Письма на твоей коже

Несколько месяцев прошли в полном забытьи. Джон с трудом ходил и едва мог двинуть рукой. В моменты особо заметной беспомощности даже радовался, что его половинка ни разу не отвечала ему. Хромой солдат, хирург с дрожащими руками. Бесполезный. Когда ему стало лучше (физически), а рана окончательно зажила, оставив после себя ужасный шрам, наступила еще более бессмысленная часть его жизни: – Это необходимо, чтобы помочь вам привыкнуть к мирной жизни, Джон. Вы сказали, что писали кому-то письма, еще до того, как пошли в армию. Кто знает, вдруг, если вы возобновите переписку, это поможет? Элла участливо смотрела на своего пациента, прикрыв записную книжку рукой. Эта привычка очень раздражала Джона, как минимум тем, что появилась из-за его попыток подсмотреть, что она пишет про него. – Трудности с доверием, Джон, – она указала взглядом на прикрытые рукой записи. – Если вы вновь откроетесь тому человеку, это может помочь вам перебороть это. Если вы будете писать хоть что-то. То, что происходит в вашей жизни. Вовсе необязательно что-то очень личное. Джон впервые за все приемы рассмеялся и указал на свое запястье: – Вот кому я писал. Но мне ни разу никто не ответил. Я общался с пустотой. Даже если это кто-то и читает, то, очевидно, что для нее или него это абсолютно неважно. Это то же самое, что писать в личный дневник, спрятанный на чердаке, и надеяться, что это решит мои трудности с доверием. Кроме того, – Джон замолчал на мгновение, но потом взял себя в руки и продолжил, – со мной ничего не происходит. Элла внимательно посмотрела на него, а затем вернулась к записной книжке, вписала в нее «суицидальные наклонности», а в графе «Родственная душа» – «подозрение на отсутствие». Потом вновь подняла взгляд на Джона и произнесла: – А как насчет блога?

***

Майк Стэмфорд никогда не относился к типу людей, которые любят лезть не в свое дело, но в этот раз он не мог не попытаться помочь, Джон выглядел таким потерянным и пустым: резко отклонил предложение попросить помощи у Гарри, а на вопрос о «половинке» лишь покачал головой. – Майк, ты же знаешь, этот абонент всегда был вне зоны действия сети. Не думаю, что я когда-нибудь буду пытаться связаться с этим человеком. – А найти кого-нибудь в долю? – Да ладно, Майк, – Джон даже усмехнулся, впрочем, все равно прозвучало довольно жалко. – Кто ж меня вытерпит?

***

Когда Майк привел к нему своего друга, Шерлок едва успел сдержать удивленный возглас. Он смотрел на Джона и не мог отвести взгляд. Военный доктор, Афганистан, ранение, Джон. Это был его Джон. Его Джон (Шерлок был уверен, что называть своим человека, о котором на самом деле не так уж много знаешь и с которым поступил так жестоко, – неправильно и глупо, но он ничего не мог поделать). Уже через сутки после их знакомства Шерлок знал, что самое ужасное во всем этом было то, что Джон был идеальным. И то, что Джон считал Шерлока потрясающим, даже не подозревая, как Шерлок поступил с ним. Не зная, что это Шерлок не отвечал ему, игнорировал, не дал даже шанса. «И если Джон узнает, он возненавидит тебя, – промелькнуло у Шерлока в голове. – Джон перестанет считать тебя потрясающим. Он поймет, что ты всего лишь бесчувственный, жестокий человек, который испортил ему жизнь. А, может быть, все еще хуже: он смирился, и ему теперь плевать на тебя». Шерлок почувствовал тошноту при мысли об этом и понял, что не может позволить Джону уйти. Шерлок был поражен, Шерлок был в бешенстве. Он никогда еще не ненавидел себя так сильно, как в этот самый момент. Он стоял рядом с человеком, который только что спас его жизнь, и думал только об одном: «Как я мог?!». Как он мог так ошибаться в Джоне? Как он мог думать, что его половинка – обычный человек, который отнесется к нему так же, как и остальные? Как он мог думать, что не нуждается в Джоне? Почему он не ответил ему сразу? Почему он умудрился упустить все возможности? А Джон стоял рядом с ним и улыбался, не зная, что именно сейчас занимало его мысли, и Шерлок никогда не чувствовал себя таким счастливым и печальным одновременно. Его Джон был жив, он был здесь (этого было достаточно, чтобы чувствовать себя самым счастливым человеком), но он не был «его» Джоном. И не будет. Когда они уходили с места преступления, Шерлок решил окончательно развеять все сомнения. Хоть он и понимал, что вероятность того, что все это – безумное совпадение, очень мала, он спросил: – В Афганистане ты был ранен? В плечо? – Да. – В левое? – Ты просто угадал, – Джон улыбнулся. – Я не угадываю, – отрезал Шерлок. Ему с трудом удалось сохранить довольное выражение лица, когда в его голове всплыли воспоминания о времени, проведенном в напряженном ожидании и надежде на лучшее, и, успокоившись, он еще раз взглянул на Джона. «Если тебе хочется, чтобы Джон всегда смотрел на тебя с такой теплотой и восхищением, он не должен узнать обо всем этом, – подумал он. – Джон не должен знать».