It's all about destiny

— Вставай, вставай, Джек, опоздаешь на работу, мальчик, давай, шевелись, — мягкий монотонный голос, лаская уши, пробуждал парня. Потолок, посеревший от скопившейся на нем пыли, — первое, что он увидел, чуть приоткрыв глаза. Сквозь густые ресницы пробивался яркий луч солнца, окончательно «выветривая» остатки сна. Джек неохотно перевернулся со спины на бок и застонал, точно хотел ещё лишних пару часов, чтобы остаться в кровати. — Давай дружок, поднимайся, завтрак на столе, — в комнату вошла женщина лет пятидесяти пяти, смуглая. Как и у всех людей в этом возрасте, на её лице была заметна сеточка морщин. Волосы, чуть поседевшие, были собраны в аккуратный пучок. Она не выглядела старо, и была приятной на внешность. С первого взгляда и не скажешь, что жизнь не предоставляла ей отдыха. Её «старческие», как она сама их называла, болезни, часто напоминают ей об этом. В её привычку давно уже вошло каждое утро будить своего внука, готовить ему завтрак, провожать на работу. Джек не был лентяем, или одним из тех непутёвых, непослушных мальчишек, что всегда шли против системы. Он просто не любил утро. Как, наверное, не любил и свою работу. Ему так не хотелось подниматься из теплой кровати ради того, чтобы снова вставать за барную стойку виртуозно, как многие считали, делать коктейли, смешивая разные напитки, переливая их «из одного красивого стаканчика в другой». На самом деле никакой виртуозности здесь нет. Скорее обычная привычка. Когда делаешь одно и то же каждый день, все движения доводятся до автоматизма. Это очень скучно, особенно для такого молодого парня, как Джек. Настоящей способностью Джек считал неплохое исполнение различных трюков на публике. На самом деле эти «трюки» — не что иное, как шулерство, «красивое» воровство. Чистой воды криминал, за который можно получить срок. Он «прикрывался» весьма впечатляющими для простых обывателей фокусами с картами, монетками, ложками, и прочими предметами, а потом незаметно опускал руку в чужой карман или сумку и вуаля, что-нибудь ценное становилось его собственностью. Получите — распишитесь, как говорится. Джек искал потенциальных жертв в местах отдыха, где находилось скопление богатых иностранцев, приезжающих в Нью-Йорк спустить несколько тысяч долларов просто так. Да и, казалось, если он возьмёт у них двадцать долларов из кармана, они этого и не заметят. Не виртуозное размахивание стаканчиками приносило основной доход, а умение ловко присвоить бумажник, часы, цепочку, — всё, что имело хоть какую-то ценность. В баре платили не так много, а бабушкина пенсия была до смешного крохотной. Хорошо, впрочем, что пожилая женщина не знала, чем занимался её внук. Джек довольно часто думал о том, что в один «прекрасный» момент он может угодить за решётку. Это станет настоящей трагедией для миссис Уайлдер, так как она едва будет сводить концы с концами. Но оказаться в тюрьме, по мнению Джека, — это несправедливое наказание. Он не считал себя подлым воришкой. С самого детства парень вдоволь «наглотался» этой несправедливой жизни. После развода с отцом, мать, будучи совсем молодой, взвалила беднягу-малыша на бабушкины плечи и уехала в другой штат устраивать свою личную жизнь. Поэтому ни отца, ни матери Джек толком не знал. Всё это в большей степени напоминало ему дешевую мелодраму, но парень отлично понимал, что это реальная жизнь, и если не выкручиваться всеми способами, она раздавит тебя, как это делает гидравлический пресс или бульдозер. Поэтому он твёрдо был убежден, что всегда берет своё. Кроме того, он считал себя Робин Гудом двадцать первого века, потому что ровно половину того, что отнял у избалованных достатком людей, он раздавал бездомным, попрошайкам, стоящим в подземных переходах с протянутой рукой. Он даже покупал еду и кормил животных, считая это занятие своеобразным очищением кармы. Но он не мог понять всех этих законов Вселенной, но был убеждён, что просто находился в гармонии с ней. Джек принял утренний душ и сел за стол. Кухню наполнял восхитительный запах жареной яичницы с беконом. Несмотря на то, что это блюдо весьма обыденное, миссис Уайлдер готовила его так, что ни в одном ресторане Нью-Йорка невозможно было найти нечто подобного. Джек невольно заметил её тревожный взгляд. Он спросил об её самочувствии, подозревая, что причина кроется в этом. — Всё нормально, Джек, — улыбнулась она, — всего лишь кошмар приснился. Будь осторожен сегодня. И… остерегайся мошенников. Стоит сказать, она была очень суеверна и проницательна. Джек знал это. Порой её предостережения не раз выручали Уайлдера. Парень кашлянул от неожиданности, будто кусочек пищи попал ему в горло. «Остерегаться самого себя» — в шутку подумал он. На лице его появилась улыбка, а за ней ямочки на щеках. — Всё может быть, — Джек не стал спорить с ней, доел остатки завтрака и спешно помчался на работу. Небольшое наставление бабушки не покидало его голову. Он знал, что предчувствие никогда не подводило её. Она всегда была проницательной в этих вещах, будто обладала шестым чувством. Более того, именно миссис Уайлдер учила его всяким безобидным трюкам с картами. Джек с удовольствием впитывал знания, и развивал ловкость рук. Это было по его меркам «классно», потому что он любил производить впечатление на людей. Умение исполнять трюки позволяло ему «козырять» перед девчонками в старшей школе, ведь их всегда легко удивить даже примитивным, но эффектным шафлом карт. Потом Джек самостоятельно совершенствовал трюки, доводя их до автоматизма, что позволило ему собирать небольшую публику прямо в общественных местах. Нет, у прохожих он тогда ничего не крал. Он же ведь Робин Гуд, а не подлец. *** Джей Дэниел Атлас не был профессиональным иллюзионистом, оставаясь известным лишь в своих кругах, выступая на корпоративах и закрытых вечеринках. Он перебивался случайными заработками, но денег всегда было достаточно, чтобы удовлетворить свои потребности. Мужчина всегда носил тёмную одежду: джинсы, рубашку, свитер или толстовку с капюшоном, в дождливую погоду он надевал драповое пальто, которое тоже было чёрного цвета. Джей Дэниел Атлас никогда не ходил под зонтом и не брал его с собой, даже в дождливую погоду. Он считал абсурдом сопротивляться природным явлениям. В нём было бесконечное множество странностей и противоречий, Возможно из-за этого он не имел друзей, и с ним никто не хотел связываться. Однако женским вниманием этот обаятельный молодой человек не был обделен. Удивительные, невероятно синие глаза, прелестная улыбка, нестандартная манера поведения, быстрая речь, неплохое чувство юмора и, конечно, впечатляющие «фокус-покусы», приводили любую девушку в неописуемый восторг. Для всех он оставался загадкой, несмотря на то, что был довольно разговорчив. Его это ни к чему не обязывало. Атлас просто выполнял свою работу и оставался в тени. Кофе был слишком горьким и горячим, чтобы выпить его залпом и пробудиться окончательно. Он поставил стаканчик на подоконник и приоткрыл окно, наблюдая, как пар приятной дымкой тянется к свежему воздуху. Ему нравится каждое утро просыпаться в своей двухкомнатной квартире на окраине Нью-Йорка, открывать окно, впускать свежий ветер в комнату, который в свою очередь приносил приятнейший аромат ванильных пончиков вперемешку с выхлопами от шоссе, которое находилось недалеко от многоэтажки. Что-то неповторимое было в каждой секунде нового дня. Потом утро разбавляла обыденная жизнь. За окном снова и снова появлялись новые люди, и каждый из них спешил куда-то. Дэниел вышел на улицу и направился в сторону парка, чтобы немного скоротать время до назначенного на вечер корпоратива. Парк для него был местом уединения. Деревья, озеро, лавки, вокруг тишина. Всё это оказывало благотворное влияние на него. Атлас достал из кармана колоду карт. Этот атрибут иллюзиониста всегда был рядом с ним, как говорится, на все случаи жизни. Иногда ему казалось, что карты понимали его лучше, чем люди. Они слушались его, словно маленькие дети, и ими было легко управлять. Дэниел исполнил несколько маневров, длинными ловкими пальцами перекидывая несколько карт, из одной стопки в другую. Со стороны всё это выглядит впечатляюще. Для «обывателя», конечно. Нельзя сказать, что он с детства был вовлечен в этот удивительный мир фокусов, но интерес пробудился в пятнадцать лет, после одного случая, который навсегда изменил жизнь юноши. Дэниел очень хорошо помнил тот день, когда между родителями произошла очередная ссора, которая впоследствии привела его семью к краху. Но это было не самое страшное, что могло случиться. Раздоры на бытовой почве повторялись настолько часто, что за ними он переставал видеть настоящих родителей: чутких и любящих, заботливых и внимательных. Всему когда-то приходит конец. Пришёл конец и терпению маленького Дэнни. Он незаметно выбрался из своей комнаты, открыл дверь, как можно медленнее, чтобы она не издала скрипа, и выбежал на улицу. Дэниел не хотел слышать больше упрёков матери в сторону отца и то, как разбивается посуда о паркет. Этому не нашлось оправдания. Ведь так не должно быть в счастливых семьях. Он не знал куда бежал, но точно хотел найти то место, где все его тревоги и проблемы улетучатся хотя бы на один день, и он сможет почувствовать себя… нет, не счастливым. Свободным. Юноша пересёк улицу и не заметил, как оказался в мрачном переулке. Стены домов были разрисованы всякими надписями и знаками, лицевая часть фундамента вовсе обвалилась, краска выгорела. Дома, видимо, давно не знавшие ремонта, выглядели подобно коллекции засушенных растений. Дэниелу казалось, что вот-вот всё разрушится и упадёт прямо на него. Он решил бежать до тех пор, пока не откажут ноги или лёгкие перестанут перекачивать кислород. Ещё несколько минут, и он снова оказывается на людной улице. Ему стало легче. Он точно расслабился, забылся на мгновение. Едва Атлас успевает понять, что происходит, он слышит скрежет шин по асфальту. Машина успела затормозить, прежде, чем настигнуть мальчишку и отправить его на тот свет. За мгновение Дэниел предпринял выставить руки вперёд, приняв «защитную» позу. Будто его маленькие ручки могли остановить машину… Вся жизнь, подобно кадрам старой плёнки, пронеслась перед глазами. Прохожие оглядывались и упрекали его, небрежно кидая: «Идиот» или «Жить надоело?», но парень не слышал этого. Дэниел не мог понять, жив ли он или уже мёртв. Довольно приятный женский голос вернул ему ощущение реальности, но он по-прежнему не смел двинуться с места. — Ты совсем ненормальный? Сумасшедший суицидник. Боже мой, сколько вас?! И все из-за несчастной любви. Ты решил посадить меня в тюрьму? Дэнни не увидел, как из машины вышла весьма симпатичная девушка с длинными рыжими волосами. Даже гневное выражение лица не лишало её очарования. Она подошла к нему ближе. Дэниел застыл всё в тоже позе. Он зажмурил глаза и не хотел открывать их. — Эй, парень, я к тебе обращаюсь! Девушка понимала, что в сложившейся ситуации не только она испытывает стресс. Незнакомка подошла к юноше. На тот момент он уже осознавал, что машина всё же остановилась, и водителем является эта милая особа, стоящая перед ним. — Извините, мисс, я не видел вас… то есть… вашу машину… — Дэниел запинался и удивительно, что он вообще мог сейчас говорить. Она смотрела на него понимающим взглядом, черты её лица смягчились. Эти глаза, наполненные виной и испугом вынимали из неё душу по кусочкам. Она не понимала, что происходит, и, тем более, что он говорит, оправдывается ли, извиняется. Это неважно. Девушка вдруг почувствовала свою ответственность перед этим мальчишкой. — Знаешь, я понятия не имею, хотел ты умереть или спешил куда-то, одного я тебя оставить не могу, но и на работу опоздать, извини, не лучший вариант. Поэтому прыгай в машину, по дороге разберёмся. Несчастный герой-любовник. В её машине пахло клубникой со сливками. Этот запах у Дэниела ассоциировался с чем-то домашним. Наверное, это из-за того, что каждое Рождество мама готовила маффины с клубничной начинкой и подавала их с тёплым молоком. В голове у парня мелькнула мысль, что бы делали его родители, если узнали, что их сыном произошло такое вот несчастье. Несмотря ни на что мать и отец любили его, и, наверное, стыдно было подумать об этом. Машина тронулась, и Дэниела слегка откинуло назад. Только сейчас он принялся изучать внешность незнакомки, что чуть несколько минут назад не отправила его на тот свет. С заднего сидения он мог разглядеть её довольно длинные рыжие волосы. Прямоугольное зеркальце, отражало её красивые губы. Ярко-розовая помада только подчёркивала их. — Что же делать с тобой, ребёнок, — шептала она себе под нос, поглядывая на него через то самое зеркальце. — Может, тебя домой отвезти? — Нет. Только не туда. — Ну, теперь всё понятно. Проблемы с родителями. Права же? Не отвечай, всё равно права. Дэниел был весьма удивлён её способностью понимать с полуслова. Хотелось бы, чтобы его родители были такими. — Я Хенли. Парень опешил, но через несколько секунд понял, что сейчас самое время познакомиться. — Дэниел. Очень приятно. Они проехали несколько кварталов. Дэниел не запомнил дороги. Машина остановилась у небольшого магазинчика с довольно красочной вывеской, на которой гирляндой выстраивалось название: «Magic Tricks». Рядом был изображен миловидный кролик, выглядывающий из цилиндрической шляпы. Не трудно догадаться, чем здесь торговали. — Мы на месте, — объявила Хенли и облегченно вздохнула, радуясь, что по дороге на работу с ней больше ничего ужасного не произошло. Дэниел вылез из машины и подозрительно осмотрелся. Не было ничего такого, что могло вызвать в нём чувство тревоги. Он привык доверять своей интуиции, поэтому послушно последовал за своей новой знакомой. (Хотя о какой интуиции можно было говорить, если его недавно чуть не сбила машина?!) — Доброе утро Мерритт! — девушка птичкой залетела в бутик и поприветствовала мужчину, стоявшего возле кассы. Появление Хенли весьма обрадовало его. — Ну, наконец-то! Кофе с пончиком, и я прощу твоё опоздание. Он не стразу обратил внимание на юношу, шествующего за ней. — Кто это? — Мерритт окинул его взглядом. — Стой, не говори мне. Это твой племянник. Ботаник, учится на отлично… Нет, даже…больше чем на отлично. Сейчас прогуливает школу и… — Сейчас каникулы, «сэр», — саркастично ответил Дэниел. Эму было неловко от «нападения» этого незнакомого мужчины. И вообще он воспринимал происходящее как сплошное недоразумение. Уже через час всё встало на свои места. Хенли рассказала Мерритту о происшествии. Как Дэниел узнал позже, мужчина был владельцем этого магазина. Оказалось, он обладал неплохим чувством юмора и редкой способностью располагать к себе людей. Или она была не редкой вовсе. Просто мальчику казалось, что в целом мир настроен враждебно по отношению к нему. Хенли работала продавцом. Дэниел так и не понял, что на самом деле связывало эту пару, но очевидно, было что-то большее, чем просто дружба. За разговором он не заметил, как проголодался, и ему было неудобно сказать об этом своим новым знакомым. К счастью, Хенли сама предложила сходить за чем-нибудь съестным. В это время Дэниел осматривал «внутренний мир» магазина «Magic Tricks». Он напоминал ему место, где могли бы происходить самые необычные вещи. Место, где брала начало настоящая магия. Всё, что используют профессиональные иллюзионисты для своих выступлений, находилось здесь. От обычных покерных карт до стеклянных сосудов, похожих на огромные аквариумы. Их используют эскаписты типа Гарри Гудини для исполнения своих трюков. Он потом не раз заходил в этот магазин. Мерритт с Хенли стали его друзьями и своеобразными наставниками. «Уроки» носили больше развлекательный характер, а не целенаправленный. Они были просто интересны Дэниелу, и довольно часто после школы он шёл на Гринстрит, чтобы окунуться в этот невероятный мир. В тот день, когда он возвратился домой, отца уже не было. Мать сидела на кухне и впервые за долгие годы курила сигарету. Дэниел подошёл и обнял её так крепко, что она расплакалась ему прямо в рубашку. Это был ужасный день, и несмотря на его разнообразие, ему больно было вспоминать о нём. Через год магазинчик «Magic Tricks» разорился. Но это произошло до того, как Мерритт сделал предложение Хенли. Дэниел определённо догадывался, что между ними что-то было, но от этой «радостной» новости у него защемило в груди. Хотел бы и он быть таким счастливым. Хенли была удивительной девушкой, и юноша ни минуты не жалел, что встретил её, пусть даже при самых скверных обстоятельствах. Они уехали в другой штат или даже страну. Дэниел не запомнил. Эта парочка исчезла из его жизни так же быстро, как и появилась. Осталось лишь одно — неземная любовь к фокусам. С одной стороны, парень понимал, что это восхитительно делать то, что другие не умеют. Удивлять людей, видеть их восхищенные взгляды — самая настоящая награда. Дэниел невольно заставлял их верить в чудо. С другой стороны, он понимал, что чуда нет, и вся суть заключалась в заранее продуманных, хорошо отработанных действиях и ловкости рук. Со стороны это выглядело, будто ты продаёшь пустышки, а людям говоришь, что это таблетки от бессмертия. И они верят. В придуманное тобою чудо. Несколько карт выбило ветром из ловких пальцев иллюзиониста, но он не стал их подбирать. Дэниел мысленно возвращался в прошлое очень часто, особенно в последнее время. Оно и ранило, и вдохновляло его. И сейчас два состояния боролись в нём. И он не мог сказать точно, какое из них одержит победу. Прошло много лет, и Дэниел редко ловил себя на том, что вспоминал эти события. Жизнь шла своим чередом: хорошее сменялось плохим и наоборот, и он не имел привычки ворошить своё прошлое, и, наверное, оттого ему было легче жить. Но что-то необъяснимое заставило его память перебирать кадры прошлого, и до мелких деталей вспоминать череду событий. — Кажется это ваш бубновый король и… пиковая дама… — знакомый голос отвлёк Дэниела от размышлений. Он поднял голову и приподнял брови от удивления. Опустошённый взгляд будто осветила искра, и глаза засияли, словно были такими всегда. Перед ним стояла рыжеволосая девушка. Всё та же очаровательная улыбка и красивые, добрые глаза. Он не видел её семь лет… Сколько ей? Тридцать один? О, нет, она не изменилась, чертовски хороша. — Хенли? — будто не веря своим глазам, переспросил он. Девушка удивлённым взглядом изучала его лицо, тоже мысленно считая, сколько ему сейчас лет, потому что от неуверенного в себе юноши, весьма застенчивого и стеснительного простыл след. Перед ней сидел взрослый, независимый и обаятельный парень. Ему было уже двадцать два. От былого мальчишки с забавными кудряшками и щенячьим взглядом остались лишь смутные воспоминания. Он возмужал: волнистые, будто уложенные волосы, островок щетины на подбородке делали его старше. Хенли чуть приоткрыла рот и закрыла его своей тоненькой ручкой, как всегда, делают, когда чему-то очень сильно удивляются. — Дэниел! Джей Дэниел Атлас! Парень оказался в неловком положении. Он хотел обнять её, но было ли это уместно, он не мог сообразить. Прошло немало времени, помнила ли она их дружбу… В голове снова рождались воспоминания. Они нахлынули под воздействием эмоций, словно поток воды, вырвавшийся из разрушенной плотины. Ему стыдно вспоминать тот внезапный поцелуй в ночь на Рождество, когда Мерритт вышел за штопором для шампанского… О, как он мучился после этой глупой ошибки, которую Хенли ему, конечно, простила. Она протянула ему руку, и всё решилось само собой. Придвинувшись к краю скамейки, он пригласил её сесть рядом. Хенли была вполне открыта и рассказала Дэниелу о своих «приключениях». Они с Мерриттом после разорения «Magic Tricks» на деньги, вырученные от товара, перебрались в Мехико. — Тихо, знаешь, берег моря, солнце светит. Мы устроились на работу. После курсов я получила работу в банке. А из Мерритта вышел неплохой семейный психолог. Только нашу семью не удалось сохранить. Год назад я застала его с секретаршей. — Хенли засмеялась. Дэниел в недоумении уставился на неё. — Почему ты смеешься? — Вспоминаю его лицо. Представляешь, он неделю ходил за мной и пытался загипнотизировать, «выбросить» этот слайд из моей головы. Пока я не уехала в Нью-Йорк. — Очень жаль, что так вышло. — И он действительно сожалел, потому что Мерритт почему-то запомнился ему очень хорошим человеком. Может, в людях заложена такая программа, которая называется «превратиться в свинью», и она самоактивируется в особых случаях? Тем не менее, это типичная и самая примитивная жизненная ситуация, с которой сталкиваются многие. Со стороны, развод — это такое обыденное явление. А коснись оно лично… будто земля уходит из-под ног. Дэниел понимал это, как никто другой, вспоминая своих родителей. — Как ловко ты научился управлять картами. Чем ты занимаешься, Дэниэл? — спросила она, после некоторой паузы в их разговоре. — Нет, стой, подожди. Предлагаю сходить куда-нибудь. Есть шикарное местечко, где, я уверена, ты ни разу не бывал. Дэниел улыбнулся. Он впервые открыл для себя новый парадокс: время действительно сближает людей.