Ошибка диагностики

      В Стайлзе было что-то необычное, когда он обращался. Дерек чувствовал это на подсознательном уровне. От него исходило то, чего не было ни в одном другом оборотне. Обычно вервольфы излучали силу, власть и мощь. Стайлз же в мгновение ока становился чертовски привлекательным. Он завораживал.       Его глаза приобретали медовый, очень насыщенный и яркий оттенок. И они не становились звериными. Даже, когда Стайлз не контролировал себя, его взгляд оставался человеческим. Ни клыки, ни когти не были уродливыми. Они напоминали гладкие белоснежные лезвия, элегантные оружия. Ресницы, волосы и брови будто бы становились гуще и мягче. Их хотелось потрогать. Они не превращались в шерсть, а оставались тонкими и гладкими волосками.       Дерек никогда не был эстетом, но это зрелище было однозначно потрясающим. Единственное, что не давало ему покоя, таилось где-то в подкорке. Почему он обращает на все это внимание? Почему он очарованно смотрит, как играют мускулы на теле Стайлза, почему он пытается поймать взгляд мальчишки?       В какой-то момент они смотрели друг другу прямо в глаза. Дерек кое-что заметил. Веселый, улыбчивый и вечно болтающий Стайлз был печален. Он был полон боли, которую запер внутри себя. Поэтому он в десятки раз опаснее любого оборотня — он ранен, ранен глубоко и очень давно.       Только теперь Дерек осознал, что отвечает за этого мальчика. Он обязан защитить его от самого себя. Вот только это требовалось и Дереку тоже. Он сам погибал где-то внутри. Там, где росли боль, обида, злость, и медленно умирали светлые воспоминания. Неожиданно Стилински показался Дереку родным. Они могли понять друг друга лучше, чем кто бы то ни было еще. Они оба пережили ужас, который мало кто может осознать.       Скотт рассказывал, что мама Стайлза умерла, когда он был в достаточно сознательном возрасте, чтобы осознать утрату, но еще слишком маленьким, чтобы перенести смерть с наименьшими потерями. Хотя, когда речь идет о маме, это невозможно. Хейл мог судить по себе. Стайлз потерял мать гораздо раньше Дерека.       Он совсем недавно умирал. За что шестнадцатилетнему парню столько страданий? Стайлз не должен был так рано лишиться родителя, заболеть тяжелой болезнью. И при этом он находит силы просыпаться каждое утро и улыбаться, двигаться вперед, хотеть жить. В то время, как Дерек оставался шестнадцатилетним, напуганным, одиноким мальчиком, который так и не вырос. Ему уже даже не хотелось жить, но по привычке он начинал каждый следующий день. Дерек не исполнил ни одно свое желание, хотя, по правде говоря, он уже очень давно ни о чем не мечтал. Конечно, он грезил о любви. Но не готов был принять кого-то, кроме тех, кто давно умер.  — Чего я хочу? — вслух спросил Дерек. Его голос растворился в пустоте квартиры. Он прозвучал глупо и неуверенно.       Он хотел друга. Хотел есть вечером пиццу и играть в видео-игры, смотреть сериалы. Это нравилось десятикласснику Дереку. Еще хотелось повесить картину прямо над кроватью. Большую, авторскую, яркую картину на холсте и без рамы, купленную на каком-нибудь блошином рынке. Хотелось пойти в кино, принять ванну с пеной, учиться чему-то. Хотелось улыбаться и быть счастливым, хотелось держать кого-то за руку. Ощущать тепло ладони, сжимать ее иногда, чтобы проверить и осознать, что поблизости кто-то есть. Но рядом не было никого.       А еще ему хотелось того, в чем он не мог признаться даже себе. Его манило то, что не должно было. Мысль засела в голове и пронзала мозг своей ужасной и отвратительной необычностью.       Дерек взял телефон и набрал номер, который за последние дни выучил практически наизусть.