Дорогой Дневник,
на самом деле, я никогда не понимала маму, которая всю жизнь что-то писала в своём дневнике. Скажем, считала это всё полной чепухой, но вот она я. Корнелия Гилберт. Не знаю… возможно, когда-нибудь я буду это перечитывать и смеяться, но сейчас мне хочется рыдать. Рыдать пока не затоплю весь долбаный Новый Орлеан. Надеюсь, что хотя бы этот дьявол во плоти, а по совместительству мой отец сдохнет, ну или покалечится. Нельзя быть на столько отвратительным человеком вампиром. С такими ужасными мыслями. Это не выносимо. Мама уехала и поэтому я думаю, что мой персональный ад только начался. Если я не сожгу тебя или не брошу в этого идиота, тебе повезёт.
Девушка со всей переполняющей её злостью захлопнула дневник. Она не могла перестать слышать мысли старшего-Сальваторе. Это бесило и заставляло сходить с ума.
«Хватит называть меня идиотом! Я в конце концов твой отец!» — мысленно возмутился Деймон. Ему хотелось свернуть её тоненькую шейку, связать, положить в гроб и бросить на дно океана. И насрать, что он обещал Елене побыть образцовым папашей. Он слышал каждую, мельчайшую мысль в её тёмненькой головке. Большинство, кстати, было посвящено ему, а точнее ненависти к нему.
Корни не в силах больше терпеть, спустилась вниз. Голова жутко болела от потока чужих и своих мыслей.
— Просто прекрати думать! Убей себя. Сверни шею. Накачайся вербеной. Но, пожалуйста, перестань думать! — От её крика разбились некоторые вазы. Невольно она упала на колени и зарыдала. Слишком много информации Слишком много эмоций. Слишком много головной боли. Слишком много всего. Её вполне размеренная и спокойная жизнь превратилась во что-то непонятное за один грёбаный день.
— Тишина… Наконец-то. — проговорил вампир. Он больше не слышал её мыслей. Этого гула в голове не было. В комнате тоже было достаточно тихо. Только всхлипы Корни и её сердцебиение нарушали блаженную тишину. Вампир понял, что она закрывает в себе свои эмоции. Никто их не видит. То что волнует её больше всего — спрятано глубже всего. Она сама пытается отрицать некоторые свои эмоции и чувства.
— Корнелия… — прошептал вампир и присев рядом с ней на корточки, попытался обнять.
— Не надо. Просто оставь меня. — обречённо произнесла Гилберт и ушла в свою комнату. Вампир хлопая глазами, смотрел ей в след. Даже побыв у неё в голове, он её не понимал. Подростки. Что с них взять? Настроение меняется раз в пять минут. В одну секунду из мрачного они могут перейти к весёлому настроению, просто из-за того, что им кто-то написал или они увидели печеньку. И это совсем не классно. Они даже сами себя не понимают, что уж говорить о окружающих.
Корни захлопнула дверь своей комнаты и упала на кровать под конец разрыдавшись. Она злилась на Деймона, даже не понимая из-за чего. Ей становилось обидно, когда она осознавала, что злиться на него не за что. Сальваторе, чтоб его, ничего плохого ей вроде не сделал, кроме того, что когда-то сказал, что ненавидит детей. Но сейчас здесь и вроде бы пытается наладить отношения, в какой-то степени осознавая свою вину. Но вся эта история с мыслями выводит из себя, подливая масла в огонь.
Бесит. Бесит, что нет нормальной причины для гнева или хотя бы для того, чтобы врезать вампиру.
Стук в дверь. И она уже догадывается кто это, но надеется на свою ошибку.
— Не входи — убьёт, если ты ни Кэр. — вытирая слёзы, говорит Корни. Дверь не открывается и она уже думает, что её решили оставить в покое, но не тут то было. Дверь распахивается и в комнату заходит Деймон. — Ясно. — Гилберт-Сальваторе отворачивается к окну и закрывает глаза. Он чувствует, как матрас под весом тела прогибается, и рядом ложится вампир. Он ничего не говорит. Она делает вид, что не замечает его, но спустя несколько секунд она поворачивается и недовольно выдаёт:
— Ты можешь тише дышать? Я тут уснуть пытаюсь.
— В два часа дня? — Сальваторе приподнимает одну бровь и ухмыляется, чем выводит из себя… по сути тоже Сальваторе.
— У меня обеденный сон.
— Ты встала четыре часа назад. — не успокаивается Деймон. Он решил, что добьётся от неё разговора. Любым способом.
— Что ты от меня хочешь? — Корнелия вздыхает, закрывает глаза и считает до десяти. Не помогает. Если он не прекратит он разревётся. Снова сопли. Гилберт уже начинает ненавидеть себя. Сжимает сильно кулаки так, что ногти больно впиваются в кожу и на глазах всё-таки выступают слёзы. Чёрт.
— Поговорить.
— И что ты хочешь услышать?! — она резко садится на кровати и смотрит на ошеломлённого вампира, через пелену слёз. — Что я злюсь на тебя, но понимаю что это глупо?! Или что я тебя ненавижу за то, что тебя не было рядом всё это время?! Или что ты меня бесишь?! Что. Из. Этого. Ты. Хочешь. Услышать. — сил нет уже сдерживаться. По пальцам уже стекают маленькие капельки крови. Деймон хлопает несколько раз глазами и кажется совсем забыл как дышать. Он добился своего. Но не ожидал таких эмоций. Он понял, что услышал всё что собственно и хотел. Он хотел именно услышать от неё, а не мысли.
Вампир ничего не говоря в стаёт и уходит. Корнелия в порыве гнева бросает в след подушку. Она тут ему душу изливает. Всю правду матку выдаёт. А он молча уходит. Сволочь. Не иначе.
Теперь у неё хотя бы есть причина злиться. Хоть одно радует. Обидевшись на весь мир, Корнелия залезла с головой под плед.
Тем временем Деймон вошёл в комнату Форбс, где она дрыхнула после бессонной и бурной ночки. Она конечно не выпила ликёро-водочный завод, но три бутылки вина и бутылка бурбона, который, кстати, она не помнит, чтоб покупала сделали своё. А всё из-за Майклсона. Вот надо же ей было только на недельку свалить, то он уже с другой. Ну ничего её месть будет страшной. Правда только после того, как пройдёт похмелье.
— Барби, просыпайся! — Деймон раздвинул шторы и комнату залил солнечный свет. Кэр тут же спрятала голову под одеяло и пробубнила что-то нечленоразделяемое. — Кэролайн Форбс!
— Отвали, Сальваторе. — буркнула она. Вампир потянул за край одеяла, и вскоре оно оказалось на полу. Вампирша открыла свои глаза и посмотрела на него испепеляющим взглядом.
— Давай, искупи свою вину передо мной и скажи какой десерт больше всего любит Корни?
— Шоколадный торт с начинкой из орехов и карамелью. Желательно к нему ещё чёрный чай с черникой, да, точно. — в подтверждение своих слов блондинка кивнула и прислушалась. Внизу Рик смотрел телевизор. Стефан потягивал бурбон. А на верху в своей комнате ревела Корни. Последнее её разозлило. — Какого чёрта ты делаешь, а? За один день довести ребёнка до слёз, серьёзно?
— Ой, Кэр, я не специально. Оно само как-то получилось. — вампир пожал плечами. А что он мог сказать в своё оправдание? Мол я её бешу, она меня ненавидит, но понимает что не за что? Он вышел из комнаты, потом из дома и направился в ближайшую кондитерскую.
***
Поздним вечером в комнату Корнелии постучали. Она никак не отреагировала. Надеялась, что тот кому она внезапно понадобилась уйдёт, но не тут то было. Дверь открылась и в комнате повис аромат её любимого чая с черникой. Корни улыбнулась, мысленно поблагодарила Бога за такую мамину подругу.
— Кэр, я люблю тебя.
— Я конечно не Кэролайн, но от такой фразы то же бы не отказался. — издевательски ответил вампир. Корнелия закуталась ещё больше в своём «коконе», из которого не вылезала всё это время и мысленно послала Сальваторе ко всем чертям. Ибо его появления в её комнате, да и в её жизни чёт не радовало.
— Уходи.
— Ты не сможешь избегать меня вечно, Корнелия. Рано или поздно тебе придеться заговорить со мной. — вампир поставил чай на комод, а сам принялся уплетать торт, который должен был быть не реально вкусным. — Я за этим тортом ездил в другой конец города, между прочим, потому что его делает только одна женщина во всём штате. А потом ещё за этим долбанным чаем ездил в соседний город. Так что имей уважение. — выразил своё недовольство Деймон. Торт был нереально сладким и вкусным. Крем просто таял во рту. Сальваторе понял почему его так любит дочь. — Я серьёзно, Корнелия. Я же пытаюсь изви… — Деймон не договорил. Корни высунула и даже повернулась к вампиру. Прогресс.
— Слушай, я уже говорила это маме, теперь скажу тебе. Я понимаю, что вы любите друг друга до беспамятства, потери пульса и нуждаетесь друг в друге как в кислороде. И правда, я не имею ничего против ваших отношений. Но то, что ты появился в моей жизни — обескураживает и вырывает из колеи. Ты хочешь, чтоб у нас были нормальные отношения, но фактически нас ни связывает ничего кроме кровных уз. — Корни присела и положила кусочек торта в рот. Деймон переваривал информацию.
— Сколько тебе лет говоришь? — спросил вампир. Он знал что тринадцать наверняка, но блин она говорила так умно и с таким пониманием, что он невольно стал сомневаться.
— Тринадцать. Ты же знаешь. — фыркнула Корни. Снова. Она изливает ему душу, а он делает вид будто всё нормально и это обычный разговор.
— Знаю. Значит ты не против наших с Еленой отношений?
— Нет. Вы любите друг друга в этом нет ничего плохого. Я — не истеричка, как Хоуп и не буду выгонять маминых ухажёров. Тем более ты — мой отец. Это — лучше, чем какой-то чужой дядька. — Корнелия пожала плечами. Вся обида куда-то ушла, и она могла спокойно разговаривать с Деймоном. Удивительно, но она даже перестала его ненавидеть.
— Слушай, а за всё время у неё были с кем-то отношения? — спросил Сальваторе. Интересно же. Корни улыбнулась.
— Нет. Не было. Я хотя бы их не видела. Подай чай. — попросила она. Деймон протянул кружку. — Спасибо. Так значит в другой город гонял, да? — Корнелия отпила немножко горячего напитка. По телу разлилось по телу. Она прикрыла глаза и чуть не замурлыкала от счастья. Вампир угадал даже с тем, что она пьёт чай без сахара. Приятно.
— Ага. Три часа на это потратил. — вспомнив свою поездку, ответил Сальваторе. Ещё пришлось потом эту лавку с чаем искать и ждать продавца с перерыва, который оказался геем и пытался клеить измученного вампира.
— Чёрт, если бы ты знал, как мне это льстит. Приятно, прям ни могу. Спасибо. — Корнелия лучезарно улыбнулась. Несколько минут назад жизнь казалась безнадёжной, а сейчас хотелось улыбаться и заставлять это делать других.
