….       — Неееет. Я хочу, чтобы моя страстная шлюшка сказала, что она хочет!       Он провел кончиком пальца вдоль чувствительной дырочки, слегка углубляясь в неё.       — Ааа! — закричал Эд. Все мысли разом вылетели из головы, равно как и причины, по которым он пытался их собрать в последние секунды. Алхимик превратился в постанывающую возбужденную массу, не способную к мышлению. Его пальцы крепко вцепились в плечи гомункула, и он тяжело вздохнул, пытаясь себя контролировать.       — Э-Энви….       — Скажи мне, Эд, — томно прошептал темноволосый в ушко алхимика, покусывая его мочку. Эд задрожал от этих действий.       — Мне… Мне нравится, когда ты касаешься меня… — до того, как слова вылетели из его рта, юноша уже почувствовал себя жалким. Он никогда не думал, что такие простые действия смогут заставить его ответить на столь интимные вопросы. Стоило признать, что этот метод воздействия был довольно эффективен.       — Мм… Хочу, чтобы ты умолял меня дотронуться до тебя. Скажи, где бы ты хотел ощутить мои прикосновения, и возможно я сделаю то, чего ты так желаешь. — гомункул покусывал его шею, а его руки переместились так, что одной он играл с соском Эда, покручивая и пощипывая его, в то время как другой рукой нежно гладил его кожу.       — А! Ч-чёрт! — голос Эда сломался от особенно грубого щипка, а затем он яростно посмотрел на Энви и вздохнул.       — Ты… гребанная пальма.       Гомункул только легко рассмеялся, подталкивая его к нужным словам:       — Попроси меня.       Пальцы гомункула, искушая, прошлись по коже алхимика, отправляя заряды электричества по всему телу.       Ненадолго воцарилось молчание, нарушаемое лишь дрожью Эда и едва слышными вздохами, сопровождаемыми низким дразнящим смехом Энви. Наконец юноша заговорил:       — Я ненавижу тебя… Т-ты, чёртов ублюдок! Но… П-пожалуйста… Прикоснись ко мне! П-прикоснись к… моему… — Эд замолчал.       — Да? — мягко и сексуально выдохнул Энви.       — К моему… члену… П-Пожалуйста…       — С удовольствием.       Эта чудесная рука наконец вернулась, мучительно оглаживая его член. Блондин простонал и задохнулся от долгожданного контакта, наслаждаясь им. Рука Энви ускорилась, почти доводя Эда до грани, прежде чем замедлиться и поиграть с головкой.       — Аааа… Энви!       Да, Энви искренно наслаждался происходящим. Эд быстро подтвердил его теорию. Мальчишка с каждой секундой становился всё громче и громче. Эти звуки были такими прекрасными, но они невероятно возбуждали гомункула, и он начинал терять терпение. Энви хотел услышать, насколько громко будет кричать Эд, когда он будет вбиваться в блондина.       Темноволосый толкнул юношу на спину и уселся ему на колени. Он ухмыльнулся, глядя на Эда сверху вниз, а затем убрал руку от торчащих и покрасневших сосков алхимика, позволяя ей проскользнуть вниз по гладкой коже блондина до его бедер. Когда он поднял голову и бросил на алхимика взгляд, то увидел, как глаза Эда смотрят то на дерзкую руку, то на свой член, то немного выше, где, как сообразил Энви, находился его собственный твёрдый и возбуждённый член. Спустя секунду алхимик посмотрел в глаза гомункула и замер, потерявшись в них.       Опуская свою руку ещё ниже, Энви провел по внутренней стороне бедра алхимика и мягко прошёлся по яичкам. Не разрывая зрительный контакт, гомункул ненадолго там задержался, массирую бархатистую кожу, тем самым побуждая блондина к громким и отчаянным стонам.       Эд хотел отвести взгляд. Закрыть глаза. Спрятаться от этих тёмных гипнотизирующих орбит, смотревших на него с таким желанием …. Но не мог. Это была ловушка, в которую блондин попался снова. Юноша чувствовал, как при звуках собственного голоса щёки разгораются всё сильней, и поэтому отчаянно хотел спрятать лицо. Черт бы побрал этого гомункула!       Несколько уверенных движений и всё тело алхимика напряглось. Он пытался держаться, судорожно цепляясь за простыни, изо всех сил стискивая зубы. Но эти умелые руки были слишком хороши, чтобы юноша мог совладать с собой. Ласка дарила столько ощущений. Таких непривычных и совершенно не похожих на те, что давала его собственная рука. С Энви всё было в тысячу раз лучше. Каждый раз, когда рука гомункула замирала на головке, большой палец проталкивался в щелочку уретры, вырывая протяжный стон с губ Эда. Энви мягко сжимал его яички, посылая взрывную волну удовольствия по всему телу алхимика и вызывая сладкую боль. Голос юноши становился рваным, а мысли бессвязными. Наконец Эд был настолько переполнен этими неистовыми ощущениями, проходящими сквозь всё его тело, что больше не мог держать глаза открытыми. Закрыв их на пару секунд, он снова посмотрел перед собой. Энви склонился над ним и провел языком от живота к груди. Гомункул усмехнулся и прошептал так тихо и низко, что Эд едва услышал:       — Кончи для меня.       Лицо алхимика вспыхнуло, и с последним движением гомункула он с криком кончил, слепо цепляясь за Энви. Всё его содрогающееся тело пронзило удовольствие. Несколько секунд он пребывал в этой эйфории. Юноша дрожал и тяжело дышал, когда наконец посмотрел на Энви, который сидел с этой вечной ухмылкой на лице. Затем алхимик посмотрел ниже, замечая свою сперму. Эдвард вспыхнул и обнаружил у себя определённые трудности с речью, совершенно не понимая, что теперь говорить и делать.       — Успокойся, креветка, — потребовал Энви и вытер белёсую жидкость своей рукой. Затем гомункул поднял испачканную руку вверх и оскалился:       — Время для второго раунда.       Алхимик, загнанно дыша, пытался понять, что имел в виду Энви, при этом чисто на автомате бормоча, что он не креветка. Гомункул бросил взгляд вниз, а затем уставился на блондина из-под чёрных ресниц. Чистой рукой он немного приподнял здоровое бедро алхимика, опуская влажную, испачканную руку вниз. И тут Эд стал догадываться, что собирается сделать гомункул. Его лицо покраснело.       — Ч-что ты делаешь? Э-эй!       Подозрения алхимика подтвердились, когда он почувствовал тёплый и скользкий палец, растирающий его собственную сперму по входу. Эд сглотнул и крепко сжал плечи Энви. Какая-то часть алхимика была напугана и кричала о том, что нужно срочно бежать, тем более сейчас, когда его разум уже не был затуманен, но… Другая его часть — победившая часть — с нетерпением ждала того, что произойдёт дальше. Это было то, о чём он так давно мечтал. Палец коснулся ануса, заставляя Эда содрогнуться, и протолкнулся внутрь, вырывая из алхимика тяжелый вздох. Блондин чувствовал, насколько сильно был возбужден Энви. И хоть алхимик практически ненавидел этого ублюдка, всё же он не мог просто так взять и уйти. Да и вряд ли Энви бы ему позволил. И это было последней причиной. Всё, что мог в данный момент сделать алхимик — это уступить и получать удовольствие. Так или иначе, он всё равно попадет в ад.       Движение внутри него вернуло Эда к настоящему. Было странно ощущать палец Энви. Он был хорошо смазан, так что проблем со скольжением не возникало. Но тем не менее он чувствовался чужеродным. Жалил и растягивал. И хотя боли не было, нормальным это ощущение точно нельзя было назвать. Эд медленно выдохнул, пытаясь расслабиться и сконцентрироваться на том, что чувствовал. Палец шевелился внутри него! Энви… трахал его пальцем. Юноша покраснел.       Вскоре присоединился второй палец, и Эд ощутил явное жжение. Сильной боли не было, но ощущения были до невозможности странными. Алхимику потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Пальцы внутри разводились на манер ножниц, таким образом разрабатывая его. Юноша тихо простонал от необычного ощущения. Когда он поднял глаза, то увидел, как Энви с тем же ненормальным выражением, свойственным гомункулу, наблюдает за ним. Алхимик снова почувствовал странную открытость и смущение. Почему Энви смотрит на него так самодовольно?       Как только подключился третий палец, Энви взял член алхимика и стал его ласкать. Алхимик громко простонал, отбрасывая голову назад и закусывая губу. Но не из-за боли. Просто его член был сверхчувствительным после оргазма, и прикосновения к нему сводили алхимика с ума.       — Аах! Не… не трогай! — Эд задохнулся, снова простонав.       — Расслабься, чиби, — промурлыкал Энви, поглаживая его член нарочито медленно и одновременно двигая тремя пальцами внутри алхимика. Эд закусил губу, понимая, что даже если он и соберет все силы на то, чтобы высказать этому придурку всё, что он думает по поводу такого обращения, то единственным, что выйдет из него будет стон.        После незатейливых движений, алхимик начал возбуждаться снова, и боль от раздвигающихся в анусе пальцев постепенно прошла, оставляя только это странное ощущение. Пальцы стали входить и выходить из алхимика, трахая его. Каждый раз, когда пальцы Энви проникали в него, рука гомункула сжималась на члене юноши, что становилось причиной тяжелого срывающегося дыхания и стонов блондина.       Но как только Энви слегка сместился, он наконец нашел то, что искал. Пальцы Энви попали прямо по простате. И вскрик удовольствия в виде имени гомункула сорвался с губ алхимика.       — А-а-аааееЭэнвии — Эд откинул голову назад в мягкий матрас, закатывая глаза и цепляясь за всё, что мог.       Энви не дал ему времени на передышку, безжалостно ударяя пальцами по простате снова и снова, до тех пор пока Эд не мог делать ничего, кроме как выстанывать всякую чушь.       Когда Энви не мог более смотреть на это лицо, потерянное в экстазе, слушать вскрики и бормотание, он быстро вытащил пальцы, одновременно освобождая член алхимика, и придвинулся ближе к блондину. Эд захныкал и застонал от потери, пытаясь понять, как сфокусировать свои глаза снова, чтобы увидеть, что происходит. Единственное предупреждение, что получил Эд, была рука, держащая его за задницу, разводящая половинки, и хриплый голос Энви:       — Подготовься, Эдо.       Затем пульсирующий член гомункула надавил на сжимающееся отверстие и вошёл внутрь. Эд резко вздохнул, прежде чем Энви толкнулся в него. Раздался протяжный стон.       Юношу только что грубо трахали пальцами, но сейчас алхимику всё равно было очень больно. Благо Энви не думал только о себе и не начал вколачиваться в блондина как дикое животное. Тем не менее он непреклонно входил в него, ни секунды не давая алхимику на то, чтобы восстановить дыхание и привыкнуть к странному и болезненному ощущению его первого раза. Всё это вылилось в один долгий стон, что не остановило гомункула, пока он полностью не вошел в блондина, только после этого замерев. Эд был благодарен ему за это. Алхимик дрожал и пытался не зажиматься так сильно, как твердили ему инстинкты. Каждый раз когда Энви немного сдвигался, юноша чувствовал, как его мышцы сжимаются вокруг члена гомункула. И каждый раз оба тяжело вздыхали. Эд — от боли, Энви — от удовольствия.       — Ты… в порядке, фасолина? — выдохнул темноволосый, пытаясь сдерживать себя. Чёрт, мальчишка был таким узким.       — А… Подожди… немного, — ответил Эд в перерывах между вздохами. Энви был на удивление терпелив.       Когда алхимик немного расслабился, сильная боль стала проходить. Ощущение члена в его заднице было самым странным ощущением, которое только испытывал алхимик в своей жизни. Часть кого-то другого была в самом интимном месте юноши. Энви был внутри него.       Прошло какое-то время, и осталось только чувство заполненности. Боль отступила, и юноша пришел в себя настолько, что смог снова вспомнить, как говорить.       Эд медленно выдохнул и посмотрел на гомункула. Секунду он изучал его лицо, подмечая, как сильно тот зажмурился от напряжения. Брови темноволосого были изогнуты в запредельной концентрации. Рот слегка приоткрыт, позволяя дышать свободно. Глядя на него, Эд покраснел, думая о том, что это лицо того, чей член сейчас у него в заднице. От этого юноша чувствовал себя таким грязным, но… Тем не менее это возбуждало.       Собравшись с мужеством и сделав пару глубоких вдохов, алхимик окликнул Энви, вытягивая его из этого сконцентрированного состояния:       — Энви, можешь продолжать.       Мгновенно глаза гомункула открылись. Он посмотрел на алхимика, и его бедра начали двигаться.       — Ааа! —простонал Эд. Движения приносили необычные, не вполне приятные ощущения. Он чувствовал, как член Энви медленно выходит, чтобы толкнуться в него снова. Он не скользил так хорошо, как пальцы, хотя растяжка однозначно помогла. Юноша чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг члена, как он двигается внутри. При каждом движении Энви блондин тихо постанывал. Это было почти приятно. По крайней мере член алхимика был всё ещё возбуждён.       Затем Энви потянулся вниз, чтобы засосать кожу Эда на шее, при этом меняя позу так, что угол вхождения члена изменился, и попал точно по простате.       Эд почти закричал. Неожиданно все ощущения, которые он испытывал, когда Энви трахал его пальцами, взорвались внутри него снова. Только теперь во сто крат сильнее. Он сходил с ума от чувства заполненности и ощущения чего-то толстого и горячего внутри себя, а мысль о том, что это было, окончательно доводила до безумия. Крики Эда становились всё громче и громче с каждым толчком.       — А! А! Блять! ЭнВИ! — алхимик обнял гомункула и спрятал лицо у него на шее, пытаясь быть тише. Он стонал и задыхался, выгибая спину и всем телом прижимаясь к Энви каждый раз, когда гомункул в него толкался. Член блондина находился между ними и терся о живот Энви. Это постоянное трение не облегчало ситуацию.       — Энви! Бы-быстрее! Сильнее!       Блондин встречал каждый толчок Энви, его ноги обвились вокруг бедер гомункула. Пятки вжимались каждый раз, когда их тела встречались. Каждый раз, когда Энви толкался в алхимика, казалось, он входил глубже. Каждый раз когда он выходил, казалось, Эд становился ещё уже.       Гомункул не мог остановить стоны и порыкивания, вырывающиеся из него. Эд был таким узким. Возня с его неопытностью определенно того стоила. Казалось, тело креветки идеально подходило его собственному. А ещё темноволосый был прав, когда ставил на то, что мальчишка очень громкий. Половина соседей уже наверняка проснулась. Хотя Энви это волновало в последнюю очередь. По крайней мере до тех пор пока алхимик принадлежал ему. Гомункул по натуре не был жадным, но сейчас он никому не мог позволить отнять у него мальчишку.       С каждым толчком они доходили до грани. Энви сдерживал себя, чувствуя приближение оргазма. Его толчки стали беспорядочными и неглубокими, но достаточными, чтобы каждый раз точно попадать по этой сладкой точке снова и снова. Гомункул не хотел кончить раньше алхимика, поэтому схватил член Эда и стал ему яростно надрачивать.       Блондин издал особенно громкий стон и впился ногтями левой руки и стальными пальцами правой в спину гомункула. Энви простонал от легкой боли и толкнулся снова, задвигав рукой сильнее. Вскоре Эд снова дошел до абсолютно бессознательного состояния, когда мог только стонать.       Неожиданно юноша напрягся. Гомункул ещё сильнее толкнулся и сжал его член, понимая, что блондин готов кончить. Открыв глаза, Энви увидел, как это красивое лицо исказилось в отчаянном удовольствии, и решил кое-что сделать. Темноволосому внезапно захотелось оставить метку на теле его мальчика. Его Эдо. Потянувшись, Энви до крови прикусил кожу алхимика между шеей и плечом. Хриплый и отчаянный крик вырвался из Эда, и гомункул ещё сильнее вцепился в него.Стройное и мускулистое тело юноши выгнулось, и он сжался ещё сильнее.       Энви простонал и позволил собственному оргазму прийти вслед за оргазмом алхимика. Он сделал ещё несколько толчков, пока ничего не осталось, одновременно выжимая расслабленный член алхимика.       Спустя несколько томительных мгновений они оба рухнули на кровать, тяжело дыша. Энви аккуратно вышел и осторожно лег рядом с алхимиком, чтобы ненароком не раздавить Эда под своим весом. Это было бы последним, чего он сейчас хотел. Объяснить, почему они вдруг потеряли ценную жертву, было бы не просто.       После того как они отдышались, молчание медленно перешло от приятного к неловкому. Энви понятия не имел, что теперь сказать, так же как и Эд. Гомункул слишком устал, чтобы вести себя в своей излюбленной манере. В следующий раз. Алхимик же медленно спускался с небес на землю, осознавая, что только что произошло. Что, черт возьми, теперь можно было сказать? Спасибо за секс, было круто?       Эд простонал и почувствовал, как вновь возвращается унизительный румянец. Он поднял руки и потёр лицо. Затем опустил левую руку вниз, чтобы потрогать шею, которая почему-то его беспокоила. Когда он почувствовал что-то теплое и влажное, алхимик нахмурился и посмотрел на руку, чтобы понять, что это такое. Это была кровь. Он истекал кровью.       Подождите, что?!       — Энви, ты, ублюдок! Что ты со мной сделал?! — Эд схватился за шею, чтобы прижать рану, и повернулся к гомункулу, сердито глядя на него.       Энви только невинно пожал плечами, толика улыбки проскользнула на губах и в его голосе.       — Ничего не мог с собой поделать! — объяснил он. — Ты был таким сексуальным, Эдо! Я должен был оставить свою метку, чтобы показать, кому ты принадлежишь!       Эд уставился на него. Лицо полыхало.       Что?!       — Принадлежу?! Какого черта ты думаешь, что я принадлежу тебе, ты, засранец?!       — Пфф, — Энви фыркнул и пожал плечами. — Я уже забрал твою девственность. Не вижу причины, почему я не могу забрать всего тебя.       Энви приподнялся и навис над Эдом. Его жёсткие и теперь совершено запутанные волосы упали рядом с алхимиком. Он усмехнулся, в то время как Эд нервно на него смотрел. Ничего не говоря, гомункул склонился и поцеловал алхимика. Это был далекий от нежности поцелуй. Энви хватило бы одного доступа ко рту коротышки, но Эд был взбешен и объявил гомункулу войну. Наконец они прервались. Энви облизнул кровь с быстро заживающей губы. Широкая ухмылка расплылась на его лице.       — С тобой было хорошо, креветка. На вкус ты тоже ничего. Надо тебе чаще позволять на меня падать.       Эд зло посмотрел и схватил подушку, замахнувшись, в то время как гомункул отпрянул, собираясь встать.       — Да пошёл ты, пальма! Я не маленькая, крошечная, миниатюрная креветка! И… И это больше не повторится!       Энви усмехнулся и увернулся от летящей подушки. Гомункул грациозно встал с кровати, несмотря на противный скрип последней. Он огляделся и собрал свою одежду, беспорядочно разбросанную по комнате. Заметив, что она испачкана, Энви, цыкнув, взял её одной рукой, уставившись на алхимика с любопытством. Блондин, наблюдавший за ним, стал пунцовым от стыда, совсем не обращая внимания на подозрительный вид что-то замышляющего гомункула.       Не разрывая зрительный контакт, Энви поднёс руку ко рту и языком облизал палец за пальцем, посасывая каждый по отдельности, чтобы не осталось ни капельки спермы. Эд молчал в ужасе от увиденного. Но хуже всего было то, что он почувствовал, как от этого зрелища начинает возбуждаться снова.       Быстро отвернувшись, юноша попытался встать, чтобы тоже одеться. Но как только он сдвинулся, острая боль прострелила спину, и блондин упал обратно. Все его тело напряглось, и алхимик только коротко выдохнул:       — Оу.       Энви, уже полностью одетый, посмотрел на алхимика и рассмеялся.       — О, разве я тебе не говорил? Будет больно как девчонке после первого раза, — прозвучало совершенно равнодушно. — Через пару дней ты будешь в порядке.       — Эй! Ты, долбанный придурок! Энви, клянусь, когда я смогу нормально ходить, я найду тебя и убью!       Гомункул в ответ только рассмеялся, собрал одежду алхимика, и, подойдя к кровати, кинул её блондину.       — Ха, буду ждать с нетерпением! Вот твои тряпки, креветка.       Эд взвыл от очередной реплики по поводу его роста.       — А пока я уверен, что ты не натворишь глупостей. Особенно сейчас. В таком состоянии. — Энви с намеком поднял бровь.       — Так что, пожалуй, возьму отпуск. Позаботься о своей милой попке, Эдо. О, и тебе пора вставать. Скоро будет светать. Как думаешь, может, стоит здесь прибраться?       Гомункул широко улыбнулся и, быстро махнув на прощание, вышел из спальни.       — До следующего раза, Эдо.       Алхимик выругался и в очередной раз проклял свою «удачливость». Светало, и луна опускалась всё ниже. Юноша на минутку прислушался к своим ощущениям и простонал. Как в таком состоянии ему встать, одеться, убраться, вернуться к Алу— и всё это до того, как брат начнет его искать. Блондин закрыл лицо руками. Он был таким затраханным. В буквальном смысле слова.