It's all about destiny

Джек Уайлдер. Четырнадцать с половиной лет. — Эй! Джек! Давай, придурок, покажи на что ты способен. Устрой нам мастер-класс! Больше всего на свете Уайлдер ненавидел парней из старшей школы. Мерзавцы, бесчеловечные, отвратительные и грубые животные, каждый под два метра ростом. Их удел — обижать тех, кто помладше, ведь они никогда не смогут дать им сдачи. Они считали Джека «гиком», выпендрежником. Хотя он никогда не был таким. Он просто делал то, что ему и нравилось. То, что привлекало внимание других. Одни удивлялись, восхищались способностями юноши, а некоторые завидовали. В общем, Джеку нередко от них доставалось. До тех пор, пока он не научился метать карты. Подобно ножам, они могли прорезать лист бумаги и пройти сквозь него. Если изловчиться и метнуть посильнее, одной картой можно порезать человеческую кожу до крови. — Эй, слышь, урод. К тебе обращаюсь, — Джек сделал вид, что не заметил огромного бугая. В руке у него было большое красное яблоко, которое он откусывал, издавая противный звук. Позади него было ещё три парня. Они не расставались со своей спортивной баскетбольной формой команды «Красные Быки». Это дело их ещё смешнее. Один из них зарядил Джеку баскетбольным мячом в плечо, дабы он «заметил» их. Уайдер обернулся. Неохотно, медленно, — Чё слепой чтоль? — выпалил «главарь». — Лучше бы очки себе купил, а не эту дребедень. Все засмеялись в один голос. Да, у этих парней явно выражался «командный дух». Уайлдер тем временем сжимал колоду карт в руке, словно это была его кислородная подушка в вакуумном пространстве, и он вдыхал из неё последний воздух. Уайлдер выжидал, когда потенциальные обидчики окажутся на опасном расстоянии — примерно пять шагов. Такое же расстояние было в его комнате от одной стены до другой. Уайлдер отсчитывал шаги, и насчёт «три» он метнул первую карту. Она воткнулась в мякоть яблока. Тот ошарашенно посмотрел на фрукт. — Играть со мной решил? Джек не задумываясь, на автомате, начал метать карты, будто он делал это всю жизнь. Первая вторая угодила в лоб, в глаза одному из них. Затем ещё одна. Они укрывались своими ладонями от карт, как от назойливых мух, а они продолжали царапать их руки и больно спиваться в плоть. Все смотрели на это «зрелище». Вот и настал звёздный час Джека Уайлдера, юноши, который своим упорством и находчивостью не только защитил себя, но и проучил несокрушимых «Красных Быков». — Эй, Джек, можешь принести «Брют» вон той парочке, что сидит за столиком возле окна. — Ёе почти детский голос вырвал Джека из школьных воспоминаний. Юная неопытная официантка указала своим маленьким пальчиком в сторону рыжеволосой девушки и, очевидно, её бойфренда. Вообще разносить напитки не входило в список обязанностей бармена, но он не был против помочь изрядно уставшей, красивой девушке, что недавно устроилась сюда работать, видимо, из-за полного отсутствия средств существования. Джек кивнул ей, положил бутылку вина в контейнер со льдом и понёс к столику. Девушка прелестно, со всей её грациозностью улыбнулась подошедшему к ней официанту, и Дэниел понял, что Хенли определённо ищет себе мужа.У него было достаточно времени, чтобы в прямом смысле слова научиться читать людей. Хотя в этом случае не нужно быть металлистом, дабы понять очевидное. Дэниел, убедившись, что девушка больше ничего не будет заказывать, попросил счёт. — Слишком молод, — словно выносит приговор Дэниел, дождавшись, пока официант оставит их. Хенли лишь ухмыльнулась, но по её лицу заметно, что ей было стыдно за своё вызывающе поведение. Они продолжают разговор. *** Сегодня Джек планировал организовать небольшое любительское представление в этом заведении. Через некоторое время стало подходить больше людей, и он понял, что нужно как-то разогреть посетителей. Он взобрался на небольшую сценку, где обычно стоят колонки и музыкальные инструменты. Это, стоит заметить, один из баров, который славился в Нью-Йорке живым звуком. Джек постучал пальцем по микрофону, после чего он издал глухой звук, а затем волновой визг. Это не могло не привлечь внимания людей. — Уважаемые дамы и господа, — Джек серьёзным тоном обратился к зрителям, — сегодня я даю сто долларов тому, кто может разоблачить мой трюк. Среди людей раздался восторженный гул и хлопки. Джек любил эти редкие моменты поддержки своей публики. И кому, собственно они не придавали уверенности? Джек достал из кармана маленькую чайную ложечку, изящным, точно грациозным образом, зажал её между большим и указательным пальцами правой руки. Под пристальным сосредоточенным взглядом предмет начал сгибаться. Всё это сопровождалось вздохами удивления и аплодисментами. Лишь парень, сидевший возле окна высокомерно позволил себе усмехнуться. — Тише, тише, Дэниел, не нужно. — Хенли будто предугадала то, что он хотел разоблачить юношу. — Сегодня его вечер. Твой будет немного позже. Атлас уже успел рассказать ей о том, как беззаботное хобби превратилось в его профессию. Хенли была рада за Дэниела, но немного разочарована. Это он понял по её лицу: «Ты мог бы стать кем-то получше с твоими способностями». Но Атлас не хотел становиться «кем-то». Он хотел быть собой. — Нет, ты посмотри, даже вторую ложку из кармана видно. Хоть бы глаза открыл. Как клоун в цирке… Детский сад. — Дэниел вздыхает и отворачивается, снова встречая взгляд Хенли. — А для следующего фокуса мне нужен волонтёр, — произносит в микрофон Джек и спускается со сцены, подыскивая помощника. Он робко подходит к столику возле окна, где сидит парочка, распивая «Брюд», что он принёс им менее получаса назад. — Разрешите поинтересоваться, сколько сейчас времени, — театрально спрашивает Джек. Очевидно, для него это неважно. Главное — привлечь его внимание «жертвы». Дэниел поднимает руку, и обнаруживает, что на запястье нет часов. Он переводит свой жёсткий прагматичный взгляд на юношу. Тот не теряется. Фокусник точно освещает недовольное лицо Дэниела своей очаровательной милой, даже немного детской улыбкой. — Может быть ваша прекрасная девушка всё же скажет, который час… — продолжает он. Хенли взглянула на своё запястье и обнаружила на нём часы Дэниела. На лице девушки высказалось удивление. Она явно была впечатлена… Как же она не могла заметить… Как Дэниел мог не заметить? — Но… где же мои часы? У меня были маленькие с кожаным ремешком… Джек опять улыбнулся и снова обратился к мужчине напортив: — У вас что-то очень громко тикает в кармане пиджака, — произнёс он, кивая в сторону левого кармана Дэниела. Тот, засуетившись, достал из него наручные часы своей компаньонки. Позади снова раздались аплодисменты. Атлас был в недоумении. Уайлдер снова оказался на высоте. Единственное, что хотел сейчас Дэниел, — это покинуть заведение. Когда юноша приступил к исполнению следующего фокуса, парочка вышла из бара. Атлас мысленно зарёкся, что больше ноги его здесь не будет. Сейчас он пойдёт на свою работу, где нет места неопытным выпендрежникам и смазливым выскочкам. — Детка, милый, успокойся, — его с трудом догоняет Хенли на своих каблуках. Она пытается успокоить Дэниела, точно он был ребёнком, у которого отняли игрушку. «Неужели дешевые трюки способны задеть его самолюбие…» -мысленно удивлялась девушка. — Я спокоен, — убедительно произнёс Атлас. Наступило неловкое молчание, которое нарушилось внезапным смехом Хенли. — Что? — в недоумении продолжил мужчина. — Разве я сказал что-то смешное? Детский наивный хохот, пусть даже и без причины, был каким-то приём, неким оружием, против которого нет защиты. Он был настолько естественен, хоть, наверное и неуместен. Дэниел не заметил, как улыбнулся, а затем сам начал смеяться. — Ты видел бы своё лицо, когда доставал мои часы… Помнишь, как тогда Мерритт принёс живого паука и засунул тебе его в капюшон, а потом признался, что он ядовитый. Оказалось, это была шутка, простой муляж. Он ничего не ответил. Воспоминания словно загнали его в тупик, в тесный аквариум, из которого он смотрит на свою прошлую жизнь через стекло. Дэниелу было немного грустно снова ворошить прошлое и возвращаться в те времена, когда всё было хорошо, даже несмотря на то, что в тот год отец ушёл из семьи. Близился час корпоратива, и Атласу вопреки всему пришлось мчаться по адресу, указанному в его записной книжке. Обменявшись контактами с Хенли, он безусловно, обещал позвонить ей. *** Снова люди. Много людей. Косые взгляды, ухмылки, высокомерие, и Дэниел уже не чувствовал себя королём сцены. Публика иногда передавала негатив в его сторону. Или это было просто самовнушением… Важно было лишь поставить мысленный барьер, через который не проникла вся эта людская порочная гадость. У Атласа были с этим проблемы. Не всегда, конечно, но всё же. Кто бы мог подумать, что маленький скрытный ребёнок Дэнни сможет превозмочь страхи, которые таились в его душе подобно скелету в шкафу, и покорить публику своими способностями. На сцене он чувствовал, что ходит по лезвию ножа, но… с высоко поднятой головой. Он любил внимание и ненавидел его одновременно. Дэниел ещё утром взял с собой все принадлежности для представления. Он заранее присмотрел волонтёров, которых будет поднимать на сцену. Совсем недавно ему пришла в голову идея одного трюка, который назывался «Горящий бумажник». Суть заключалась в том, что Дэниел брал бумажник одного из волонтёров, ловко заменял его на заготовленный аналог со старыми покерными картами внутри, чтобы сделать вид, что он несколько полный, и поджигал его внутреннюю часть, где находились купюры. Пока все были ошеломлены сей смелостью и вдыхали воздух с восторгом, Дэниел снова заменял бумажник на тот, что принадлежал волонтёру и возвращал ему. Главное в фокусе — быть осторожней с огнём. Перед этим завершающим трюком Дэниел вышел за кулисы, чтобы взять фальшивый бумажник, однако в сумке его не оказалось. Как не оказалось его в кармане или где-либо ещё. Он перерыл всё, но безуспешно. Панический приступ овладел мужчиной на несколько секунд. Он думал как выкрутиться из этой весьма неприятной ситуации.