Глава вторая.
12 июля 2016 г., 18:47
Мы обязательно встретимся, слышишь меня? Прости. Там, куда я ухожу… Весна… Я знаю, ты сможешь меня найти… Не оставайся одна… Мы обязательно встретимся, слышишь меня? Прости. Там, куда я ухожу… Весна… Я знаю, ты сможешь меня найти… Не оставайся одна… Мы обязательно встретимся, слышишь меня? Прости. Там, куда я ухожу… Весна… Я знаю, ты сможешь меня найти… Не оставайся одна… Мы обязательно встретимся, слышишь меня? Прости. Там, куда я ухожу… Весна… Я знаю, ты сможешь меня найти… Не оставайся одна…
Спустя ещё три месяца, ближе к новому году, Савелий начал пропадать, объясняя всё новой работой, а так хотелось украшать с ним дом, даже покупать эти нелепые, но смешные подарки для знакомых да и друг для друга. — Подожди, не уходи, сегодня ведь праздник, — просил я, еле успев взять за руку любимого человека. Ах да, я ему так и не признался, хотел сделать это сегодня… — Мне нужно на работу, Ярослав, отпусти, — он стал очень раздражительным в последнее время. Это было немного странно, ведь всё было хорошо в наших отношениях. — Две минуты. Всё равно не придёшь к празднику, знаю я тебя, — улыбнулся и натянул на палец Савелия массивное серебряное кольцо. — Я сказать хотел, что люблю тебя больше всего на свете, — даже не ожидая какого-то ответа, я отпустил руку. — Я тоже тебя люблю, — вмиг эмо погрустнел и сжался, будто пытаясь спрятаться от этого мира. Мне даже показалось, что он плакал, когда уходил.***
С того момента прошло пять долгих мучительных лет одиночества. Я не видел Савелия с того нового года, хоть и ждал, ждал, пока он вернётся. Ждал, когда откроется дверь и послышится заветное: «Яр, я дома». Но этого так и не произошло. Искать любовника… я не думал, что стоит, хоть и пытался. Но за всё время нашего знакомства я не узнал почти ничего из нашего общения. Пытаясь найти его данные в ВУЗе, я натолкнулся только на одно: он экстерном сдал экзамены и забрал документы. И тишина… Он пропал молча и бесследно. Я так и не смог найти себе кого-то за эти пять лет, после Савелия все были то плохи, то слишком уж идеальны. В итоге я ограничивался лишь редкими встречами с парнями на одну ночь, а всему виной Савелий. Я часто так его виню, хоть и осознаю, что мог и сам быть виноват в его уходе. Даже сейчас, когда все радуются смене две тысячи двенадцатого на две тысячи тринадцатый, я думаю об этом. Я не могу забыть тот случай, а оттого ранее любимый Новый год перестал быть таковым. Когда я сел на диван, в глазах замаячила любимая книга любовника. Что же, наверное, я уже вырос для неё, можно и посмотреть, о чём говорил мне Сава. «Книга восточной мудрости» встретила меня глубоко философскими рассказами, которые одна от другой касались разных тем: «Опыт бабочки». Однажды в коконе появилась маленькая щель. Случайно проходивший человек долгие часы стоял и наблюдал, как через эту маленькую щель пытается выйти бабочка. Прошло много времени, бабочка как будто оставила свои усилия, а щель оставалась все такой же маленькой. Казалось, бабочка сделала все, что могла, и ни на что другое у нее не было больше сил. Тогда человек решил помочь бабочке: он взял перочинный ножик и разрезал кокон. Бабочка тотчас вышла. Но ее тельце было слабым и немощным, ее крылья были неразвитыми, и она едва двигались. Человек продолжал наблюдать, думая, что вот-вот крылья бабочки расправятся и окрепнут, и она сможет летать. Но ничего не случилось. Остаток жизни бабочка волочила по земле свое слабое тельце, свои нерасправленные крылья. Она так и не смогла летать. А все потому, что человек, желая ей помочь, не понимал того, что усилие, чтобы выйти через узкую щель кокона, необходимо бабочке, чтобы жидкость из тела перешла в крылья, и чтобы бабочка смогла летать. Жизнь заставляла бабочку с трудом покинуть эту оболочку, чтобы она могла расти и развиваться. Усилие необходимо нам в жизни. Если бы нам позволено было жить, не встречаясь с трудностями, мы были бы обделены. Мы не смогли бы быть такими сильными, как сейчас. Мы никогда не смогли бы летать.» Именно на этом развороте была вложена бумажечка с каким-то письмом. Ручка местами расплылась от капель воды или слёз. Скорее всего, именно из-за второго. Развернув бумажку, я начал читать её: «Привет, Ярослав Если ты читаешь это, значит, ты вырос для этой книги или это просто случайность. Прости, что я ушёл вот так тогда… Я тебе благодарен за те счастливые минуты, которые ты мне подарил, я успел полюбить тебя, даже твои иногда нелепые шутки и недостатки. Я буду помнить это до конца своих дней. Я бы всё отдал, чтобы мы были вместе, но я болен. Рак пусть и операбелен, но я не хотел, чтобы ты меня таким видел. Поэтому…» — дальше был кусок текста, залитый слезами, — «Возможно, я жив сейчас, но я так надеюсь, что ты смог меня забыть и спокойно живёшь с кем-то другим, что у тебя есть любящая семья. Если нет, то пообещай, что она у тебя появится, иначе всё, что я только делал, было напрасно,» — а сердце остановилось, в глазах предательски защипало, но я пообещал себе терпеть до последнего. — «Мне трудно далось это письмо, хах, рак лёгких, мне сказали, что потухла моя сигарета, но знай, я буду тебя хранить, пусть даже с того света…» Больше я ничего не видел и не слышал, мои глаза застелила пелена слёз. Строчки оборвались, как и мое сердце. Этот человек жесток. Почему-то в голове пронеслась картинка с довольным и счастливым лицом Савы, ведь он одержал победу, выиграл в этой эгоистичной игре, понятной только ему самому. Он даже не дал шанса остаться рядом, мы бы смогли перенести всё это вдвоём, но этому не суждено было сбыться. На помощь пришла открытая ещё со времён Савелия пачка сигарет. Та до сих пор лежала, спрятанная в пуфике под горой всякой всячины. Я сел на диван и в первый раз закурил сигарету, смотря на звёздное небо и ощущая, что Сава где-то рядом через запах этих дешевых сигарет, через его любимый вид из окна. А я всё так же выпускал клубки едкого дыма, так я успокаивался и погружался в собственные мысли. Из них меня вывел звонок в дверь…
