Avalanche

       Гостиную освещает тусклый свет торшера. В разных углах комнаты сидят Деймон и Корнелия, обижаясь друг на друга. Вампир уверен, что его дочь слишком много на себя берёт, а та в свою очередь, что папа не умеет принимать помощь от других.        Примерно час, как Кэролайн и братья Гилберты наблюдают за молчаливой войной Сальваторов. Корни сидит в мягком кресле, поедая мороженое, от которого уже начало тошнить. Деймон пьёт бурбон медленными глотками, наблюдая, не прерывая зрительного контакта с дочкой. — Может, вы уже прекратите испепелять друг друга взглядом, а? Это жутко выглядит. — Кэролайн не выдержала и удалилась из комнаты. Мало того, что Клаус её бросил так ещё и эти двое решили поругаться. — Я перестану, когда он извинится. — буркнула Корнелия скорее сама себе, чем братьям, которые с одинаковым выражением лица смотрели на всю картину. — А в чём я виноват?! В том что ты у нас избалованная? Или в том, что за тобой охотятся? Или в том, блин, что я не знаю особенностей твоего характера?! В. Чём. Из. Этого. Я. Виноват? — бомбануло. Вампир реально начинал ненавидеть собственную дочь. То она вообще без эмоций, то обижается на всё в мире. Он уже жалел, что спас её от клыков Рика. Хотя, и понимал, что так нельзя думать. — Тебя не было рядом! Вот в чём твоя вина! — зло крикнула Корнелия. Она встала, а мороженое благополучно упало на пол, испортив ковёр. — Ты всё ещё злишься из-за этого? — непривычно тихо спросил Деймон. Корни кивнула. Он удивился. Сальваторе был уверен, что они уже всё выяснили еще вчера, в, а сегодня он подумал, что это всё последствия ПМС. — Но, мелкая, это — глупо. Он же не знал даже про тебя. — сказал Дэниэл. Остальные кивнули, соглашаясь с ним. — А-то, я не знаю, что глупо! — Корнелия плюхнулась обратно в кресло. Снова это состояние. Вот вроде понимаешь, что так нельзя, но всё равно хочется психовать. — То есть, ты злишься из-за того, что понимаешь, что злишься из-за глупости, поэтому бесишься ещё больше? — спросил Деймон. В своей голове он долго укладывал эту цепочку, и совсем нелогическую. — Малышка, это реально глупо. — Я знаю. — Мы зашли в тупик. — Значит, нам нужен психолог. — после слов сестры, Дэниэл, а по совместительству будущий психолог, потёр руки, довольно улыбаясь. Он перемести свой пуф так, что оказался «между двух огней». — Давайте, начнём с Вас, мистер Сальваторе. — парень сделал умный вид и поправил свои воображаемые очки. — Ты уже меня бесишь. — фыркнул Деймон. — В чём состоит Ваша с дочкой проблема? Как Вы считаете в чём Вы ошиблись? — Она злится из-за того, что меня не было рядом. Вот в чём моя ошибка. Я просто на просто не присутствовал в её жизни.- Деймон пожал плечами. А что он мог сделать? Он же ни экстрасенс, чтоб догадываться про существование детей. — Корнелия? — Эм, ну он всё в принципе всё сказал. — Что ты чувствуешь? — Что? Ты меня начинаешь бесить, Дэниэл! — Мисс Гилберт, просто, ответьте на вопрос. — Я не знаю. Мне просто обидно, всё. Возможно, у меня какая-то детская психологическая травма из-за того, что у меня не было отца. Если бы он был мёртв, или просто бросил маму, или не знаю, было бы хотя бы известно, что с ним, почему его нет рядом, то я бы чувствовала себя так, как чувствовала на протяжении почти всей жизни. — Корнелия всё время пыталась не смотреть на Деймона. На потолок, на пол, на Дэниэла, на одного из остальных братьев, да куда угодно, только не на отца. — А как ты себя чувствовала? — спросил Дэниэл, внимательно глядя на сестру. Он вообще не понимал, что происходит у неё в голове, и не был уверен, что она сама понимает. — Не полноценной, что ли. Какой-то не такой. Брошенной. Не знаю, как объяснить. В общем, эта неизвестность пугала и убивала. — её голос дрогнул. Никогда она не рассказывала, что она чувствует по поводу отсутствия папы. Даже с Еленой. — Ладно. Пора заканчивать эту чепуху. Спокойной ночи. — она встала и быстро пошла в сторону лестницы. Её окликнули. Это был Деймон. Корни развернулась в надежде, что он просто скажет спокойной ночи. Но, как же она была удивлена, когда она оказался прямо перед ней и ничего не объясняя, обнял. Просто, блин, прижал к себе. — Спокойной ночи, принцесса. — сказал Сальваторе.