Письма на твоей коже

У Шерлока никогда не было привычки записывать что-то на коже: у него была слишком хорошая память для этого, и в случае необходимости он всегда мог использовать блокнот. А уж рисовать на руках и вовсе казалось ему нелепым. У него никогда не было желания украшать кожу узорами или надписями. И хотя иногда в его голове проносилась мысль сделать татуировку, просто чтобы посмотреть на реакцию Майкрофта, дальше размышлений об этом дело не заходило. Но даже если бы он хотел видеть какие-то узоры на своей коже, ему не нужно было ничего для этого делать, достаточно просто подождать. Рисунки и пометки на запястьях появлялись и без его участия. Иногда забавные, иногда непонятные. Но чаще всего это были просто списки дел: «Купить молока», «Позвонить Гарри». В основном они появлялись по утрам и всегда на английском, так что Шерлок полагал, что его «родственная душа» живет относительно недалеко, вероятнее всего, в пределах страны. Шерлок мог бы попробовать связаться со своей половинкой, но предпочитал не обращать на надписи внимания и никак не реагировать на них. В конечном итоге, эти записки были не для него. За два года до его поступления в университет на его руках стали появляться шпаргалки и небольшие записи. Однажды почти вся его кожа оказалась изрисована: схематичные мышцы и кости были выведены четкими линиями по всему телу и аккуратно подписаны. «Видимо, моя половинка учится на врача», – решил Шерлок тогда. Но вот только он сам не чувствовал себя чьей-то половинкой и не хотел ею быть, и потому, когда на его коже наконец проступило: «Меня, кстати, зовут Джон», – он не ответил. После своего первого приветствия Джон постоянно начал оставлять записки, адресованные именно Шерлоку, видимо, надеясь, что подобная перемена растормошит Шерлока и вынудит его ответить, но тот не стал делать ничего подобного. Шерлок уже достаточно хорошо знал Джона (благодаря дедукции и тому, что сам Джон рассказывал о себе), но еще лучше он знал себя самого. Шерлок понимал, что, как бы хорош Джон ни был, у них все равно ничего не выйдет. Потому что сам Шерлок не так уж и хорош. Кто будет согласен терпеть рядом с собой такого человека? И хотя его иногда мучили сомнения в том, правильно ли он поступал, никогда не отвечая, после фразы «Ответь, пожалуйста. Я уверен, ты потрясающая девушка», – Шерлок понял, что был прав, игнорируя Джона с самого начала. Даже учитывая, что Джон потом добавил: «Или потрясающий парень. Это сейчас нормально», – было очевидно, о чем тот подумал изначально. У них бы все равно ничего не вышло. Джону нужна была девушка, а ему… ему – никто не нужен. В конце концов Шерлок решил, что будет лучше для всех, если записки перестанут приходить вовсе, и сделал все возможное, чтобы добиться этого. И когда он уже почти смог заставить себя забыть это странное ощущение в груди, которое появлялось всякий раз, когда Джон писал ему, от того пришло целое письмо: «Привет еще раз. Это снова я. Я не знаю, зачем пишу это, ты все равно не отвечаешь. Может быть, ты влюблен(а) в кого-то, а может быть, у тебя слепота или нет руки, на которой я оставляю записки. Боже, прости, это прозвучало ужасно. Я вовсе не желаю тебе, чтобы у тебя была слепота или инвалидность. Но если и так, то это было бы не важно для меня. Возможно, ты уже умер(ла), или у меня просто нет родственной души. И лучше бы второе, чем первое. Это было бы не так жестоко. Но если ты все-таки читаешь, то я должен кое-что сказать. Я отправляюсь в Афганистан после окончания учебы, я буду военным врачом. Я... Мне нужно было платить за учебу, и контрактная армия – отличный вариант. Так что… Такие дела». И это было последнее письмо, которое Шерлок получил.