This

      Прошло две с половиной недели с того инцидента в испытательной лаборатории. С тех пор воспоминания о том сне и событиях того дня мучили алхимика постоянно. Было очень сложно скрывать всё от собственного брата. Он догадывался, что Ал чувствовал, что с ним что-то не так. Но всё же, большую часть времени, Эд был в состоянии перебороть себя и запрятать эти мысли в глубины своего разума.       Но по ночам они приходили снова. И юноша, просыпаясь утром, вспоминал длинные чёрные волосы, тонкие бледные пальцы, выставленные конечности и красные символы…       Самое главное, что Ал больше не подозревал его. Эд хорошо скрывал свою тайную фантазию. Он не хотел снова сталкиваться с Энви, поэтому они с Алом какое-то время не влезали в неприятности. Но спустя несколько часов после их поездки случилось что-то такое, в чём они просто обязаны были разобраться. Он должен был рискнуть.       На следующий день они выдвинулись в путь, собираясь прибыть в город к полудню, во всём разобраться и к вечеру уже быть дома. Если дело будет сложным, им придётся остаться там до утра. Но вообще они не планировали затягивать поездку.       Как и рассчитывали, братья прибыли в город в полдень, проехав на поезде около тридцати минут и пройдя час пешком. Единственное, что шло не по плану, — так это то, что в этот день проходил крупный городской фестиваль, из-за чего было сложно найти нужную информацию и как следует обследовать местность по крайней мере до следующего дня. Так что братья решили подождать и, не теряя времени даром, разделиться для сбора сведений о том, что же здесь произошло.       Оказалось, в этом городе жил доктор, участвовавший в Ишварской войне: он умер несколько лет назад. Эд с Алом случайно про него узнали. Уже потом выяснилось, что доктор пытался всяческими способами создать философский камень и исследовал человеческую трансмутацию для победы в войне, при этом добившись весьма неплохих результатов. Братья понимали, что пока не могут вернуть свои тела, да и нынешняя форма давала им больше преимуществ, но они верили, что однажды у них всё получится, и не собирались останавливаться в исследованиях просто потому, что сейчас это было невозможным. Они не собирались становиться «ценными жертвами». Они собирались жить, уничтожить гомункулов и вернуть свои тела. По крайней мере, таков был их план.       Эд сомневался в том, что ему будет легко встретиться с Энви снова. Так же как не был уверен в том, каково ему будет, когда они должны будут убить гомункула. Он не хотел даже думать об этом. Миллион раз с того дня он мысленно взвывал и задавался вопросом, почему его разум решил выбрать именно этого гомункула, для того чтобы на нём помешаться.       Фестиваль заканчивался ближе к полуночи. Эд с Алом нашли небольшую гостиницу с маленькими одноместными номерами. Братьям пришлось провести ночь порознь. Эду было неловко, потому что он знал, что Ал не мог спать и просто сидел там в одиночестве. Но старший ничего не мог с этим поделать. Комната была действительно очень маленькая, чтобы они расположились в ней вдвоём.       После всего того, что они сделали и выяснили за день, братья разошлись по номерам, собираясь продолжить расследование завтра. Они надеялись, что на следующий день смогут узнать что-то полезное. Оба ненавидели саму только мысль о том, что снова вернутся с пустыми руками.       Прошёл час, а Эд всё никак не мог уснуть, крутясь и ворочаясь всеми возможными способами в попытках найти удобную позу для сна. Он даже пытался спать, свесив голову с кровати! Ничего не помогало. Поэтому после бесчисленных провальных попыток, он встал и оделся. Если он не может уснуть, что толку пытаться? Одевшись, Эд какое-то время просто сидел на кровати. Что же ему делать? Прогуляться на свежем воздухе? Или… Может, стоит пройтись до дома того доктора?.. Так сказать, получить ощущение места?       Со вздохом решив, что он так и сделает, Эд тихо подошёл к окну, открыл его и выпрыгнул на улицу. Алхимик не хотел никого беспокоить, а это был самый лёгкий вариант выбраться из гостиницы, никого не потревожив. Засунув руки глубоко в карманы брюк, Эд бродил по городу, пытаясь найти здание, которое, как говорили, должно было быть где-то на окраине города. Юноша знал всего лишь примерное расположение, не более того. Всего лишь маленький белый дом с красными ставнями, старое дерево, растущее перед ним, и табличка, на которой написано «Докт р Ш»: остальные буквы выгорели на солнце.       Практически все жители города уже были дома в своих постелях. Улицы опустели. Лишь изредка попадались случайные прохожие, и только некоторые фонари всё ещё горели. Казалось, это город-призрак. При мысли об этом, алхимик слабо задрожал. Уже почти в каждом доме погас свет. Внезапно для себя юноша почувствовал холод и какое-то странное всепоглощающее чувство одиночества. Он задавался вопросом, было ли это то, что его брат чувствовал каждую ночь.       Алхимик печально вздохнул и, пока шёл, попытался представить каково это — жить как все эти счастливые семьи и парочки. Когда тебя всегда кто-то ждёт дома.       Счастливая пара…       Образ Энви неожиданно всплыл в голове алхимика, и юноша чуть не споткнулся на ровном месте. Он почувствовал, как лицо горит от этих мыслей. Как только он мог подумать об этом? Они были бы самой странной и несовместимой парой, которую только можно себе представить. И вообще это невозможно! Ни у одного из них не было дома, в который можно было бы прийти, равно как и оба не могли быть счастливы, как эти люди.       И вообще. Мысль о сексе с гомункулом была и так довольно плохой. Совершенно ни к чему ещё больше предаваться мечтам. Да и не то чтобы Энви тоже хотел блондина… В любом смысле этого слова. Так что Эду не стоит даже думать об этом. Он был государственным алхимиком, а Энви — гомункулом. Они были абсолютными противоположностями.       Но…       Почему тогда мысль о том, что Энви никогда не захотел бы его в плане секса или чего-то другого настолько беспокоила юношу? Всё это только ещё больше выводило алхимика из себя. Чувство стыда и вины из-за этих сводящих с ума мыслей было совершенно непреодолимым. Как только он мог думать об этом? Почему это вообще беспокоило его?       Эд снова ощущал собственное отвращение к себе. Точно как в тот день, две с половиной недели назад, когда он позволил себе согрешить. Этой ночью он чувствовал всё усиливающееся отвращение от того, что сделал. Всё происходящее казалось ему таким ужасным. Эд проклинал себя бессчетное число раз: с тех пор как попытался воскресить свою мать, с тех пор как Ал стал ходячими доспехами. Но с тех времён он больше не испытывал такого чувства омерзения. До недавнего времени. Алхимик не чувствовал себя настолько плохо ни когда он не смог спасти Нину, ни когда сдался Шраму и перестал бороться за свою жизнь. Эд начинал сомневаться в себе и своих намерениях. Как простой сон мог настолько выйти из-под контроля?       Эд с яростью огляделся и топнул ногой, продолжая свой путь. Конечно, это было ребячеством, однако единственным способом дать выход своему гневу и не перебудить всю округу.       Размышляя над этой ситуацией — что всё это могло значить и как такое могло произойти — Эд наконец нашёл дом. Белый, красная отделка, старое дерево рядом и большая табличка с недостающими буквами, на которой можно прочитать «Докт р Ш».       Дом выглядел непримечательным: убого и запущено, так как, очевидно, здесь давно никто не жил. В нём не было ничего особенного. Эд решил отбросить все свои проблемы и сосредоточить своё внимание на текущих событиях. Он не сможет осмотреть дом, не перебудив соседей, если не сконцентрируется на «здесь и сейчас». В этот момент в его голове не было места для Энви или каких-либо других бесполезных мыслей. Вообще, если подумать, у него никогда не было времени для подобных мыслей о гомункуле. Так что им не следует даже появляться!       И алхимик пошёл, думая о нём снова!       Эд мысленно ударил себя по лбу и продолжил идти, осторожно и тихо подходя к дому. Он хотел быстро осмотреть здание, чтобы понять, есть ли в нём что-то необычное. Он не собирался всё тщательно обыскивать — просто немного разведать обстановку и убедиться в том, что утром не будет никаких неожиданных сюрпризов. Ал бы ведь понял, если бы он сказал, что не мог уснуть и решил немного осмотреться?       Проверив всё около дома и ничего подозрительного не заметив, Эд попытался открыть переднюю дверь, но она оказалась заперта. Алхимик не знал, как будет объяснять мэру города, почему дверь сломана, когда на следующий день он придёт, чтобы специально открыть её для них. Поэтому Эд стал искать открытые окна. Если повезёт, он сможет до завтра тайком узнать, что внутри дома, если же нет… Тогда Эд может поиграть в хорошего мальчика и подождать, верно? Это ведь не значит, что они ничего не найдут. Просто либо ему повезёт сейчас, либо придется подождать ещё пару часов.       Оказалось, удача была на стороне Эда: одно из боковых окон было открыто. Увидев это, алхимик быстро и главное тихо подпрыгнул и ухватился за карниз. Конечно же, предварительно он убедил себя в том, что это карниз слишком высоко находится, а не он такой низкий. Дурацкий карниз, всё из-за него. Алхимик ловко запрыгнул в дом.       В комнате было много окон. Ночь была ясной, близилось полнолуние, так что блондин хорошо видел и без искусственного освещения. Кажется, он попал в столовую. Здесь не было ничего, кроме стола, стульев и пары кресел. Алхимик быстро пошёл дальше. Пришло время выяснить, есть ли в доме что-то достойное их внимания.

***

      Энви не планировал оказаться здесь. Не следовало вызываться на это задание. В самом деле, зачем он это сделал? Без того было ясно, что Отец собирался поручить Рассу разборки с этим щенком. Так зачем же гомункул вышел вперёд и сказал, что займётся им сам? Энви вздохнул и запустил руку в свои непослушные волосы. Во всём доме была только одна спальная комната, и гомункул решил, что удобнее будет просто завалиться на кровать и подождать, пока появится Стальной алхимик со своим братом. А они, скорей всего, будут тут как минимум часов через шесть.       Было где-то около часа ночи. Наконец город прекратил свои дурацкие празднования и постепенно засыпал.От радостных возгласов и весёлого гула жителей города, Энви всерьез начинали преследовать мысли о массовых убийствах: гомункул предпочитал испуганные крики людей и безудержные рыдания. Что-то в человеческом счастье приводило его в ярость. Как могли эти слабые и глупые создания радоваться, когда вокруг них всё шло наперекосяк? Это так разочаровывало. А ещё эти слабые создания всегда находят в себе силы подняться, когда падают, и никогда не учатся на своих ошибках. Это ужасно раздражало гомункула в людях и совершено выводило его из себя. Поэтому он был благодарен за покой и тишину, которую, наконец-то, получил.       Энви собирался немного вздремнуть и подготовиться к встрече с этим выскочкой на следующий день, но мысли гомункула неожиданно вышли из-под контроля, и все пошло не так. Темноволосый никак не мог выкинуть этого придурка из головы и наконец уснуть!       То, что произошло в прошлый раз, было… Как минимум неожиданно. Кто бы мог подумать, что маленький Эдо возбудится?! Энви был уверен в этом на сто процентов…. Но что действительно его волновало, что не давало ему покоя — так это мысль о том, что, возможно, Эд пришёл в такое состояние из-за него. Что если всё было так? Что бы это тогда значило? Они враги —  и Энви точно знает, что не собирается переходить на другую сторону, впрочем, как и этот коротышка, но… Что теперь? Всё это приводило гомункула в замешательство! Если стальная креветка возбудилась из-за него, значит алхимик находил его привлекательным? И если это так, то что это меняет? Он всегда ему нравился?       У Энви не было ответов. Он не часто оказывался рядом с этим сопляком, только пару раз. И никогда не замечал какого-либо возбуждения или странного поведения с его стороны. Правда и в прошлый раз он не заметил ничего странного, пока не почувствовал это.       Энви хищно осклабился. Щенок, должно быть, возбудился из-за него. От чего ещё это могло быть? Там был только он. И Энви всё-таки должен признать —  он был чертовски горячим. Поскольку они были врагами и находились по разные стороны баррикад, Энви как-то не задумывался о таких вещах. Конечно, он не предаст Отца и других гомункулов. Но и не побоится немного поиграть со своим врагом, особенно если это в личных интересах и не помешает их планам.       Последние несколько недель Энви никак не мог выкинуть алхимика из головы, и чем больше он думал об этом, тем больше убеждался в том, что такая реакция Эда была на него. Хоть гомункул и не рассматривал никогда этого человека как-то иначе, кроме как врага, сейчас он был близок к тому, чтобы начать задаваться вопросами о том, какой креветка в постели.       Наверняка он довольно громкий. Возможно, даже крикливый… Энви почувствовал прошедшуюся по телу дрожь: ему определённо понравилась эта мысль.       Гомункулу было что вспомнить. Несколько недель назад Энви видел мальчишку в Главном штабе. Голым. Конечно, Эд быстро прикрылся… Но гомункул успел всё разглядеть. Эта фасолина может и мелкая, но, если подумать, его член был довольно неплох. Интересно, насколько он увеличится в состоянии эрекции? И как алхимик при этом будет выглядеть? С лицом, искажённым удовольствием…       Как только поток этих мыслей хлынул в его голову, Энви начал прокручивать их снова и снова, представляя все, что только можно. Откажется ли Эд от своего благоразумия? Сможет ли Энви заставить его умолять? Может, он даже когда-нибудь сможет трахнуть алхимика так, что мальчишка будет просить о большем. Эти мысли дрожью пронеслись по позвоночнику и привели его в полувозбужденное состояние. Если мелкий появится здесь, гомункул должен выяснить: было ли всё это из-за него, или просто из-за какой-то спонтанной подростковой ерунды. Потому что, если из-за него…. Энви точно воспользуется этим преимуществом. И не в битве. Если только вы не называете то, что он собирался сделать, битвой.       Энви рассмеялся над своим коварством и хищными планами, во всей красе разворачивающимися в голове гомункула. Да. Он точно получит Эда …       Неожиданно резкий скрип раздался в соседней комнате. Шум был не очень громкий —  явно не шаги —  но гомункул четко его услышал с открытой дверью. Он не подумал закрыть её, так как не думал, что кто-то может прийти сюда в такой час       Кто это, чёрт возьми?!       Энви тихо выругался и стал аккуратно слезать с кровати. Она проскрипела под его весом, и он тотчас замер, задержавшись в неудобной позе с одной ногой на полу. Шаги за дверью прекратились. Ничего не было слышно — лишь оцепенелая тишина. Энви задержал дыхание и уже был готов трансформироваться в мышь или во что-то маленькое и незаметное, чтобы сбежать. Конечно, он легко мог разобраться с тем, кто находился снаружи, но Энви не хотелось сейчас заниматься грязной работой. Единственное, что он хотел и что тоже можно было назвать грязным, включало в себя определённого человека и эту кровать. Ну, или любую другую кровать, не обязательно эту. В данный момент гомункул был скорее расположен к сексу, нежели к сражениям.       Тишина, казалось, царила вечность. Пока кто-то, кто был с другой стороны двери, не сделал два быстрых шага и остановился. Энви прищурился, чтобы хоть что-нибудь увидеть сквозь приоткрытую дверь. Кто бы это ни был, он явно стоял у двери, потому как гомункул ничего толком не мог увидеть за пределами этой плохо освещённой комнаты.       Очевидно, что тот, кто был за дверью, знал, что он там, поэтому скрываться больше не было смысла.       — Эй, я знаю, что ты там, — сказал гомункул, снова забираясь на кровать, — Можешь не прятаться.       — Энви, — прозвучал до боли знакомый голос. Гомункул сразу узнал его и расплылся в широкой улыбке, как только этот человек зашёл в комнату.       — Привет, Эдо, — ответил Энви. Ухмылка стала ещё шире.       — Что ты здесь делаешь? — голос Эда звучал неуверенно и настороженно: алхимик был в состоянии полной боевой готовности. Блондин не знал, почему Энви был здесь, так что надо было быть готовым ко всему.       Это было настоящим сюрпризом для алхимика. Юноша думал, что, возможно, увидит некое разгуливающее на свободе существо, или наткнется на какие-нибудь ловушки — в общем он ожидал чего-то обычного в собственном понимании, но точно не поджидающего гомункула, особенно этого. Эд уже чувствовал, как начинает краснеть, а его тело —  соответствующе реагировать на непрошеные мысли, проникающие в голову юноши. Прошло две с половиной недели, а он до сих пор не в состоянии себя контролировать!       — Конечно же, жду тебя, — Энви подтянул одну ногу к себе и, положив на неё руку, не отрывал пристального, изучающего взгляда от алхимика. — С чего мне ещё быть в подобной дыре?       Эд почувствовал, как кровь прилила к лицу и быстро нырнула к члену. Ждёт его? Почему это звучит так двусмысленно?! Чтобы скрыть свою взволнованность, он хмуро посмотрел на гомункула и отошёл в сторону, пытаясь каким-то образом незаметно привести себя в порядок. Всё и так было довольно унизительным для алхимика. Не хватало ещё, чтобы Энви снова, как в прошлый раз, заметил его возбуждение.       Это было ужасно. Эд боялся, что Энви может увидеть. Он не хотел этого, но всё же … Интересно, что подумал гомункул? Эд ничего не мог с собой поделать и переживал, что Энви всё рассказал своей «семье», или что алхимик был ему так же противен, как юноша был противен самому себе. Это смешно! Почему он должен беспокоиться о том, что подумал Энви? О том, что, возможно, гомункул считал его отвратительным. Не то чтобы Эд сам был лучшего мнения о гомункуле. Он видел его истинную форму! Вот это было действительно отвратительно! Однако когда он думал об Энви, он даже не вспоминал об этом. И насколько мерзкими были для него собственные мысли — настолько же привлекательными их находило его тело.       Потребовалась вся выдержка алхимика, чтобы не схватить себя за голову и не ударить ею о ближайшую стену. О чем он, чёрт возьми, только что подумал? О том что Энви… привлекательный?! Не следует думать о таком, находясь прямо перед гомункулом!       Пытаясь привести мысли в порядок и сконцентрироваться на разговоре, он спросил:       — Зачем?       Алхимик мысленно кого-то поблагодарил, вероятно, бога, что в комнате было достаточно темно, и этот румянец со странно выпирающим бугорком на брюках не так заметен.       Энви пристально посмотрел на блондина, прежде чем ответить. Что-то в том, как напряжен был мальчишка, в его резком, натянутом голосе казалось гомункулу странным. Лёгкая усмешка темноволосого превратилась в самодовольную ухмылку.       — Чтобы приглядывать за тобой, — вздохнув, сказал Энви, и поднял руку, пропуская пальцы сквозь волосы, продолжая с любопытством рассматривать Эда. — Я здесь просто чтобы убедиться, что ты не делаешь глупости. Ты же не хочешь, чтобы твоя подружка пострадала?       — Оставь Уинри в покое! Мы просто пытаемся вернуть наши тела! В прошлый раз я, кажется, выяснил, что это не мешает вашим дурацким планам! — Эд криво усмехнулся. Возможно, алхимик… слегка возбужден, но это не значит, что он не может разозлиться. Как смеет Энви снова угрожать Уинри?! Алхимик это ненавидел. Особенно то, что ничего не мог c этим поделать! Но тем не менее хоть он и был в ярости, голос гомункула не переставал возбуждать юношу. Энви пришёл сюда, чтобы приглядывать за ним, — так он сказал. Чтобы наблюдать за ним…       Эти слова… только услышав их, стали причиной нежелательного поднятия определенной части тела блондина. Эд почувствовал, что лицо горит ещё сильнее. Боже, что, черт возьми, с ним было не так?       — Откуда, по-твоему, я должен это знать? Я не могу читать мысли. Я здесь только для того, чтобы в этом убедиться, — Энви раздражённо выдохнул и продолжил. — Ты даже не должен был знать, что я здесь! — гомункул не ожидал, что Эд появится здесь посреди ночи. Изначально планировалось, что братья придут сюда днём, и Энви просто понаблюдает со стороны. Но сейчас Эд был здесь, и, хотя это было явной удачей для воплощения других планов гомункула, всё же такое появление алхимика было неожиданным. Да и потом гомункул не мог ничего сделать, пока рядом был брат стальной креветки.       Стоп.       Кстати, а где он? Энви подался вперёд и поднял голову, пытаясь разглядеть около Эда ходячие доспехи.       — Хм?.. Здесь только мы, или кое-кто потерялся?       Эд удивлённо моргнул и оглянулся. Никого. Он имеет ввиду брата?.. Блондин повернулся к Энви:       — Ал? Он… В гостинице.       Энви задумался, его глаза слегка расширились. Другой алхимик был в гостинице? То есть, Эд сейчас один? Широкая ухмылка вернулась и расколола его лицо пополам. Разве это не удача? Сейчас у гомункула был шанс воплотить в жизнь определённые планы, включающие в себя стоны и мольбы этого коротышки. Мм, для него это было бы самым прекрасным звуком. Конечно, гомункул больше любил крики боли и ужаса, но пытать наслаждением было тоже весьма неплохо. А может быть даже лучше. И, кажется, сегодня всё к этому идёт.       — Тайком сбегаешь по ночам из дома? — Энви драматично вздохнул, ухмылка застыла на его лице. — Я, конечно, знал, что ты та ещё проблема, но не думал, что ты такой шалунишка, — он наклонил голову и внимательно посмотрел на Эда с каким-то двусмысленным взглядом, затем откинулся назад, убрав руку с ноги, опираясь на неё.       — Я не сбегал тайком! Я просто не мог уснуть! — Эд смутился. Почему Энви говорил таким тоном? Почему гомункул так смотрел на него?! Ох, не к добру это.       — Ясно, — протянул гомункул. Его нога соскользнула с кровати, и он быстро переместился к краю, продолжая посмеиваться над алхимиком.       Ничего не говоря, Энви встал и начал медленно подходить к Эду. Пол скрипел под каждым его шагом. Звуки были намного громче, чем, казалось, должны были быть, исходя из его комплекции. Эд не мог ничего сделать, кроме как шагнуть назад, пока Энви медленно приближался к нему. Это было не похоже на алхимика. Обычно Эдвард твёрдо стоял на ногах, свирепо глядя на противника. Побуждая сделать того свой ход. Но в этой ситуации и, более того, в его состоянии, он просто не мог ничего другого. Причина его мучений подходила всё ближе, и каждая клеточка в его теле кричала «да», в то время как разум кричал «нет».       Картинки — то, что он видел во сне, и то, что он даже толком не мог представить — неконтролируемо ворвались в его разум. Когда Энви был так близко, Эд сомневался в том, что он способен контролировать себя, а тем более держать своё состояние незамеченным. Он чувствовал, что что-то не так в ухмылке гомункула, но юноша не мог толком оформить мысль, так как был отвлечён тем, насколько это было сексуально. Все мысли о, казалось бы, таком уместном отвращении быстро уносились прочь из головы алхимика с каждым шагом темноволосого парня.       Неожиданно юноша наткнулся на стену позади. Кажется, он оказался в ловушке. Блондин посмотрел по сторонам, как если бы думал, что, может быть, есть какое-нибудь место, куда он мог отойти.       Пока алхимик смотрел в сторону, в поле его зрения внезапно появилась рука, расположившаяся напротив стены —  прямо рядом с головой Эда. Что-то вроде паники захлестнуло алхимика, и он повернулся с расширившимися от испуга глазами обратно к Энви. Гомункул второй рукой опёрся о стену с другой стороны от головы блондина, тем самым лишая алхимика возможности к отступлению.       — Скажи мне, Эдо, мне очень интересно, что случилось в прошлый раз? — почти невинно спросил Энви. Тон его голоса был таким же непринуждённым и слегка любопытным, но усмешка и блеск в глазах говорили о другом.       — Ч-что?! — Эд всё услышал правильно? Энви не мог спрашивать об… Он же не говорил о…       Не может быть.       — Ну…. Я, кажется, вспоминаю, как у маленького Эдо вырос маленький стояк, — подразнил Энви, и его ухмылка стала ещё шире, ещё ехиднее. — Я не прав?       — Э?! Я, чёрт побери, не маленький! Так же как и мой стояк! К твоему сведению, я склонен думать, что мой ч… — Эд оборвал себя, осознав, что начал говорить. Его руки взмыли вверх и закрыли рот, как бы в попытке сдержать себя и не выболтать интимные подробности. Энви только поднял бровь от действий алхимика. — Э-это… В прошлый раз просто… Нет! Я… У меня был… Дурной сон, и я не мог выкинуть его из головы, ясно? Ты просто подвернулся в неподходящее время!       Гомункул высоко и саркастично рассмеялся, закатывая глаза. — О, да ладно, Эдо! Дурной сон? Сколько тебе? Пять? Ну или ты извращённее, чем я думал, и всё дело в смерти того жалкого создания. Я опять ошибаюсь?       Говоря это, гомункул ещё ближе склонился к Эду. Так близко, что алхимик почувствовал чужое дыхание и запах — странный мускусный аромат Энви. Боже, это заставляло его голову плыть. Сейчас он был явно не в том состоянии, чтобы обрабатывать поступающую информации. Юноша был ужасно возбуждён и в тоже время напуган. Его голова отказывалась работать. Алхимику нужно было время на то, чтобы понять, о чём его спрашивает Энви.       Когда до него наконец дошло, Эд оцепенел.Что за чёрт? Что он должен был сказать? Если алхимик скажет «нет», — гомункул не прав — тогда это будет означать, что его возбуждает Энви, а если он скажет «да» — это будет очевидной ложью. Даже Энви понимал, что Эд не способен думать о подобных вещах, когда перед ним кто-то умирал! В душе алхимика происходила внутренняя борьба: он пытался решить, что сказать гомункулу. Энви вырвал его из этих раздумий.       — Не волнуйся ты так, малявка! У Энви есть решение!       — Не называй меня так! Ты! Т-тупая пальма! — дерьмо, он заикается. Алхимик потихоньку терял контроль. Энви был здесь, рядом, в расстоянии меньше фута от блондина. Эд чувствовал его запах, видел гладкие выступающие мускулы, освещённые лунным светом. Он чувствовал тепло, которое буквально излучало тело гомункула. Или это собственный жар алхимика? И что ещё, чёрт возьми, за решение? О чем говорил Энви?       — Можешь ненадолго заткнуться, стальная фасолина? Я пытаюсь кое в чём разобраться! — гомункул выразительно посмотрел на Эда, заставляя его заткнуться. Слава богу, блондин его послушал, хоть и посмотрел в ответ недовольно. В любом случае Энви мог продолжать. — Знаешь… Я тут хочу понять, не Энви ли случаем довёл тебя до такого затруднительного состояния. Конечно, как я могу винить тебя? Я ведь такой горячий, верно? — он пожал плечами, тем самым выражая, что в этом не было ничего удивительного. Эд стал на десять тонов темнее красного и был уверен в том, что всё видно даже при таком плохом освещении. — Моё решение заключается в том, что можно легко проверить являюсь ли я причиной твоего состояния!       — Э?! — Эд уставился широко раскрытыми глазами в тёмные зрачки Энви. Он знал, что их цвет был чем-то средним между красным и фиолетовым, в зависимости от освещения. Но сейчас, находясь так близко к гомункулу, в его глазах можно было увидеть только тьму, лишённую какого-либо цвета. Эд молча паниковал, глядя в эти глаза и думая о том, какое решение было на уме у Энви. Юноша мысленно обращался ко всем известным ему богам, умоляя облегчить его возбуждение.       Энви ухмыльнулся и придвинулся ещё ближе. Их разделяло всего несколько дюймов. Алхимик тонул от ощущения того, что Энви, казалось, собирался его поцеловать. Что ещё мог сделать гомункул?! Алхимик был уверен, что его лицо было таким красным, что увидел бы даже слепой. Энви точно должен был заметить!       И находясь так близко, лицом к лицу, из головы алхимика вылетели все мысли. Всё, о чём он мог думать — эти губы, всего лишь в дюймах от его, этот нос, почти касающийся его, не говоря уже о глазах.       Глаза гомункула, казалось, смотрели ему в душу. Они были такими глубокими, что вызывали головокружение. Приходилось бороться с собой, чтобы не податься к темноволосому ещё ближе.       Эд задавался вопросом, какими были эти губы? Были ли они такими же пьянящими на вкус, как и запах гомункула? И подействуют ли они, подобно запаху, на силу его возбуждения?       Внезапно Эд почувствовал, как что-то между его ног уверенно надавило на пах. Он задохнулся от этого ощущения, пытаясь не застонать в голос. Нога гомункула была между его ног! И касалась его прямо там! Эд вздрогнул и неосознанно схватил Энви за плечи, чтобы удержаться.       — О! Что это? Кажется здесь что-то есть? — Энви лукаво усмехнулся и провёл ногой по промежности алхимика. Эд невольно простонал и крепче сжал плечи Энви.       — Аа! Ч-что ты делаешь?! — он запинался в словах. Эд попытался оттолкнуть Энви, но мышцы блондина были словно желе. — Оставь меня в покое!       — В покое? Но Эдо, кажется тебе нравится! — Энви легко рассмеялся, немного отодвинулся, но ногу оставил там же. — Значит я действительно возбуждаю тебя?       Эд просто смотрел на гомункула. Тот выглядел почти невинно. Конечно, в этом было какое-то извращённое удовольствие, — заставлять алхимика стонать от движений его ноги — но в целом вопрос был безобидным. Казалось, Энви спрашивал серьезно. Что он не просто издевался. И от этого было только хуже! Как алхимик мог сказать такое?! И так ужасно смущало то, что собственное тело его предавало. Тем более юноша не хотел признавать этого вслух.       — Ну же, давай. Ты можешь поделиться со стариной Энви! — откровенно веселился гомункул. Затем его лицо потемнело, и он приблизился так, что его рот оказался на уровне уха алхимика. — Скажи мне верный ответ, и я сделаю кое-что приятное.       Эд сглотнул, когда почувствовал, как рука Энви, дразня, опускается вниз по его груди, тем самым вынуждая Эда рассказать гомункулу обо всём, что чувствовал юноша. Такое искушение. Эд был настолько возбуждён, что это было просто смешно! Он хотел Энви так, как никогда никого не хотел. И всё потому, что ему приснился тот извращенский сон!       Мысли всё еще вспыхивали в голове, подсказывая алхимику, чем они могли заняться прямо сейчас, если сдвинутся с мёртвой точки. Что казалось вполне осуществимым, учитывая слова Энви. Все что он должен был сделать — это просто признаться…       — Я…– Эд выдохнул в нерешительности. Он был на грани. Он так сильно хотел сказать правду. Но в тоже время отчаянно не желал этого делать. Если он скажет, Энви действительно сделает что-то приятное?.. Что?..       Чёрт! Как алхимик мог в таком признаться?! Даже если он и правда страстно желал гомункула как…. Как сучка в течку! Да ради Бога!       — Н-нет! Отвали от меня, ты, у-ублюдок! — Эд толкнул его сильнее, чем в прошлый раз, но Энви даже не шелохнулся. Гомункул уверенно стоял на полу, прислонившись к алхимику. Одна нога расположилась между ног блондина, а руками темноволосый опирался о стену.       Энви нахмурился и поднял ногу, надавливая сильнее. Идеальная грань между удовольствием и болью. — Послушай, щенок, я пытаюсь быть с тобой хорошим. Всё, что я хочу — один простой ответ, и ты будешь умолять меня о большем. Давай. Разве это не звучит заманчиво?       — Унф! — алхимик поперхнулся, когда колено Энви поднялось выше. Он хотел уже возмутиться, вот только соблазнение от Энви было слишком искусным! Эд не мог больше этого выносить! — Что… ты сделаешь, если я скажу?       — Я уже говорил: сделаю тебе приятно.       Очевидно, Энви не собирался вдаваться в подробности. Нога медленно сдвинулась, возбуждая алхимика ещё сильнее. Эд пытался не делать глупости, но… Всё так сбивало с толку! Лицо юноши горело, во всём теле чувствовался жар, а его член был словно в огне. Он ощущал запах Энви и тепло, исходившее от гомункула. От этого блондину становилось ещё жарче.       Эд заглянул в эти тёмные глаза и пристально в них вгляделся, пытаясь увидеть что-то, что помогло бы алхимику понять —  было ли это какой-то странной уловкой гомункула, и не будет ли юноша жалеть о сказанном. Но всё, что он увидел — самодовольная усмешка и отражённая похоть. Это и придало юноше решимости.       — Да, — выдохнул он.       — Да? — Энви вопросительно поднял бровь.       — Да… Да, ты в-возбуждаешь меня, — Эд заикался, ему было стыдно, но он был в таком состоянии, что было уже всё равно. Тем не менее он всё еще не мог собраться с мужеством и перестать отводить взгляд от этих глаз, избегая их.       Эд не обращал на гомункула внимания. Он просто смотрел в сторону, прокручивая то, что он только что сказал. Внезапно алхимик был застигнут врасплох, когда рука гомункула схватила его за подбородок и повернула обратно, заставляя смотреть Энви в глаза.       Несколько секунд ничего не происходило. Они просто смотрели друг другу в глаза. А затем Энви подался вперед и поцеловал алхимика. Юноша был так шокирован, что открыл рот от изумления, и Энви, не теряя времени даром, протолкнул свой язык.       Поцелуй нельзя было назвать нежным. Как только языки соприкоснулись, развязалась война. Они яростно прокладывали путь в чужой рот, но быстро оказывались вытолкнутыми. Когда Эд наконец успешно справился с миссией, разместив язык во рту Энви, гомункул начал так его посасывать, что блондин превратился в сплошную стонущую массу.       Не только языки боролись. Руки были повсюду. Руки алхимика путешествовали под топом Энви, изучая там гладкие мускулы, в то время как рука гомункула безуспешно пыталась расстегнуть застёжку на рубашке Эда.       Темноволосый шагнул ближе, опустив ногу, и толкнулся бёдрами в Эда. Теперь, твердо стоя на полу, гомункулу не нужно было опираться о стену, и освободившимися руками он мог нормально расстегнуть рубашку Эда. Он резко приподнял чёрную майку алхимика и пробежался руками вдоль живота и груди юноши, ни на секунду не прерывая поцелуй.       Кожа Эда была такая гладкая и мягкая. С твёрдыми мускулами. Энви не мог дождаться, когда сможет увидеть алхимика голым, лежащим под ним и умоляющим о большем. Энви коварно усмехнулся в поцелуй и, незаметно подкравшись рукой к соску Эда, ущипнул за него. Юноша резко захватил ртом воздух и разорвал поцелуй.       — Хехех, маленькому Эдо нравится? — подразнил Энви, облизывая губы и поднимая другую руку, так что теперь он пощипывал и покручивал оба соска.       — Ах! Боже… О!.. Не называй меня… Ах!.. маленьким! Ты прекратишь это?! — Эд недовольно посмотрел и оттолкнул гомункула на шаг. Лицо юноши разгоралось с новой силой, а губы распухли от поцелуев. Алхимик никогда раньше не целовался. Эд надеялся, что это не слишком очевидно. Темноволосый, улыбаясь во весь рот, с готовностью убрал руки от рубашки алхимика.       — Только чтобы снять это! — сказал он и стянул с алхимика куртку. Вслед за ней последовала рубашка и майка. Юноша и пикнуть не успел, как оказался без одежды. Теперь руки Энви ласкали его кожу — алхимик вспыхнул и задрожал, наслаждаясь прикосновениями. Но смущение не отступало. Он по-прежнему сердито поглядывал на Энви, хотя это больше и походило на надутый вид.       — Ты же знаешь, что если будешь много хмуриться, твое лицо навсегда останется таким, — сказал Энви, как ни в чём не бывало. Его левая рука переместилась на плечо Эда, ощупывая там повреждённую кожу, а затем провела по стальной конечности алхимика. Никто из них ничего не сказал. Но когда Энви посмотрел алхимику в лицо, он заметил, как неловко подросток смотрит в сторону, словно не знает, как реагировать на действия гомункула.       Энви не мог облегчить эти муки и просто улыбался Эду. Алхимик выглядел таким застенчивым и таким….Эмм… Милым. Без предупреждения темноволосый склонился и начал целовать шею юноши, рассыпая по коже лёгкие поцелуи с засосами. Эд резко вздохнул и простонал, хватаясь за растрёпанные волосы Энви. Они были такими жёсткими под пальцами блондина, но всё же шелковистыми. Эд прислонился к стене. Гомункул снова прижался к алхимику, тем самым обездвиживая юношу. Только на этот раз алхимик не возражал. Всё, что хотел блондин — это чтобы этот рот не останавливался. Везде, где он проходил, оставалась прохладная нить слюны, что было причиной многократно усилившейся дрожи алхимика. Блондин проскользнул пальцами со спины гомункула к плечам, проталкивая руки под чёрной тканью топа, исследую всё на своём пути.       Руки Энви тем временем вели вниз по груди и животу блондина, доходя до пряжки ремня, расстегивая её. Алхимик ничего толком не замечал и не понимал, что делал гомункул, пока не почувствовал чужую руку у себя в штанах и неожиданное тепло, опаляющее его и так горячий член. Эд издал громкий низкий стон, толкая бёдра навстречу и выгибая спину. Пальцы юноши изогнулись и вцепились ногтями в спину гомункула.       — Ооооо! Э-Энви! — Эд выдохнул и положил голову на плечо гомункула.       Гомункул только самодовольно усмехнулся и ещё ниже спустил штаны алхимика, высвобождая его красивый напряжённый член. Сейчас, рассмотрев его ближе, темноволосый отметил, что тот был больше, нежели в обычном состоянии и немного толще, чем член гомункула. Зато у него был длиннее. Гомункул на пробу провел рукой по всей длине, надавливая большим пальцем на головку. Эд простонал ещё громче. Звук не приглушался как до этого, когда алхимик уткнулся в шею Энви. Кажется гомункул был прав. Мальчишка был определенно громким. Энви усмехнулся. Тем временем они медленно продвигались к кровати, по пути работая над этими стонами.